Порочное влечение

Расставание с подругой Сэм переживал недолго. После того, как пёс вернулся к раскрытым шкафам и опустошённым полкам, стало понятно одно – плакать не надо. Надо пить. В тот день залил он глаза настолько, что был не в состоянии выйти на работу, а потому позвонил под вечер Максу и сослался на простуду. В том, что Макс заметил, насколько пьяным звучал голос его сотрудника, Сэм не сомневался. На тот момент ему было банально всё равно – не лучшее время пытаться удержать лицо и соответствовать нормам цивильности. С другой стороны, когда за последние пару месяцев Сэм вообще пытался? Макс, вероятно, решил, что стриптизёру прилетело от подруги из-за бестактного выпада Стинки за день до этого. О расставании он даже не подумал. Возможно, было оно тогда и к лучшему. Выговора или вычета из зарплаты Сэм не получил. “Вот и они, пресловутые бенефиты служебного романа,” подумал тогда с усмешкой пёс. Жизнь потекла по-прежнему. Стрип-клуб нанял нового бармена, Сэм постепенно привык к одиночной жизни и пустой кровати. Возможность в любой момент наведаться к боссу, чтобу скрасить сие одиночество на особенно меланхоличных выходных, разумеется, тоже помогало. С самой их первой совместной ночи, когда Сэм нетерпеливо стаскивал одежду с маленького тельца кролика, вылизывая его мягкий мех и слушая пьяные сладострастные признания, готовые, казалось, бесконечно литься из акульей пасти, пока Сэм не прервал их пылким поцелуем, пёс понял, что Макс на него запал всерьёз и надолго. С тех пор, каждый день и каждый вечер, посвящённый их совместным рандеву, антропоморфный волкодав пытался эксплуатировать эту странную романтическую одержимость по максимуму: если ему нужны были деньги в долг, он знал, что Макс с радостью их даст и даже не попросит обратно; если ему хотелось устроить спонтанную поездку за город, он понимал, что Макс подарит ему столько отгулов, сколько Сэм захочет… если Сэму нужно было утопить свои мысли о неприкаянности и бесполезности в алкоголе и сексе, Макс с радостью был готов разделить с ним тост-другой и просидеть на его хере до восхода. Кстати, о последнем. “Глубже, Сэм, глубже…” Диванчик в гостинной Макса скрипел под обоими антропоморфными зверями, казалось, на весь этаж дома, пока кролик ёрзал на собачьем болте, погребённом в его заднице по самую луковицу. Сэм с трудом мог выдавливать из себя слова, крепко держа своего начальника за пушистые бёдра и насаживая его вверх-вниз по всей длине. “Если я засуну его ещё глубже… он вылезет у вас через рот, шеф…” Его мелкогабаритный любовник от души расхохотался. “Не всё же ему… снаружи… заходить.” Сэм покачал головой и резко загнал свой член до упора, спровоцировав зайцеобразное на зычный стон. Лапки Макса отчаянно ухватились за грудь своего подчинённого, стиснув пышную плоть. Сэм отреагировал незамедлительно: “Я думаю, шеф… вашему рту сейчас… стоит найти… другое применение…” – вымучил пёс между рваными движениями. Удивительно, насколько податливым кролик становился в руках Сэма – особенно при нужном наклоне и траектории Сэмовского фалласа. Макс приник к груди пса своей акулоподобной пастью и без лишних слов и церемоний принялся поочерёдно вылизывать соски собакообразного, периодически покусывая чувствительную мохнатую кожу вокруг. “Господи, шеф… аккуратнее.. с зубами.” Пёс тактильно ощутил ухмылку начальника на своей груди. Тем не менее, манипуляции кролика послушно перетекли из области покусывания в область посасывания. Именно так, как Сэм любил. Ещё несколько толчков внутрь. Ещё десяток стонов Макса, приглушённых бурым мехом. Сэм не мог вспомнить, когда в последний раз этот репродуктивный отросток, ныне пульсирующий внутри кроликовидного создания на его коленях, вызвал столь же исступлённую реакцию у Сьюзан. Должно быть, разница в размерах и правда играла свою роль. “Босс… Я почти на финише…” Он даже не соврал. Макс умел довести антропоморфного зверя до предоргазменного делирия одними губами и языком; Сэм это на себе испытал