Маски и зеркала

Гермиона сидела на больничной койке, в десятый раз пробегая глазами по статье в «Пророке». Картинки пережитых событий уже не являлись ей во снах, но чувство вины не отпускало, давило каменной плитой. Вчера она заходила к Бену. Чувство жалости сжало сердце, при виде мужчины в инвалидном кресле. Храбрый настрой сменила растерянность. Разговор вышел скомканным. Бен держал лицо, но было видно, как ему тяжело. Несмотря на то, что колдомедицина шагнула вперёд, шанс на полное восстановление был крайне мал. Заверив, что обязательно найдёт способ поднять его на ноги, Гермиона попрощалась и поспешила выйти. Видеть его пустой взгляд было выше её сил. Могла ли она тем утром подумать, чем закончится день? Когда лежала в ванной, смывая с себя следы ночи с Арчи. Когда выбирала наряд. Когда позволила себе сигарету за кофе — ту самую слабость, которую Гарри бы никогда не одобрил.  Она была слепа. Слепа в своём стремлении дать шанс тем, кому никто бы не дал. Не слышала шёпота за спиной, не хотела видеть недовольства. Надеялась, что люди рано или поздно примут новые правила.  И к чему это привело? Пострадавшие. Семьи. Пустые дома, куда не вернулся кто-то важный.  Министр вздохнула. Гарри прав — самоедство не выход. Они должны найти и вырезать этот улей с корнем.  Газета смялась в руках, и Гермиона только тогда заметила, как сильно сжала кулаки. Вина сменилась злостью — холодной, чёткой.  Виновные заплатят дорого.  Стук в дверь выдернул её из мыслей. Гермиона отложила в сторону смятую газету и встала у окна. Она не хотела выглядеть слабой, лёжа на больничной койке, не перед тем, кого она ждала. Вчера вечером, вернувшись в палату, она обнаружила Гарри. Он выглядел уставшим: бессонные ночи залегли тенями под глазами друга, а морщины, казалось, стали глубже, добавляя ему десяток лет. Увидев в дверях подругу, он внимательно её осмотрел, словно проверял, не появились ли у неё новые раны. Разговор с Гарри не принёс Грейнджер покоя: она была не согласна с его решением и не понимала, чем именно могут помочь французские коллеги. Однако в этот раз у неё не было сил спорить. Возможно, помощь им действительно не помешает... Но какой ценой? Сбросив с себя неприятный разговор, Гермиона подобралась и приготовилась к не самой приятной встрече, которую представляла всю ночь и весь сегодняшний день. Однако вошедшим был совсем не тот, кого она ожидала увидеть.  На пороге стоял Арчи, мантия его была слегка влажной. Мужчина медлил. Осматривая её с головы до ног, он словно сомневался в правильности своего решения прийти сюда. Но... Шаг в её сторону, и Гермиона утонула в объятиях. Поёжившись от неприятного холода чуть влажной ткани, она не отстранилась.  Вдыхая такой знакомый запах мужчины, смешанный с дождём, она поймала себя на мысли, что даже не вспоминала о нём. И сейчас было не самое подходящее время для встреч.  Она так и стояла с опущенными руками. Напряжение вытянуло спину струной. Отстранившись, Арчи внимательно её осмотрел и, не найдя видимых повреждений, отошёл. — Извини.  Высушив обоих заклинанием, он взглянул в её глаза. Сейчас Гермиона не хотела думать, что он там ищет.  — Как ты? Я только узнал, что случилось. Только узнал? Англия уже несколько дней гремела и оплакивала погибших. — Я в порядке. — Я был в Румынии, — словно оправдываясь, проговорил он. — По семейным делам. Прости, что меня не было рядом. Снова кивок — это всё, на что хватило.  Арчи почувствовал холодность любовницы: — Иди сюда, — притянул её обратно мужчина. Мягкие прохладные губы коснулись её сухих и потрескавшихся, втягивая в неглубокий нежный поцелуй. Всего пара мгновений — и Гермиона расслабилась, отдаваясь моменту, именно так на неё действовал Арчи. Давал так необходимую передышку. Он не спешил, невесомо поглаживая щеку, не углублял поцелуй, но и не давал его прервать.  Положив руки на плечи, она немного отстранилась. — Не время и не место, Арчи, — тихо проговорила, делая полшага назад и опуская руки. Арчи нахмурился.  Гермиона отвернулась и подошла к окну, бесцельно рассматривая пустые задворки больницы. Она не хотела обижать Арчи, но обсуждать сейчас всё, что произошло, было выше её сил.  Спину обдало теплом. Он не прижимался к ней, просто стоял за её спиной, но Гермиона ощущала его каждой клеточкой. Так спокойно и привычно, так нужно когда-то.  — Я должен был быть рядом. Но ты не пострадала. И это главное, — тихо над ухом.  Она сама не могла до конца объяснить своё поведение и свои ожидания. Сейчас её мысли были заняты последними событиями, и там не было места ни для отношений, ни для Арчи.  Щелчок открываемой двери раздался так громко, что Гермиона вздрогнула, а Арчи поспешно отошёл, оба обернулись.  