Маски и зеркала

Капли воды стекали по обнажённой коже, приятно охлаждая разгорячённое после душа тело. Воспоминания о вчерашнем вечере были смутными, но голова уже не гудела — антипохмельное зелье, сваренное Забини, творило чудеса. Драко критично осмотрел помятую рубашку: обычно он не надевал одежду на второй день, но сегодня он слишком торопился, чтобы заскочить домой. Применив «Планарум»3 и накинув рубашку на влажное тело, мужчина бросил взгляд на кровать: шикарная брюнетка спала, выставив стройную ножку из-под одеяла. Кажется, её звали Катрин, но сейчас он бы не поставил на это и сикля. Плевать — они больше не увидятся. Драко не любил случайные связи, но иногда после особенно грязных заданий ему было необходимо забыться — в выпивке, в чужом теле. Это помогало опустошить голову хотя бы на одну ночь. Утром всё возвращалось на свои места, и там не было места для отношений. Не удостоив более вниманием случайную любовницу, Драко Малфой покинул гостеприимный дом.  Яркие краски тёплой осени раскрасили Париж, даря жителям хорошее настроение. И хотя истинным парижанином Драко так и не стал, ему нравился этот город, даривший ему ощущение покоя, пусть и временно.  Оглядевшись, мужчина понял, что находится в немагической части Парижа. Вспомнить, как тут оказался, он даже не пытался. Видимо, вчерашняя знакомая оказалась магглой. Чтобы сказал отец, узнав, что сын спит с магглами? Сейчас мнение отца уже не имело значения — он давно сгнил в Азкабане. Дойдя до нужной точки, Малфой аппарировал к Министерству. На плечо легла рука. — Выглядишь, будто гиппогрифу нахамил. Кофе? — стараясь выглядеть серьёзно, Этьен протянул бумажный стакан. Проигнорировав шутку, Драко принял у друга и по совместительству напарника кофе, и мужчины направились в здание Министерства. — Опять эта гадость из аппарата? — А мне нравится, ты слишком придираешься. Как прошла ночка, дашь номерок вчерашней красотки? — между прочим поинтересовался Этьен. Драко сделал глоток, обжигающий напиток лёгкой горчинкой осел на языке. — Она не подаёт, тебе на Сакре-Кёр, — кривая ухмылка приподняла уголок губ. Толкнув друга локтем, Этьен расхохотался — подобные шутки были неотъемлемой частью их общения. Впереди появилась Мари — высокая блондинка шла в их сторону, соблазнительно виляя бёдрами, чем привлекла внимание проходящих мимо мужчин. Выразительные глаза на миловидном личике, обрамленном волнами светлых волос, создавали невинный образ, на который легко было купиться, не зная её хищный характер. — Драко, ты вчера так быстро ушёл из паба, я надеялась, что ты вернёшься за мной, — с придыханием промурлыкала она. Тонкие пальчики с красными ногтями легли на предплечье, чуть сжав его. Мать была бы счастлива, узнав, кто хочет стать её невесткой, но Драко наследница именитой фамилии не интересовала. Как бы он ни любил мать, он больше не собирался жертвовать собой ради чьих-то интересов. Волна раздражения медленно поднималась наверх. Освободив руку, он вложил стакан с кофе в руки девушки и отряхнул невидимую пыль. — Я был занят, — ровным тоном произнес Малфой. — Как и всегда. Этьен пожал плечами, глядя на девушку, и поспешил за напарником. Поджав губы, блондинка смотрела в спину удаляющемуся Малфою. Злость и раздражение клокотали внутри, хотелось запустить в него стаканом, но она удержалась. Ничего, он обязательно будет её. Гордо вскинув голову и грубо всунув горячий кофе в руки проходящему мимо мужчине, она направилась прочь. Атриум встретил мужчин приятной прохладой. Тут царили суета и шум, камины вспыхивали каждую минуту, выплевывая спешащих на работу сотрудников Министерства. Приветствуя коллег, те спешили поделиться последними сплетнями. Драко не чувствовал себя частью этой системы, но ему нравилась его работа — она помогала не думать. — Драко, как хорошо, что ты уже тут, — подошёл Ксавье Мартин, начальник Аврората. — Тебя вызывают к министру. Драко тяжело вздохнул — каждый поход к главе Магической Франции сулил новую миссию Отдела специального назначения. А ведь день обещал быть хорошим. Махнув рукой на прощанье Этьену, Драко направился вслед за Ксавье. Предчувствие, словно кошка, скреблось внутри — Малфой был уверен, приказ ему