уже не раз. Кролик воспринял слова пса как сигнал: пора было оторвался от Сэмовской груди – сколь бы тискабельной она ни была – и начать концентрироваться на истязании его детородного инструмента, насаживаясь на него интенсивнее в такт движениям волкодава. Кульминация процесса накрыла танцора оргазменной волной, как только в порыве необъяснимой нежности его лапы оставили бёдра начальника в покое и переместились на круглые кроличьи щёчки, удержав лицо белоснежного существа на месте, чтобы приникнуть к его губам в отчаянном глубоком поцелуе. Макс почти всхлипнул от переизбытка стимуляции; через мгновение Сэм почувствовал, как долгожданная вязкая влага окропила шерсть на его животе. Отстранившись друг от друга, оба секунд тридцать провели в молчании, лишь тяжко дыша. Затем с проворностью, свойственной только ему, Макс слез с прибора своего подчинённого и плюхнулся рядом с ним на диван. Молчание продолжалось до тех пор, пока Сэм с нескрываемым пренебрежением не стащил заполненный презерватив со своего члена. “Давай выкину,” – предложил Макс, всё ещё пытаясь привести дыхание в норму. Сэм без комментариев протянул использованную резинку в лапы зайцеобразному, которое всё с той же проворностью соскачило с дивана и направилось то ли в ванную, то ли на кухню – Сэм точно разглядеть не мог: всё перед глазами немного плыло от посторгазменных ощущений, да и лавовые лампы, оставленные в качестве единственного источника освещения (странные, всё-таки, у его босса были представления об эротической атмосфере), не придавали комнате детальной видимости. “Как только у него это получается? Я после одного соития не могу с места встать, а он бегает, будто не его только что отымели, как портовую блудницу. Вероятно, какие-то стереотипы о кроликах всё-таки возникли не на пустом месте.” Долго один на один со своими мыслями Сэму сидеть не пришлось: Макс вернулся на зависть быстро и снова не с пустыми лапами. Краем зрения в приглушённом разноцветном сиянии жидкого парафина пёс мог видеть, как кролик придвинул к дивану стул и что-то на него положил. Пара щелчков – и воздух наполнился едким запахом жжёного табака. “Будешь?” – спросил волкодава Макс, протягивая ему дымящуюся сигарету. Собака отрицательно покачала головой. Макс сунул сигарету обратно себе в пасть. “Ну, говори, когда будешь готов пойти в душ,” – продолжил кролик после плотной затяжки, – “Я могу тебе ванну набрать, если хочешь.” “Благодарю, шеф,” наконец, слегка переведя дыхание, подал голос Сэм. Его начальник лениво улыбнулся. “Макс. Я думаю, все эти иерархические формальности между нами уже ни к чему.” “Хорошо,” – отозвался Сэм, переведя на начальство расслабленный взгляд полуприкрытых от приятной усталости глаз. Его маленький работодатель самозабвенно атаковал свои лёгкие раковой палочкой, жадно вдыхая и с негой выдыхая токсичный дым; взгляд его был направлен к потолку, а на его зубастой мордочке застыло выражение блаженного удовлетворения. “Какой же он милый,” – подумалось Сэму, – “Даже когда вопит непристойности в моменты наших бессовестных прелюбодеяний.” Признаться честно, пьянящая истома, разлившаяся по всему телу стриптизёра, не сильно мотивировала его вставать с дивана. Медленно высыхающая на его животе кроличья сперма, однако, назойливо напоминала, что водные процедуры будут необходимы, если, конечно, пес не хотел позже выковыривать результат их с Максом порочных взаимодействий из меха плоскогубцами. Спойлер – он не хотел. Потому, момент спустя, Сэм добавил, улыбнувшись в ответ: “Спасибо за обходительность, Макс. Дай мне ещё минуту. И, раз уж мы сошли на фамильярности… Может, составишь мне компанию в душе?” Кролик посмотрел на него снова. Мягко улыбнулся. Мечтательно вздохнул. “Для тебя – любой каприз в любое время, Сэм, ты только скажи.” Он потушил сигарету в пепельницу на стуле, подполз к Сэму и обнял его за руку, прильнув щекой в широкому бурошёрстному плечу. “Особенно, если сей каприз снова позволит мне помацать тебя за титьки “