В палату широким шагом вошёл Драко Малфой. Вошедший, словно строгий родитель, взглядом оценил расстояние между Арчи и Гермионой. Они стояли всё ещё недопустимо близко для просто коллег, и Гермиона, не отдавая себе отчёт, отошла от Арчи ещё на шаг. Безразличный взгляд серых глаз скользнул к Гермионе и остановился.  Они не виделись больше 15 лет. Гермиона не посещала заседание суда над Малфоями, дав показания заочно, поэтому последняя их встреча была в школьном дворе. Сейчас черты того Драко Малфоя, которого знала Гермиона, безошибочно угадывались, и всё же перед ней стоял другой человек. Он был высокий, как Арчи — сравнение без спроса скользнуло в сознание женщины. Мальчишеская фигура превратилась в широкий разворот плеч. Под рубашкой угадывался рельеф мускулистого тела. Закатанные до локтя рукава открывали непонятные Гермионе татуировки на предплечьях. На нём не было мантии: высокие ботинки, одежда армейского покроя — сейчас он меньше всего походил на аристократа из магического мира.  Взгляд переместился выше: светлые волосы больше не были платиновыми, как в школе, солнце подарило им лёгкую позолоту; выбритые виски, удлинённый верх — из магловского мира пришли не только сигареты. Причёска на удивление шла стоящему перед ней мужчине, подчёркивая и без того красивые черты. Слегка пухлые губы были сухими, вызывая желание облизать свои. Заставив себя отвести от них взгляд, Гермиона напоролась на насмешливый взгляд серых глаз.  — Малфой, — произнесла так, словно хотела оскорбить. Не специально, на инстинктивном уровне. — Грейнджер, если ты вдоволь насмотрелась, то и тебе привет, — ухмылка не покидала его губ. «Гад ползучий». Прочистив горло, она взглянула на Арчи, его брови нахмурены, а взгляд насторожен. В воздухе витала неловкость, но ощущала её, похоже, только женщина.  — Арчибальд Арку’р, Драко Малфой, — представила она мужчин друг другу. После короткого рукопожатия Арчи повернулся к Гермионе, на лице его было привычное вежливое выражение посла Магической Британии, ничего уже не говорило о его минутном недовольстве:  — Министр, ещё раз выздоравливайте, — после лёгкого поклона мужчина широким шагом вышел из палаты, более не взглянув на Малфоя. — Трахаешься с ним, Грейнджер? — Драко обвёл взглядом комнату. Тон его ничего не выражал, так предлагают чай из вежливости, а не спрашивают кто с кем спит. — Ты охренел, Малфой? —  возмущение окрасило щёки женщины, а злость всколыхнула воспоминания о школьных перепалках. — Расслабься, это не вопрос, так констатация факта, — наглец расположился на стуле возле окна, широко расставив ноги.  Поза его была расслабленной, но что-то подсказывало волшебнице, что так только кажется. От него волнами исходила такая сила, что это вызывало у Гермионы смешанные чувства, что раздражало ещё больше.  —Итак, — продолжил Малфой, окидывая взглядом женщину перед собой, — львята облажались? — взгляд выражал максимальное участие.  Ему явно доставляло удовольствие задевать волшебницу. Гермиона поморщилась. — Я не знаю, чем ты можешь нам помочь, Малфой. Ты вроде вырос, — махнула в его сторону рукой, — но явно недоразвился умом. «Хорёк». Как же он раздражал.   Только дрогнувшие уголки губ свидетельствовали хоть о какой-то реакции. — Поттер сказал, что тебе присылают угрозы и даже шерстили грязное бельишко в доме.  «Я убью его», — эта мысль прочно засела в голове. Поттера или Малфоя — женщина ещё не решила, но хотелось обоих. Гермиона совладала с собой, она не собиралась доставлять ему удовольствие идя на поводу его провокаций.  Меж тем мужчина, как ни в чём не бывало, продолжил: — Я приставлю к тебе охрану, — и, предупреждая её возмущение, тут же продолжил: — Жто не обсуждается, Грейнджер.  — Я. Не нуждаюсь. В твоей охране, Малфой, — как можно строже отчеканила она. — Я справлюсь с этим сама.  Он был настолько быстр, что Гермиона даже не заметила, когда он встал. Секунда — и он возвышается над ней. От него пахло приятным древесным парфюмом. Волшебница бы вдохнула глубже его запах, но то, как внимательно он рассматривал её лицо своими серыми, словно лёд, глазами — неприятным беспокойством скрутило живот.  — Знаю я, министр, как вы справились своими силами, — тихий спокойный голос — словно пощёчина. Только когда он отошёл на шаг, женщина смогла вдохнуть, чувствуя, как пылает лицо. Она хотела на него рассердиться, накричать, но его слова были правдой, и это было унизительно.  — Охрана будет за дверью. Хлопок двери Гермиона уже не слышала. Былое чувство вины затопило министра, как цунами.  Она словно не живая стояла посреди комнаты, безвольно опустив руки.