Маски и зеркала

Этот запах. Запах лекарств и больных — от него начинало ломить в висках. Драко никогда не любил больницы. Вот и сейчас, сидя на неудобном стуле для посетителей, он поморщился.  Бен, теперь уже бывший телохранитель Грейнджер, лежал на кровати и вдумчиво смотрел перед собой, в деталях воспроизводя события трагедии.  В месте смерти Эрни, Бен на секунду запнулся, но голос его звучал ровно и твердо, и только побелевшие костяшки пальцев, выдавали его истинное напряжение. Драко не мог не оценить профессионализм волшебника, с какой точностью он обращал внимание на ключевые детали, в условиях того ужаса, что творился в музее.  Жалел ли он его? Нет. Жалость — не его территория. Но слово «жаль» всё же перекатывалось на языке. Жалел ли он его? Да. Как человека, для которого работа была осью. Утром Драко побывал на месте происшествия.  Шагая по пыли и обломкам, он вспомнил, как был здесь маленьким, с каким интересом он гулял по залам, рассматривая магические экспонаты, пока его отец вёл беседу с Генри Роджерсом, директором музея и давним другом отца. Теперь музей напомнил Драко Хогвартс в последнюю битву с Волдемортом, чем вызвал неприятные воспоминания и ассоциации.  Рассказ Бена ложился на то, что видел Драко. Но вопросов оставалось слишком много. Что именно использовали в музее? Как черномагические предметы, а это были несомненно они, оказались не замеченными? И почему «Возрождение», взявшее на себя ответственность, не убило Грейнджер? Это было бы логично, если цель — не допустить реформы. Перебирая пальцами карандаш, он делал пометки в блокноте, дополняя свои заметки. Поттер стоял неподалеку и бросал удивлённые взгляды на письменную принадлежность, но молчал, перенося внимание на своего подчиненного. — Кто-то показался тебе странным? — дождавшись паузы, спросил Драко. — Более странный, чем огромные кентавры? — улыбнулся Бен. Драко хмыкнул, а Гарри лишь поджал губы, похоже, сейчас он не был настроен на сарказм.  Бен на несколько секунд перевёл взгляд на Драко и вернул его в пространство перед собой. — Пожалуй, да... там был журналист, было в нём что-то... что-то противоречивое. Он везде путался под ногами... будто специально выпячивал свою неуклюжесть. — А вот это уже что-то, — постучал карандашом по бумаге Драко. — Сможешь его описать?  — Конечно. — Я пришлю ребят составить портрет, — подобрался Поттер.  Бен кивнул. — Кто-то ещё?  Спустя несколько минут телохранитель продолжил: — В самом конце там был кто-то или двое, не могу вспомнить точно. Они проверили, жива ли министр, и явно не были напуганы. — Сможешь их вспомнить? — Поттер поправил очки. Бен с сожалением покачал головой, переводя взгляд с одного мужчины на другого, извиняясь, что не может сказать большего. Драко захлопнул блокнот и быстро поднялся, как если бы в стуле были пружины.  Тут пока делать нечего. Информация получена. Вопросов всё больше. И чем быстрее он поймёт, кто за этим стоит — тем быстрее всё закончится. — Поттер, увидимся в аврорате.  Хлопнувшая дверь поставила точку. — Он не самый вежливый, — послышалось за дверью.  Ответ Поттера Драко не слушал. Его мысли уже расставляли фигуры на поле трагедии. *** Кабинет, предоставленный Драко, был большим и светлым, и не шёл ни в какое сравнение с той пыльной подсобкой, которую ему «выделили» изначально. Длинный стол, удобные кресла и большая доска во всю стену — так выглядит привычное рабочее место.  Драко, Поттер и Этьен уже час обсуждали дело, просматривали отчёты специалистов и показания свидетелей.  Драко вертел в руках маркер — предмет пристального внимания Поттера. — Наш мир сошёл с орбиты, — сквозь усмешку. На вопросительные взгляды он жестом указал на маркер.  Драко хмыкнул, но выпад проигнорировал.  В целом, Поттер оказался не глуп и… не так уж бесполезен.  