не понравится. В кабинете находились трое: министр, его начальник Филипп и тот, кого Драко надеялся больше никогда не видеть, тот, кто напоминал ему об ошибках прошлого одним своим видом… *** Тот же беспорядок на голове, круглые очки, криво сидящие на носу — он практически не изменился со школы, и в то же время было видно, как повзрослел: крепкое телосложение, мелкие морщины, засевшие в уголках глаз. Удивительно, но даже спустя столько лет человек, что сейчас смотрел на него, вызывал детское желание сказать ему пару ласковых. Он олицетворял собой то прошлое, от которого Драко бежал, и сейчас это прошлое непрошеным гостем стоит на пороге его новой жизни. На секунду возникло желание хлопнуть дверью и уйти, бежать, чтобы о нём не вспоминали. Но Малфой лишь надел маску холодного безразличия. Прямой спокойный взгляд, протянутая рука: — Малфой, — на этот раз в голосе не было жалости, как тогда в суде или Азкабане. Малфой пожал руку. — Ну, и как поживает Мальчик-Который-Победил? — насмешливый голос Забини смыл образ Поттера, выдергивая из воспоминаний. Раздражение змеёй извивалось под кожей. Не на Забини, нет — на Поттера, на Филиппа, на министра, на ситуацию в целом. Он снова стоял перед выбором, который не хотел делать: ты или семья. И знал, что он выберет. СНОВА. Выпив залпом стакан огневиски, он жестом попросил налить еще и, сделав глоток, словно собираясь с мыслями: — Всё так же раздражает, — пожал плечами Малфой. — Будто не прошло полжизни после школы. — Да, веселенькие были деньки, — мечтательно протянул Блейз. Драко не был с ним согласен — шестой курс перечеркнул все хорошие воспоминания, окрасив школьные годы в тёмные цвета. То, что он должен был сделать и не смог, пятном лежало на его душе даже спустя годы. — Ага, — не стал вдаваться в подробности Драко. — Слышал, Филипп отправляет тебя в Англию? — в голосе чистое любопытство. Драко посмотрел на друга, потягивающего огневиски из трубочки (чёртов извращенец). Блейз развалился на диване, словно кошка перед камином. Драко ещё в школе поражался тому, что Блейз был в курсе всего, что творилось в стенах старой школы. Вот и теперь, не работая в Министерстве, он знал все секреты его кабинетов. — Ты когда-нибудь раскроешь мне свой источник информации? — поинтересовался блондин, ему и в правду было интересно. — Меньше знаешь — крепче спишь, — усмехнулся мулат, даже не взглянув на друга. — Так что там с Англией и Поттером? — не дал съехать с темы Забини. Драко на минуту замолчал — обсуждать бывшего недруга не хотелось. Пусть он не испытывал к Поттеру былую неприязнь, но и симпатии не питал. А о предстоящей поездке вообще не хотелось думать. Но Драко не был наивным, чтобы верить, что Забини не поднимет эту тему. — Золотой мальчик и мисс Всезнайка облажались,— смешок прозвучал в стакан. — Ты про заварушку в музее? — об этом гремела вся Франция, нашлись и те, кто обвинял Англию в планировании теракта, припоминая англо-французский конфликт столетней давности. Драко кивнул. — Я думал, что это предназначение Поттера — спасать Англию. Малфой пожал плечами: — Избранный с подружкой сели в лужу, а вытаскивать их задницы — мне, — раздражение окрасило голос в стальные нотки. Это было последнее, чего ему хотелось — иметь с ними дело. — А Грейнджер изменилась, и как школьная зануда стала Министром? — усмехнулся Блейз своим мыслям, подбрасывая дрова в камин. Это был заскок Забини — он говорил, что живой огонь и треск поленьев его успокаивают. Драко же было все равно, он давно привык к странностям лучшего друга. — Знаешь, я не слежу за её половой жизнью, — скривился Малфой. — А зря, маленькая Зазнайка выросла в сексуальную кошечку, — расхохотался мулат и, дотянувшись до столика, кинул Драко газету. С разворота тепло улыбалась Гермиона Грейнджер. Сложно было отрицать — она стала красивой женщиной: волосы больше не были похожи на воронье гнездо — густые локоны были уложены в объёмную косу набок, открывая тонкую шею. А угловатая фигура превратилась в сексуальные изгибы, подчеркнутые красным вечерним платьем. Выразительные глаза цвета топленого шоколада, чувственные губы — Грейнджер, как хорошее вино, с годами становилась лучше. Драко невольно