Порочное влечение

Недолго музыка играла, недолго пьяный танцевал. Вернее, проникнутая эротикой музыка в VIP-комнате играть продолжала. Танцев, однако, не предвиделось уже давно. Сэм отстранённо ощущал, как маленькие пальцы забрались ему за ухо и принялись медленно перебирать грубую шерсть своими острыми коготками. Осторожные стоны постепенно стихли, несмотря на прилежность работы пса над кроличьими гениталиями. Возможно, неопытность стриптизёра в этом деле сыграла свою роль (в конце концов, Макс не успел научить его всем своим секретным движениям; несекретным – и подавно). Возможно, волнение от неумолимой вероятности того, что в комнату в любой момент мог кто-то зайти, подкосило концентрацию волкодава. Так или иначе, неутешительный факт был налицо: миниатюрный член в Сэмовской пасти терял твёрдость с каждой секундой. Не адресовать этот факт было глупо. Иначе они лишь теряли время. Стараясь побороть очередной приступ внутреннего самоуничижения за свою несостоятельность в качестве бойфренда и любовника, Сэм выпустил Максову залупу из своей пасти и посмотрел на её владельца. Вид у кролика был, прямо сказать, ничем не хуже, чем во время любого приватного рандеву между ними либо в квартире Сэма, либо в холостяцкой берлоге Макса: блаженная, счастливая улыбка; полуприкрытые глаза, в которых с лёгкостью можно было представить мультяшные сердечки, если б оба антропоморфных зверя были персонажами анимационного сериала; ослабленный до небрежности галстук и расстёгнутые верхние пуговицы тёмной сатиновой рубашки; всё столь же тяжёлое дыхание; всё столь же заворожённый взгляд. “Я делаю что-то не так?” – с плохо скрываемым волнением спросил Сэм. Его начальник ответил через паузу секунд в десять, будто вопросу стриптизёра нужно было время, чтобы полностью буферизоваться в его мозгу. “Нет. Дело не в тебе, здоровяк. Может, ты был прав насчёт амфетаминовой паранойи…” – таинственно пояснил кролик, продолжая чесать своего сотрудника за ухом, – “Сосёшь заебато, не подумай, просто… моё дрочило малость теряет чувствительность…” На внутренние вопросы Сэма подобная характеристика его оральных талантов на контрасте с вялой (во всех смыслах слова) реакцией его работодателя, естественно, не ответила никак. “Мне продолжать?” – с растерянностью спросил волкодав снова. Макс покачал головой и убрал лапку из-за уха пса. Сэм последовал его примеру, отстранившись от обнажённого белошёрстного паха. “Давай пока оставим это до лучших времён и менее нервозной обстановки. Хотя должен признать, твоя “художественная импровизация” с моим болтом таки сняла немного напряжения... Сколько времени у нас осталось?” Пёс взглянул на наручные часы. “Четыре минуты.” Кролик одобрительно кивнул и резво натянул штаны обратно. “Окей. Тогда иди сюда, говно собачье красавчик. Смысла танцевать уже нет…” “Мне кажется, или он и правда начал мыслить немного яснее после моей неудачной попытки превратить Эверест под его ширинкой в Колумбийское плато?” Сэмов начальник расселся на диване вальяжнее и снова поманил его к себе. Сэм встал в полный рост. Отряхнул колени по привычке. “Что ты имеешь в виду, Макс?” “Объясню, когда присядешь со мной на диван.” С недоверием, Сэм принял предложение кролика и уселся рядом с ним. Как он и ожидал, Макс тут же повалил его на диван и уселся сверху, вероломно ничего не объяснив. Когда акулозубая пасть потянулась к губам Сэма, волкодав вынужден был пресечь бесстыжые действия своего начальника, накрыв его наглую мордочку ладонью. “Попридержи коней, Макс. Я же только что… ну…” Макс слегка отклонился назад и посмотрел на своего танцора с умилённым, но всё же непониманием. “Ты же только что… что?” Смущение Сэма лишь возросло вдвое, когда он попытался донести ту же мысль снова. “Я… Эм… Мой рот только что был занят не самыми санитарными вещами…” Удивление на лице кролика сменилось шоком. “Сэм, ты – дурак?” “Нет,” – абсолютно