Лилии

Они одни на берегу. Теплое море нежно лижет их обнаженные тела, белая пена оборачивает бедра тончайшим, расшитым жемчугом кружевом. Инкрустированная алмазами песчинок и мелкими ракушками кожа серебрится под светом луны, сверкает, точно русалочья чешуя. Лена и правда похожа на русалку, особенно когда тяжелые стеклянные волны подхватывают ее свободные от извечного пучка длинные волосы, и они загадочно змеятся в сумрачной воде. Вместе с волосами колышутся ее мягкие, несколько потерявшие былую упругость, но все еще очень красивые груди. Скользя ладонями по ее соблазнительным, округлым формам, Ян заглядывает в ее бездонные темные глаза, словно бросающие вызов бархатной черноте ночи. Напротив, лунные блики делают глаза Ботаника нестерпимо яркими. Точно два месяца, обрамляющих беззвездную тьму. Две совершенно одинаковых руки скользят по ее алебастровой коже. Медленно-медленно разводят колени в стороны. Ян зачарованно смотрит на то, как прозрачная вода захлестывает ее промежность, лаская темный треугольник волос, глаза Ботаника направлены туда же. Затем они почти одновременно переводят взгляды друг на друга, и Ян чувствует, как их пальцы переплетаются в слитном скольжении вниз. Губы Лены маняще приоткрыты, из них выскальзывает тихий томный стон. Ее плоть, несмотря на то, что она погружена в воду, все равно обжигает подушечки пальцев Яна. Ян без ревности смотрит, как Ботаник целует Лену. Как и не думает он о том, что Ботаник слишком далеко зашел, помогая Дольскому восстановить его отношения с бывшей. Их руки медленно движутся под водой, поглаживая приоткрытые створки от ее влагалища до клитора и обратно. Видя, что между их ртами поблескивает тонкая паутинка слюны, Ян тянется ее разорвать своим языком. Прижавшись к нежной щечке Лены своей, Ян с наслаждением закрывает глаза, принимая солоноватый на вкус, слегка колючий от щетины поцелуй Ботаника. Их пальцы расцепляются, действуя слаженно: Ян раздвигает Лену, а Ботаник входит в нее. Она издает новый сдавленный стон, который Ян с жадностью глотает, хватая ее мягкие губы своими. Ее ногти оцарапывают живот Яна, затем его член оказывается в крепкой хватке ее тонких, но сильных пальцев. Ботаник тяжело дышит от тех же ощущений, его полные удовольствия вздохи опаляют слившиеся в поцелуе губы Яна и Лены. Ладонь альтера деликатно накрывает руку Яна, ведя в трепещущие глубины их общей женщины. У Яна от этого совершенно сносит крышу, он стонет в унисон с Леной. Ботаник целует то ее, то его по очереди. Поцелуи становятся все более страстными, движения — быстрыми, но они не утрачивают свою плавность. Лена своим шепотом сводит своих мужчин с ума. Она просит, чтобы они трахали ее и друг друга одновременно, и Ботаник послушно ложится на нее, не забывая ластиться к прикосновениям Яна, словно кот. Лена протяжно стонет от его проникновения, пальцы Ботаника вгрызаются в песок, руки Яна ложатся сверху. Лена блаженно вытягивается под ними обоими, запрокидывая голову, Ботаник целует ее шею, Ян целует его плечи. Боже мой, какой же он узкий… Ян хрипит ему в ухо, застывая без движения, умоляя дать ему перевести дух. Ботаник тоже останавливается, и дикие от страсти глаза Лены плавят его нутро, выжигают в душе раскаленные дыры. Наконец он подается бедрами назад, прочувствовав всю нежнейшую упругость податливого тела Ботаника под ним, и возвращается домой, вжимая его крепкие чресла в лоно всхлипывающей Лены. Ян всем телом впитывает слитную дрожь своих любовников, пьяняще-сладкую, как пузырьки шампанского. Очень нежный с ними поначалу, такой же неторопливый, как море позади них, Ян постепенно набирает скорость, заставляя их обоих гортанно стонать. Ритм Яна и Ботаника сплетается воедино, довершает и дополняет друг друга: толчок Яна, толчок Ботаника, тягучее движение наверх и догоняющий его тесный зад, спешно нанизывающийся обратно. Затем он срывается вниз, к жаждущей Лене и увлекает Яна за собой. Дольский вдавливает их в песок до мягкого вскрика, он чувствует, как ягодицы Ботаника подрагивают под ним, как трепет Лены проникает булавками под кожу. Она тянется поцеловать Яна, зажимая Ботаника между их разгоряченными телами, вырывая из него сиплый вздох; дав им обоим немного пространства, Ян сгорает заживо от того, как она неистово двигается им навстречу, насаживаясь на член Ботаника, как его альтер сжимается вокруг него, а затем отчаянно зовет то Лену, то Яна… ее тонкие, словно ветви ивы запястья в его пальцах, руки Ботаника, оборачивающиеся вокруг них, точно плющ… Яну кажется, что море затянуло их в свои глубины, спрятало их в своих чертогах, стиснуло в объятиях сотен атмосфер на самом дне, и на мгновение шум в ушах Яна заглушает рокот прибоя. Пройдя сквозь сладчайшие судороги, он обеими руками втискивается промеж их тел, отыскивая клитор Лены и яички Ботаника, нашептывая, как чертовски он их любит и как хочет, чтобы им было хорошо. В момент, когда его женщина, его мужчина выгибаются под ним и надрывно всхлипывают, Ян до безумия счастлив. *** Яна будит запах свежих цветов. Вполне приятное пробуждение, если не считать бешеного стояка, который еще нужно умудриться не спалить. Потому что у него нежданный посетитель, который возится в изголовье его кровати. — Лилии, — смущенно улыбался Ботаник, пытаясь установить букетик в банке из-под пива, — я нашел несколько семян в библиотеке… — Лена их очень любила, — хрипло крякнул Ян, все еще пребывая во власти влажного сна. То, что один из его участников находился рядом и распространял вокруг себя насыщенный аромат лилий вперемешку с запахом пота и влажной почвы совершенно не помогало успокоиться. — Именно. Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты дал мне поговорить с Леной и в целом за то, что ты так о нас заботишься, вот. И я подумал, что тебе будет приятно вспомнить… ой! Неустойчивая пивная банка опрокинулась, и лилии вместе с изрядным количеством воды очутились на кровати Дольского. По крайней мере это недоразумение скрыло следы его ночных эякуляций. — О нет, — засуетился Ботаник, пытаясь поймать банку в полете и устраивая еще больший беспорядок, — ради Бога, прости меня! Я такой неуклюжий! Ян покачал головой. Его ладонь скользнула по задней стороне шеи альтера, побуждая того склониться ниже. Ботаник невольно зажмурился, ожидая взбучки, однако вместо увесистого капитанского подзатыльника его встретил невесомый поцелуй в уголок губ. — Спасибо за цветы. И не переживай, я сам потом все уберу, — потрепав Ботаника по макушке, Ян нырнул в лифт, собираясь найти более уединенное место, чем капитанская каюта, чтобы снять напряжение. Это было сложным квестом — все-таки на борту еще четыре Яна Дольских с одинаковым распорядком дня и пищеварением. Офигело моргая, Ботаник таращился ему вслед, и кто знает, что у него в этот момент творилось в душе.