Маски и зеркала

Гарри Поттер нервно подёргивал ногой в кресле напротив Министра. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства. В последние три месяца это был не первый подобный разговор. Гермиона устало смотрела на начальника Аврората. — Гарри, это всего лишь письма, — она раздражённо потрясла один из свитков. — Не мне тебе рассказывать, как много у меня недоброжелателей. Дальше угроз дело не зайдёт. Не обращай внимания. Грейнджер потянулась за палочкой, на лице читалось сожаление, что она вообще посвятила в это друга. Гарри привстал и перехватил её руку — он был в корне не согласен. Её беспечность в отношении угроз, которые поступали уже несколько месяцев, сильно раздражала. — Ты права, большая часть не имеет под собой ничего, кроме пустых слов. Но эти... — он положил перед ней несколько свитков, — ...эти написаны одним человеком. Поверь мне. Я не первый год работаю аврором, — негодование кипело внутри, рискуя сорваться в крик. — Гарри, я нисколько не сомневаюсь в твоей компетентности. Но... Я не думаю, что это то, на что стоит обращать внимание, — с расстановкой, как будто урок объясняет. Гарри в нетерпении встал и облокотился руками на стол: — Гермиона, как ты можешь оставаться спокойной?! — её упрямство бесило. Взял одно из посланий, он прочел вслух: — «...Ты должна умереть, ты позоришь мой волшебный мир. Я приду за тобой...» — Гарри нахмурился. — И это только одна строчка. Министр вздохнула и подняла глаза на Главного аврора. — Люди боятся перемен. Но ты знаешь, чего хочу я. Чтобы кентавры могли жить, не боясь охоты. Чтобы эльфы перестали подвергаться побоям, — голос Гермионы повышался. — Я хочу, чтобы маглорождённые волшебники чувствовали себя наравне с чистокровными. И я хочу прекратить смешение крови ради будущего блага. Гарри внимательно смотрел на подругу, слушая её запальчивую речь. Несколько волосков выбились из идеальной причёски, на щеках румянец — как в школе, когда она загоралась какой-то идеей и пыталась её донести им с Роном. Шапочки для эльфов до сих пор лежат у него на чердаке. — Ты знал, что недалеко от Лондона есть целая деревушка, где живут эльфы? Поттер покачал головой: — Нет. Я не знал, — устало. — Они веками не могли видеться со своими родными и подвергались жестокому обращению. Разве я делаю что-то неправильное? Нотка отчаяния сквозила через весь монолог Гермионы. Другие бы не заметили, но Гарри слишком долго, слишком хорошо знал подругу. Он выпрямился: — Гермиона, сейчас речь идет не об этом. Речь о твоей безопасности, и я… — Гарри, мы с тобой уже обсуждали этот вопрос, — перебила его Грейнджер. — Я не хочу охраны. Я не хочу, чтобы видели, что я боюсь. Гарри нахмурился, чеканя шаг по комнате под пристальным вниманием волшебницы. — А ты не думаешь, что это дело рук «Возрождения»? — скорее рассуждение, чем вопрос. — Они уже взяли на себя ответственность за теракт в Йоркшире. От их лозунга «Очистим Британию от скверны» — мурашки по телу… и слишком уж похоже на это, — он указал на письма. — Это просто кучка фанатиков, — качая головой. — Я не думаю, что они имеют хоть какое-то отношение к угрозам. Посмотри, — пальцем по свиткам, — тут и любовные есть, — улыбнулась женщина, стараясь сгладить накал. Гарри не повелся на уловку. — У всех известных личностей есть фанаты и антифанаты, — продолжала она, — тебе ли об этом не знать? Поттер повел плечами, сбрасывая воспоминания. Несколько лет назад он получал настойчивые любовные послания от какой-то фанатки. Признания в любви чередовались угрозами расправы над Джинни, которую неизвестная считала недостойной Избранного. Мужчина устало вздохнул. Переспорить подругу он не умел — ни в школе, ни сейчас. — Хорошо. Но это я отдам в разработку, — пальцем по бумаге. Ему не давали покоя несколько писем. Было в них что-то зловещее, неуловимо опасное, чему он пока не мог найти слова. Чутье знало: письма пишет один и тот же человек. Он поговорит с подругой позже, убедит её в необходимости охраны. Гермиона кивнула. Разговор вызывал раздражение у обоих. Она постукивала пальцами по столешнице — он подошел к окну. Мелкая морось оседала на высоких панорамных стеклах, медленно погружая всё вокруг в серость. Люди спешили укрыться от непогоды. Сейчас город внизу напомнил Гарри муравьиную ферму, что он подарил Лили на её десятилетие. — Придешь к нам на выходные? Альбус ужасно скучает по крестной, — он знал, сейчас улыбка коснулась её губ. Это была нечестная манипуляция любовью к его сыну. Было ли ему стыдно? Навряд ли. Только так можно было вытащить подругу из рабочей кабалы. Звук кресла по полу — и вот Гермиона рядом. Смотрит, как туман уже смазал очертания крыш далеко впереди. — Я куплю черничный пирог. Как у тебя с Джинни? Поттер поправил очки. — Всё налаживается. Вспоминать недавний конфликт с женой не хотелось. Загруженный работой, он настолько мало уделял времени семье, что Джинни грозилась разводом. Пришлось пообещать, что он будет чаще брать выходные, уделяя больше времени семье. Гарри честно пытался. Джинни делала вид, что верит. — Как у тебя с Арчи? — поворот головы на подругу. Спина прямая, как струна, губы поджаты. Секунда — и она молча смотрит в ответ. — Не моё дело — осуждать твой роман с женатым коллегой. Но постарайся не попадаться. Замять скандал нелегко. — Было всего раз, — грубее, чем следовало. И уже более спокойно добавила: — Скоро всё закончится, не переживай. Гарри кивнул. — Просто будь осторожна. Гермиона отвернулась к окну, погружаясь в свои мысли. Разговор был окончен. Постояв молча несколько минут, Гарри чуть сильнее, чем собирался, сжал её плечо. Выходя из кабинета Министра, он чувствовал, что проиграл. Ничего — он всё равно приставит к ней охрану. Даже если тайком.