Маски и зеркала

Мужчина протискивался через толпу журналистов, пытаясь оттеснить их. Эрни, его напарник, занятый тем же, мелькал с другой стороны. Вопросы, как рой пчел, кружили вокруг министра: — Министр, вы довольны тем, что французы подпишут декларацию? — Министр, что дальше, разрешите межрасовые браки? — Мисс Грейнджер, как прокомментируете протест в Йоркшире? — Министр, даст комментарии на ваши вопросы позже. Дождитесь конференции, — Ричи, помощник, пытался перекричать возбуждённую толпу. Гермиона Грейнджер шла вперед, твёрдый шаг, прямая спина, вскинутая голова. Бена восхищала эта женщина. Казалось, ничто не способно сломить ту, кто стояла впереди всех и гордо смотрела в глаза Волдеморту. И хоть решающее сражение было за Поттером, именно благодаря этой несгибаемой волшебнице они сейчас живут в мире. Хоть Бен и был чистокровным, он полностью поддерживал министра в стремлении стереть грань происхождения и уравнять статус крови. В этом ему виделся залог процветания родной страны. Наконец они подошли к величественному зданию Музея Истории Магической Британии. Размах и мощь сооружения заставляли чувствовать себя ничтожно маленьким человеком. Перед процессией открылась широкая мощёная площадь, украшенная фонтаном. Первая линия защиты, на сколько помнил Бен. Вода омывала каменных основателей Хогвартса, искрясь, словно сама магия плескалась тут. Невольно взгляд притягивал венчающий центральную часть купол. Заходящее солнце красиво бликовало на стекле, придавая красноватое сияние и без того великолепному экспонату архитектуры. То тут, то там парили колдокамеры, мигая вспышками света. Самопишущие перья строчили, не жалея бумаги, обещая уже к вечеру громкие заголовки. Впереди стоял представитель Франции в сопровождении нескольких человек. Невысокий элегантный мужчина с вьющимися волосами, ёжился, кутаясь в шарф. После жаркой Франции Англия казалась сырой и серой — как мостовая под дождём. По бокам от него стояла охрана. Они пытались хотя немного оттеснить журналистов, засыпающих посла вопросами. В стороне кучкой стояли несколько сотрудников министерства, чиновников и представителей высшего общества, которые не могли пропустить сколь-нибудь значимое политическое событие в силу занимаемой должности или положения в обществе. Вечером и их имена мелькнут в газетах. Увидев приближающегося министра, газетчики создали небольшой коридор пропуская её к послу. Гвалт голосов усилился. Не обращая внимания на окружающих, Гермиона улыбнулась и протянула руку послу Франции: — Приветствую вас, месье Дюран. — Мисс Грейнджер, вы прекраснее с каждым днем, я даже завидую вашей стране, — расплылся в улыбке мужчина. Его хитрые глаза прошлись вдоль женской фигуры. — А вы, Даниэль, всё такой же угодник, — тихо, чтобы не услышали жадные до сплетен уши. Поцеловав руку Министра чуть дольше положенного, он с улыбкой отошел назад. Громкий хлопок привлек всеобщее внимание. Зарево портала вспыхнуло, и на площадь вышли два кентавра. Бен впервые в жизни видел их в живую, а не на картинке, и не мог не восхититься. Журналисты замолчали, в тишине были слышны только скрип самопишущего пера и щелчки колдокамер. При каждом шаге на мощном лошадином теле перекатывались мышцы. Копыта мерно цокали по брусчатке. Широкие кожаные ремни портупеи оплетали человеческую часть тела существа. Они казались мифическими, словно сошли со страниц книг, которые так любит дочь Бена. Оба кентавра гордо взирали на собравшихся. Старший кентавр вышел вперёд. Его черные волосы были заплетены в длинные косы, перевязанные лентами. А тёмные, как ночь, глаза смотрели прямо, без стеснения и страха. Взгляд выдавал в нём воина. По крупу тянулся длинный белесый шрам. Как напоминание — как долго их причисляли к животным. Бен напрягся, на уровне рефлексов готовый закрыть собой министра. Краем глаза он заметил, что Эрни незаметно для остальных, взял в руки палочку. Ощущение опасности, исходящей от этих существ, заставляло чувствовать внутреннее напряжение даже у таких закаленных магическими сражениями, как Бен и Эрни. — Министр, — низкий, с грубым акцентом, голос раздался в тишине, — приветствую вас, — поклон головой в знак приветствия. — Рада видеть вас, Робостан, — Гермиона чуть склонила голову в ответном жесте. — Месье