Это открытие не отменяло раздражения, которое он вызывал, но упрощало ход дела. Этьен же наблюдал за однокурсниками, и в глазах его плескались искорки веселья — радовался, что не только ему приходится терпеть скверный характер друга. За что получал недовольные взгляды Драко, а на предложение выпить кофе сам за ним и отправился. Спорить с Малфоем было бессмысленно. — Инициатива наказуема не зря, — поторопил напарника Драко. Поттер листал заключение отдела криминалистики. Но там не было ничего, что могло бы дать хоть какую-то весомую зацепку, Драко знал это, вчера он изучил его досконально. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только шелестом страниц и звуком шагов Драко. Доска.  На ней расклеены колдографии улик и музея. На небольших карточках запечатлён результат чужих ошибок, обернувшихся трагедией. Взгляд Драко скакал от обломков артефактов к распростертым на полу телам, пока не остановился. «Семь чёрных кругов — семь артефактов, замаскированных под экспонаты, иначе бы авроры заметили их». Голос вырвал его в реальность. — Я дополнительный стол в отдел уже полгода выпрашиваю у миссис Уотер. Ты тут пару дней, и тебе всё лучшее. В чём твой секрет, Малфой? — Поттер недовольно скривился, словно съел кожуру лимона, и откинулся на спинку стула, откладывая листы. Драко видел боковым зрением — он смотрит.  — Малфоям всегда всё лучшее, Поттер, — голос Драко не допускал сомнений, это прописная истина.  Волшебник усмехнулся, как если бы предвидел, что услышит, но ответить не успел, Этьен вошёл с дымящимся ароматным напитком. Поставив на стол бумажные стаканы, он взял папку с показаниями Бена и разместился в кресле у стола. Взгляд вернулся к доске.  Мёртвый кентавр: чёрные линии сосудов, ветвящиеся на мощном теле. Прислушайся и услышишь предсмертные хрипы поражённых голосовых связок. «Вдовья кровь» — только она так стремительно поражала жертву. — Итак, что мы имеем, — Драко указал на колдографию. — Кентавра отравили. Поттер кивнул, разворачиваясь в кресле. — Хотя кентавры не дали разрешения на вскрытие, отравление на лицо. Взгляды всех приковало обезображенное лицо мёртвого существа.  — Напитки? — предположил Этьен, барабаня пальцами по бумаге, отгоняя неприятные мурашки по телу. Драко покачал головой и, развернувшись, опер руки о стол. — Невозможно отследить, кто именно возьмёт бокал, слишком много вероятностей. Жертва была выбрана с расчётом. Должен был быть прямой контакт. — Контакт с отравленным предметом, — вторил Этьен, будто пробуя на вкус. Поттер подался вперед и забрал бумаги из рук француза.  — Из показаний Бена, к нему никто не подходил, кроме министра и посла? Ты же не думаешь, что... — Ты кое-что упускаешь, Поттер… Взгляд Гарри заскользил по тексту, выхватывая слова, вспоминая. — Перо! — он потряс листами исписанной бумаги. — Журналист играл роль недотёпы, чтобы подобраться к кентавру! — глаза Гарри засветились догадкой. — Иногда ты умеешь думать, Поттер, — хмыкнул Драко. И на доске появилась линия. Красная ниточка, словно кровавый рок, соединила кентавра и журналиста. Пока без лица. Пока под знаком вопроса. — Столько лет прошло, а ты как был козлом, так и остался, — прищурил глаза Гарри. Не вопрос, утверждение, скорее самому себе.  Драко оставил его самого разбираться с неоправданными ожиданиями. Этьен махнул рукой: «он со всеми такой». — У нас есть первый подозреваемый. Сверху ровным быстрым почерком появилось: «журналист». — Значит, у них есть свои люди среди журналистов, — подал идею Этьен. — Каждый раз они используют разные независимые издания, когда заявляют о себе, —покачал головой Гарри. — Прикинуться журналистом на таком мероприятии — самый правильный вариант, —согласился Драко. — Я поступил бы именно так.  Он зашагал по кабинету, так было удобнее думать.  —  Подписание пакта сорвано. Цель достигнута.  Подойдя к окну, он стёр пальцем влагу на стекле.  «Такова ли их конечная цель?» — Маловероятно, что кентавры, лишившись сына своего старейшины, пойдут с нами на ещё какие-то соглашения, — продолжил мысль Драко. — С чего ты взял, что он сын старейшины? Этого нигде не было. — Надо было в школе ходить на факультативы, Поттер. Тогда бы ты знал историю разумных существ. — У меня не было времени, я играл в квиддич, — огрызнулся Гарри, глаза сердито сверкали за стёклами.  — Мне это не мешало, — спокойно произнёс Драко. Ему определённо нравилось выводить Поттера. Это было вшито в его ДНК. — Образованные люди, Поттер, должны быть образованы во всём, — профессорским тоном изрёк он. Этьен вмешался, словно ментор, возвращая участников в русло и обрывая переругивания. — Остальные разумные существа тоже сто раз подумают. Драко кивнул и резко развернулся, пару шагов — и маркер заскользил по гладкой поверхности. «Возрождение». Само слово, выведенное ровным почерком в верхней части, будто олицетворяло новую нависшую угрозу.  — В этот раз они выступили масштабно, — уже спокойно произнёс Поттер, возвращаясь к теме. — Но почему именно так? Запугивают?  — Они показали, что имеют вес... — лицо Драко было безэмоциональным. Но слова повисли в воздухе. Драко почти физически ощущал, как крутятся кусочки пазлов в мозгу, ища подходящую форму соприкосновения. Ему не нравилось.  Всё складывалось слишком ровно.  Слишком аккуратно.  Так фанатики не работают. — Есть ещё и второй неизвестный, — продолжил он. Именно этот человек беспокоил Драко больше всего. Заменить экспозиции, на артефакты, скрыть семь черномагических предметов и бомбы. Это нельзя провернуть незаметно. А значит, это было согласовано. И Драко очень не хотелось, чтобы его догадка была верна.  Под «Возрождением» появился пустой квадрат — линии, ведомые твёрдой рукой — сюда они вклеят колдографию, а пока место занимал знак вопроса. «Как быстро я найду ответы?» Гарри подошёл к доске, где Драко чертил соединяющие фотографии линии и делал надписи, ярким, кричащим красным маркером — реки крови на руках мятежников. — Кто-то должен был активировать тёмную магию, — Этьен встал с другой стороны от Драко, взгляд упёрся в пустые квадраты, лицо впервые за сегодня стало жёстким.  Драко отошёл на пару шагов. Будто смена позиции могла показать что-то новое. Взгляд скользил по линиям, пересекающимся, они упирались в пустые квадраты и обрывались. Он оперся о стол, задев листы. Отчет криминалистов. — Из отчета Парсона, — Драко пролистнул несколько страниц, — следует, что артефакт заряжался, поглощая магический фон вокруг. Больше магии — сильнее артефакт. Больше паники — больше магии. Драко с таким не сталкивался, хотя повидал не мало на зачистках. А еще, ему было любопытно, увидеть ум, создавший столь интересный предмет.  Он отложил бумагу. — Метод активации не установлен. Артефакт самоуничтожился. Гарри снял очки, потирая переносицу. — Значит, мы не знаем, сколько было задействовано человек. — Каждый выживший уже прошёл отбор, осталось понять, на чьей он стороне. — Думаешь, наша темная лошадка активировал артефакты? — голос Гарри был задумчив, очки снова были на месте.  — Как знать? — неопределенно произнес Драко.  — Но почему ваши сотрудники их не смогли обнаружить?  Чувство вины отразилось во взгляде начальника Аврората. Но ответить Этьену он не успел. —  Меня больше интересует, как они туда попали... Грохот привлек внимание всех к открывшейся двери. В кабинет вошла бледная, но вполне бодрая Гермиона Грейнджер. Немного осунувшееся лицо и распущенные волосы, торчащие в стороны неукротимыми кудрями. Она оглядела всех собравшихся, метавшие молнии глаза уставились на Поттера. Одернув пиджак, она подошла к столу. — Меня не пускали, есть что сказать на это, Гарри? — вот он, голос министра, твердый, требовательный, не позволяющий усомниться в том, кто перед тобой. — Врач просил воздержаться от любых стрессов, Гермиона. Тебе стоит отдохнуть, после случившегося, — Поттер держался ровно, но оправдание явно не устроило разгневанную женщину. — Я не спрашиваю разрешения, Поттер, — и уже значительно мягче, вспоминая, кто перед ней. — Ты же не думаешь, что я останусь в стороне, Гарри? — Что ты, даже не смел надеяться, — вздохнул Поттер и, примеряясь, развел руками. Драко решил, что ошибся и она уже не придёт… и всё же…  Он считал её правильно. Розали, лишь пожала плечами. В конце концов, она была телохранителем, а не нянькой. Взгляд приковался к Гермионе.