вспомнил Святочный бал на четвёртом курсе — тогда даже он признал её красивой, пусть и про себя. Вот сейчас, что-то внутри не давало ему признать вслух очевидные вещи: — Ничего такого, чтобы сойти с ума, — Малфой бросил газету обратно на столик и налил себе ещё огневиски. В памяти всколыхнулись все те слова, которые он бросал ей в лицо. Драко и не думал, что помнит всё это. Он много лет о ней не вспоминал, и сейчас очень не хотелось. — А я бы с ней развлёкся, — растянул губы в мечтательной улыбке Блейз, погрузившийся в свои мысли. — Думаю, она хороша. — У тебя вообще никакой планки. Избавь меня от подробностей своей интимной жизни, — поморщился Драко, отгоняя от себя образ повзрослевшей Грейнджер, успевший закрепиться на подкорке. — Я так понимаю, ты согласился? — вернулся к главному Забини. Малфой тяжело вздохнул и откинул голову на спинку кресла. Это решение давалось ему тяжело: возвращаться туда, где всё напоминает об ошибках семьи. А ведь в самом начале выбор отца не казался ошибкой. Малолетний Драко кичился положением отца и представлял себе новый мир без грязи, для чистокровных. До тех пор, пока не окунулся в это дерьмо сам. До тех пор, пока не должен был убить одного из самых могущественных волшебников. До тех пор, пока не увидел умирающих однокурсников, с которыми он учился семь долгих лет. До тех пор, пока он не был вынужден смотреть на истекающую кровью Грейнджер, лежащую на полу его гостиной. Её крики и стеклянный от боли взгляд ещё долго преследовали его ночами. Ненавидел ли он её в школе? Пожалуй, нет. Она его раздражала своим происхождением, своим характером, тем, что всегда попадалась на глаза. Хотел ли он ей смерти и пыток? Нет, не смотря на все свои слова, брошенные ей в лицо много раз. — Угу, — всё, что смог произнести Драко. День выдался тяжёлым, и воспоминания сейчас слишком тяготили его. Сейчас, спустя столько лет, он вынужден вернуться туда, где его имя символ позора. На стороне Волдеморта сражалось много чистокровных семей, но почему-то именно его семью показательно казнили обнажив и обглодали до косточек, выставив главными врагами, а после милостиво прогнали из страны, в назидание другим. Словно прочитав мысли, Забини продолжил: — Что они предложили? — Завершить изгнание и вернуть всё, что осталось от имущества, — голос был приглушённым, словно Драко опять пребывал в своих мыслях. — Нарцисса, — скорее утверждение, чем вопрос. Мулат всё понял без лишних объяснений. Малфой молча кивнул, ответа не требовалось. Нарцисса, с детства привыкшая к статусу и положению, крайне тяжело переносила изгнание. Хотя они не бедствовали, имея имущество и средства не только в Англии, но положение их было значительно ниже. Драко вполне устраивало новое положение вещей, за пределами Англии никому не было дела до фамилии Малфой. Нарцисса же впала в затяжную депрессию и увядала день ото дня — её словно отрезали от питающей артерии. Драко не хотел возвращаться, но смотреть на мать было больно. Яркая, красивая женщина превратилась в свою собственную тень. — Я давно не был в Англии, там сейчас холодно, надо распаковывать старые чемоданы, — было похоже, что Забини говорит сам с собой, но Драко кивнул. Он был благодарен лучшему другу за поддержку. Он был единственным человеком, перед которым Драко снимал маски. В памяти всплыло воспоминание пятнадцатилетней давности: полгода, как Драко с Нарциссой жили во Франции, когда на пороге появился Забини. Не сказав ни слова, он врезал Драко, открывшему дверь, разбив тому нос. Обложив друга отборным матом, Забини высказал всё, что он думал о Драко, уехавшем в никуда и не сказавшем Забини ни слова. Семья Блейза не была замечена в связях с Волдемортом, потому суды Забини не коснулись, но Блейз приходил к другу так часто, как позволяли правила Азкабана. Забини переехал во Францию ,и Драко был ему очень благодарен. Их дружба длилась уже больше двадцати лет. Для Забини Франция была удобным вариантом — семейный бизнес требовал связей в Европе. Но Драко прекрасно понимал: если бы не он, Забини вряд ли решился бы уехать из Англии так быстро. Драко поднял бокал, будто чокаясь с собственной тенью, и впервые за много лет понял: обратного пути не будет.