Дюран. — Приветствую вас, — посол так же слегка склонил голову, хотя было видно, что он чувствует себя рядом с ними не комфортно. Сложно его было в этом винить, когда рядом с тобой стоит существо, способное без особых усилий пробить копытом грудь человека. Гермиона заметила напряжение двух своих охранников и еле заметным жестом показала, что всё в порядке. Молодой кентавр перебирал копытами, оглядываясь по сторонам. Любопытство читалось на его лице. — Раз все собрались, давайте начнем, — и приглашающим жестом министр открыла мероприятие. По обе стороны от входа располагались две статуи. Неизвестные Бену волшебники сурово взирали на входящих, словно запоминая каждого. Они выглядели настолько живыми, что казалось, сейчас сойдут с постамента. Неприятные мурашки пробежали по спине телохранителя. Внутри взору открылся просторный зал. Бен никогда не интересовался историей и не бывал тут, но сейчас пообещал себе обязательно побывать тут ещё раз, чтобы осмотреть всё это великолепие. Недалеко располагался большой постамент, над которым парила огромная раскрытая книга. Ветхие пожелтевшие страницы бережно сохранялись магией, переворачиваясь время от времени. Деятели науки, исторические персоны взирали на посетителей со своих постаментов. Стеклянные витрины хранили магические реликвии. В центре зала установили сцену с небольшим пространством перед ней. Газетчики стали расползаться, словно тараканы. Министр с сопровождающими вошли в один из боковых залов. На входе стоял каменный Дамблдор. Глаза его были хитро прищурены под очками-половинками, а на губах играла добрая понимающая улыбка. Руки его были сложены на животе. Бен словно вернулся в Хогвартс и стоял перед живым директором, оправдываясь за ту навозную бомбу, что, проиграв спор, подложил в сумку Кетти Стоуи. Зал оказался посвящен Первой магической войне, начавшейся в 70-х годах. Тогда пострадало много не только маглорождённых и маглов, но и волшебников, так или иначе не угодивших приспешникам Темного Лорда. Под стеклом на постаментах были представлены разнообразные артефакты и документы того времени. Телохранители встали перед входом в зал, загородив обзор особо ретивым писакам, пытающимся сфотографировать министра и гостей. Бен цепким взглядом сканировал пространство, отмечая уязвимые места. Вчера они с Эрни внимательно изучили план здания, музей был полностью осмотрен их группой, но напарники были готовы ко всему. Подняв голову, мужчина на секунду замер. Это был тот самый купол. Теперь под ним мерцало зачарованное звёздное небо, огоньки соединялись в созвездия, время от времени меняясь местами и создавая новые фигуры. Резкий удар в плечо и на рефлексах, Бен ухватил ударившего его человека, заломив его руку за спину. Перед ним стоял, согнувшись, высокий молодой человек. Один из журналистов. — Простите…я случайно…не заметил вас, — лепетал молодой человек, круглые очки его упали и чудом не разбились. Бен отпустил руку и отошел в сторону, извиняться он не собирался. Журналист поправил пиджак и посмотрел внимательно, чуть щурясь, русые волосы падали на глаза, создавая небрежный вид. Прокашлялся и, ещё раз извинившись, поднял очки и удалился, вытирая их полами пиджака на ходу. Проводив парня взглядом, Бен повернулся к министру, окружающие, казалось, не заметили произошедшего инцидента. Гермиона также негромко переговаривалась с кентавром, а посол Франции рассматривал историческое наследие Британии. — Всё в порядке? — к Бену наклонился Эрни. Получив кивок, прошептал: — Сейчас начнётся. — Хорошо, смотри в оба. Эрни похлопал напарника по плечу и отвернулся в другую сторону. Журналисты, словно чувствуя начало мероприятия, подтянулись к сцене. Бен ещё раз глазами поискал молодого человека, тот стоял недалеко, возле колонны, и что-то записывал в блокнот, время от времени поправляя очки и откидывая волосы назад. Он смутно напоминал кого-то, но кого, вспомнить телохранитель так и не смог. В зал вошел статный мужчина в дорогом костюме, его мантия покачивалась за спиной в такт шагам. Вокруг замигали вспышки и защёлкали затворы камер. Журналисты, напоминали свору голодных собак. Неспешно поднявшись на сцену, мужчина поправил костюм и, направив палочку на горло, заговорил, привлекая всеобщее внимание. — Я, Генри Роджерс, директор