честно ответил стриптизёр. Вопреки сконфуженности своего хозяина, Максова улыбка стала шире. Затем кролик разразился смехом, от которого Сэму сделалось ещё больше не по себе (и даже немного страшно). “Если б ты видел полный список того, что у меня во рту бывало, ты бы уволился, сбежал из штата и сменил имя, чтобы я тебя точно уже никогда не нашёл,” – снисходительно покачал головой длинноухий владелец клуба, вытирая костяшками пушистого кулачка слёзы, проступившие после несанкционированного приступа хохота. “Нет, я… Я к тому, что… Ох, господи, как меня вообще угораздило попасть в ситуацию, где мне приходится объяснять такие вещи?.. Я в том смысле, что после орального взаимодействия с твоим детородным органом мне немного неловко таким же образом взаимодействовать с твоим лицом.” “Сэм, я же сам полез целоваться. Считай, что я дал добро на твоё ‘оральное взаимодействие с моим лицом’.” “Но… разве тебе не противно?” Зайцеобразное склонило голову набок. “От чего?” “От того, что…” И снова Сэм провалился в деле вербального завершения мыслей. Кроликовидное создание, восседающее на округлом собачьем торсе, невинно хлопало глазами в недоумении, ожидая ответа. Было ли сие недоумение наигранным, Сэм распознать не мог. Абсолютно очевидным, однако, ему было то, что данный разговор вызывал у него больше комплексов, чем все мысли о его весе за последние лет двадцать пять. “Ладно… К чёрту тебя и твои распущенные стандарты.” С этими словами, пёс сгрёб своего маленького начальника в объятия, сменив их роли на диване: теперь Макс лежал под ним и нисколько этому не сопротивлялся, позволяя псу пригвоздить свои запястья к мягкой флоковой поверхности. Не мешкая более, Сэм наклонился к тонким губам кролика и накрыл их своими, вовлекая его в чувственный поцелуй, который, мгновение спустя, углубился, выудив из горла длинноухого создания приглушённый стон. Ещё мгновение – и Сэм ощутил, как язык Макса проскользнул мимо его острых клыков и принялся водить хоровод вокруг его язычищи, требуя к себе внимания. Отказать такому настырному призыву к действию пёс не смог и послушно проследовал за кроличьим языком в тёплом водовороте страсти, которому, искренне говоря, делать было нечего посреди рабочих часов в VIP-комнате. Идиллию неожиданно прервал лязг металла. За ним незамедлительно последовал глухой звук соприкосновения чего-то твёрдого с чем-то мягким. “Блять,” – с придыханием выругался Макс. Его подчинённый, недавно сменивший угол своих лабызний и теперь старательно вылизовавший шею кролика, резко остановился и отстранился. “Что такое?” – раздражение в его тоне почти можно было упустить; тем не менее, пёс был не единственным, кого покоробила столь несвоевременная пауза в их скоропостижно заканчивающемся сеансе. Макс утло указал подбородком на перевернувшуюся пепельницу, лежавшую в объятиях светлых ковровых ворсинок. При ближайшем рассмотрении, хлопья пепла в перемешку с чёрными точками обугленной бумаги, умудрились остаться и на самóм диване, аккурат рядом с правым запястьем Макса, всё так же покоящимся в плену широкой ладони его работника. “Теперь на ковре тёмное пятно останется. И ещё повезёт, если диван табаком не провоняет. Это ж флок!” Сэм удручённо покачал головой и отпустил Макса, чтобы тот мог незамедлительно сгрести вывалившееся содержимое обратно в пепельницу и оставить её на коктейльном столике. “Вот тебе и будет, о чём подумать перед следующей дорожкой: сколько из бюджета клуба лучше апроприировать на это, а сколько – на более качественную обивку мебели.” Макс лишь беззлобно фыркнул в ответ. “Дорогой мой Самуэль, когда передо мной оказывается ‘следующая дорожка’ – это уже означает, что бюджета на дорогую обивку не предвидится. Но…” — низкорослое создание кротко, почти виновато взглянуло на своего высокого собеседника, отчего у последнего немного потеплело в груди, — “...намёк я понял.”