Музея Истории Магической Британии, где собраны величайшие экспонаты исторического наследия. И сегодня нам оказана честь провести столь важное для нашей истории событие. Гермиона с гостями вышли в центральный зал. Она шла, смотря прямо, на губах застыла дежурная улыбка. Вслед за министром шёл Посол Франции с охраной, и замыкали шествие кентавры. В толпе слышались перешёптывания. Те, кто не успел рассмотреть представителей другой расы, сейчас имели прекрасный шанс видеть всё в деталях. Восхищённые взгляды дам разбавлялись настороженными мужскими. Интерес, пренебрежение и даже страх читались на лицах. Кентавры старались не обращать внимание на столь пристальное внимание, они явно были готовы к подобному интересу. Резкий вздох прокатился среди журналистов, заставив повернуть головы впереди идущих. Бен вышел вперёд, прикрывая министра. Но это оказалось ни к чему, впереди на коленях стоял тот самый молодой журналист, что чуть ранее врезался в самого Бена. Под копытом кентавра был фолиант, а самопишущее перо пыталось пролезть под копыто, продолжая строчить текст. Журналист держал край пергамента и пытался схватить перо другой рукой. Кентавр, которого министр назвала ранее Робостаном, удивлённо глядя на парня, поднял копыто. Потрепанная бумага и надломленное перо взмыли в воздух, продолжая писать. — Простите, это я виноват, — тараторил долговязый и, вскочив, поспешил затеряться в толпе. Тишина сменилась негромкими смешками, но через секунду волна смеха прокатилась по собравшимся. Парня, видно не было. Бен усмехнулся и поискал его глазами. Долговязый нашелся там же, где и в прошлый раз. Он прислонился к колонне и внимательно за кем-то наблюдал. Выражение лица было трудно прочесть, но телохранителю показалась тень неприязни или даже отвращения. Проследив за его взглядом, он наткнулся на кентавров. Самого журналиста на месте уже не было. — Я рада, что сегодня мы собрались по столь важному поводу, — хорошо поставленный голос прокатился над собравшимися. — Министр, вы сегодня особенно прекрасны, — раздался голос в толпе, и все головы повернулись к молоденькому рыженькому пареньку, лицо которого залилось краской, а сам он уткнулся в блокнот. Гермиона улыбнулась, паренек напомнил ей Рона в школьные годы. — Министр, а что вы скажете о волнениях? Не все довольны новым законопроектом, — писклявый голос Рованны Бруд, преемницы Риты Скитер, вернул внимание к теме мероприятия. — Мистер Дюран, вы дадите комментарии, как восприняли новый законопроект во Франции? Гермиона жестом остановила посла от ответа. — Мы входим в новое время, когда все равны. В процветающей Британии нет места притеснению и расизму. Бен удивился тому, как смирно вели себя журналисты, молча записывая слова министра. Гермиона подняла в руках и показала собравшимся декларацию, которую они должны были сейчас подписать. — Мистер Робостан, и его племя проживают на острове «Белых лилий», который располагается по середине водной границы Англии и Франции. До сегодняшнего дня они подвергались гонениям, а также охоте на диковинных существ. Она повернулась к кентаврам: — Благодаря данному законопроекту, вы теперь полноправные члены общества. На перебой посыпались вопросы, перекрикивая друг друга, представители прессы напоминали чаек, Гермиона жестом руки восстановила тишину. Бен ещё раз поразился тому, как она влияла на людей — поистине поразительная женщина на своём месте. — Я хотела бы предоставить слово месье Дюрану, — и уступила место послу. — Несомненно, Франция поддерживает Англию в данном международном пакте, — его мягкий, с чуть картавым акцентом голос стелился, словно шелк. — Мы считаем, что современное развивающееся общество должно быть толерантным и отойти от предрассудков прежнего времени. В толпе раздались несколько жидких хлопков, заглушенных новыми вопросами. — Правда ли, что во Франции много недовольных данным пактом? — Как вы прокомментируете мнения жителей вашей страны? Даниэль Дюран улыбнулся: — Люди боятся, потому что не знают, как поведут себя новые члены общества. Поэтому будет введена система контроля за поведением разумных существ, призванная помочь адаптироваться нашим братьям. Бен заметил, как посол на секунду поджал губы, назвав братьями разумных существ. Так же, как и большинство членов общества, навряд ли он был рад данному законопроекту, но решение главы своего государства не мог поставить под сомнение. — Мисс Грейнджер, у нас будет тоже самое? — Будут созданы специальные комитеты, призванные на первых порах помогать новым членам нашего общества. Поток вопросов превратился в гул, и министр была вынуждена повысить голос: — Давайте передадим слово нашим гостям. Гермиона отошла назад, освобождая место. Внимание сместилось на стоящих до этого позади кентавров. Грейнджер направила палочку на его горло, и раздался низкий бархатистый голос, усиленный «Сонорусом»: — Сегодня я хотел бы от лица своего племени и всего нашего рода поблагодарить министра Гермиону Грейнджер и месье Дюрана за то, что они подарили новую жизнь нашему молодому поко… - голос его прервался, и кентавр зашелся в кашле, руки, поднесенные ко рту, окрасились красным. Изумление отразилось на лице, он попятился назад, его задние ноги подкосились, и он завалился набок. Из горла некогда грозного существа стал вырываться хрип. На несколько секунд оцепенение сковало присутствующих, настолько неожиданным и впечатляющим было то, что сейчас происходит. Первым пришел в себя молодой кентавр. Он кинулся вперёд. — Брат! — отчаяние и ужас исказили его голос. Гермиона тоже было кинулась к умирающему Робостану, но Эрни ухватил её за плечо, а Бен перекрыл путь. Посла тоже оттеснили телохранители. В зале раздались выкрики: «Это яд!», «Его отравили!», «Что происходит?». Колдокамеры летали, не переставая озарять сцену вспышками. Словно они снимали сцену из маггловского кинофильма. Молодой кентавр стоял на коленях перед братом, растерянность и страх читались на лице. Дорожки слез стекали из уголков глаз. Он озирался по сторонам, словно ища помощи. Его брат неподвижно взирал вверх, яд черными змеями расползался по его телу, хрипов больше не было. Устрашающий ещё пару часов назад, он словно уменьшился, собираясь растаять вовсе. Мысль о том, что кентавра отравили, сорвав подписание таким зверским способом, поразила и ужаснула Бена. Министр вырвала руку из захвата Эрни, но Бен остановил её. — Мисс Грейнджер, нельзя, это отравление, вы можете пострадать. На её лице читались ужас от случившегося и сострадание к кентаврам. Журналисты, жадные до сенсаций, уже пришли в себя и громко обсуждали случившееся, не решаясь, впрочем, подойди ближе. Никто не знал, как действует яд. Внезапно раздался хлопок, оглушающая тишина опустилась всего на секунду, затем по залу прокатился грохот — это падали парящие экспонаты. Огоньки под потолком с шипением испарились, а дымка растаяла, открывая взору чистое вечернее небо. Люди в замешательстве оглядывались по сторонам. Бен и Эрни окружили Гермиону. — Что происходит? — кто-то озвучил интересующий всех вопрос. — Магия не работает, — закричал рыжий паренёк. То тут, то там волшебники пытались произнести простейшие заклинания, но всё было напрасно. Понемногу людей охватывала паника, они, словно мотыльки в банке, бились, пытаясь пробраться к выходу, которого не было. Двери стояли монолитной стеной. — Надо уводить министра и посла, — обратился Бен к напарнику, тот кивнул, и на французском крикнул охране посла, указывая на один из залов, ведущий к запасному выходу. Те кивнули и, закрывая собой месье Дюрана, повернулись в указанном направлении. Но не успели они сделать и шагу, как раздался взрыв. Он прогремел словно сразу в нескольких местах одновременно, оглушая безумную толпу. Через звон в ушах прорывались крики первых раненых. Взрывная волна, прокатившаяся по залу, отбросила людей в стороны, осыпая искрящимся фонтаном из стекол. Статуи падали, придавливая людей, рассыпаясь на осколки и нанося ранения. Защитная магия музея так же не работала. — Надо спасти посла, — Гермиона схватила Бена за рукав, привлекая внимание, тот кивнул, поискал глазами иностранных гостей. Один охранник был мертв, его отбросило к стене, под которой он лежал словно ветошь, изо рта текла кровь. Посол лежал ниже, голова его покоилась на первой ступени, а из сонной артерии торчала Первая волшебная палочка. — Надо уходить, – Грейнджер кивнула, было видно, что ей страшно, но она держала себя в руках и не поддавалась панике, что мелькала в её глазах. — Мы выведем вас, не переживайте, — обратился к ней Эрни, Гермиона снова кивнула. Сейчас она была не Гермионой, а министром, от чьей жизни зависело будущее этой страны. Внутри себя она боролась, чтобы не кинуться спасать всех раненых. Это так явно читалось на её лице. Взяв за руку, Бен привлек её внимание. — Сейчас мы им не поможем, министр. Надо выбраться туда, где есть магия и вызвать подмогу и медиков. — Да, ты прав, — решая для себя, произнесла Гермиона охрипшим голосом. Бен и Эрни, прикрывая министра с двух сторон, повели её в боковой зал. Сейчас трудно было определить в куче обломков, чему он был посвящен. Паника, крики и стоны царили вокруг — всё превратилось в сплошную какофонию. Пробегающий мимо мужчина толкнул наклонившуюся статую, Эрни прикрыл собой Гермиону, лицо исказила гримаса боли, а статуя упала на пол. К ногам подкатилась отколовшаяся голова Дамблдора. В понимающей улыбке он снизу вверх смотрел на своих выпускников. Мурашки ужаса прошли по спине Бена, он побывал во многих магических схватках, но то, что сейчас творилось здесь, напоминало разгар судного дня, сюрреалистическую картину Сальвадора Дали — маггловского художника, которого так любит его жена. — Ты как? — Нормально, — пытаясь говорить ровно, Эрни поднялся на ноги. Зал впереди был разрушен, выход был уничтожен. — Кто-то подготовился основательно, — кривясь от боли, прохрипел напарник. — Нас загнали, как крыс, — Бен стал озираться в поисках подходящего места. — Смотри, — указал куда-то вбок Эрни. Это оказалась дверь подсобного помещения, чудом уцелевшая, среди этого хаоса она казалась чем-то инородным, нереальным. Чтобы дойти до двери, им пришлось снова вернуться в центральный зал. Тут пахло пылью и кровью, выжившие, как крысы в горячей клетке, метались, ища выход и наступая на раненых товарищей. — У меня где-то был телефон, — спохватилась Гермиона и стала ощупывать пустые карманы. — Должно быть, уронила. — Министр, нет времени, — одернул её Эрни. — Надо выбраться и вызвать помощь, тут телефон не найти. Быстрее, пока не прогремел ещё один взрыв. Вторя его словам, раздался ещё один взрыв, их отбросило в разные стороны. Послышался стон Гермионы. Бен больно ударился головой об угол уцелевшего постамента. В глазах потемнело, и по телу от затылка вниз разлилась горячая боль, мешая сделать полноценный вдох. Над головой раздался грохот, а в след за ним на головы обезумевших от страха волшебников упал купол. Осколки падали на людей, превращая всё в мясорубку. Навряд ли в живых осталось много. На глазах у Бена стоящему на коленях Эрни отрезало голову огромным куском стекла, кровь фонтаном залила всё вокруг. Внутри что-то оборвалось, мешая вделать вдох. Выражение лица напарника и друга навсегда отпечаталось на веках мужчины. Мозг отказывался верить в то, что видел. Бен пытался подняться, но не чувствовал ни ног, ни рук. «Только бы была жива», — мелькнула мысль в затуманенном болью мозгу, пока он пытался отыскать Гермиону взглядом. Та лежала неподалеку без сознания, и было трудно определить, жива она или нет, хотя видимых с его ракурса повреждений не было. В её руке по-прежнему была зажата декларация. В потухающем сознании, сквозь мутную красную пелену, телохранитель увидел ботинки идущего в их сторону человека. Мужчина присел перед министром, проверил пульс и, повернув голову, что-то прошептал Бену. Бен хотел кричать, хотел прогнать, но мог только смотреть. Смотреть в лицо молодого журналиста, который больше не выглядел небрежным. Волосы его всё также свисали на глаза, но сейчас это придавало ему какой-то угрожающий вид. Очков на нем не было, они ему были не нужны. Он вытащил из рук Гермионы помятую, так и не подписанную декларацию и полистав, он бросил её на пол, наступил, оставляя кровавый отпечаток на страницах документа. К нему подошел ещё один мужчина, и только сейчас Бен понял, кого молодой журналист ему напоминал. Директор музея стряхнул пыль с мантии и мужчины направились к выходу. Как финальный аккорд раздался громкий крик, и возник огромный огненный Феникс. Ярко пылая, он горел заживо, описывая круг. Сейчас эта величественная птица была символом конца. А его печальный крик — крик богини смерти, спустившейся пожинать души. Последнее, что видел Бен сквозь красную пелену, — оседающие хлопья пепла. Спасительная тьма распахнула свои объятья.