Порочное влечение

Через полгода работы в клубе, Сэм понял, что влип по уши. Но обо всём по порядку. Начиналось всё в тот вечер банально: стриптизёр шёл по коридорчику, ведущему к сцене, как делал уже сотню раз до этого, и неожиданно столкнулся с начальником. “Работать идёшь?” – спросило белошёрстное создание, с ног до головы оглядев подчинённого. А глядеть было на что, ибо выглядел он, как дровосек из порно-версии Красной Шапочки: коричневые шорты-комбинезон, плотно облегающие округлые формы, а под ним – бело-синяя клетчатая рубашка, верхние пуговицы которой уже были приглашающе расстёгнуты до середины груди, а рукава – закатаны по локти ровно в той манере, которая вызвала у Макса непотребные флэшбеки к тому, что эти гигантские бурые руки творили с его маленьким зайцеобразным тельцем в нерабочие часы. “Да нет, по грибы вот собрался. Корзинку только забыл в гримёрке. Не принесёшь?” Кролик уставился на пса так, словно его огрели ломом по башке. “Сэм, не пугай меня. А то я начну думать, что мне втюхали бадяжный товар. Или что у всех стимов неожиданно открылись психоделические свойства.” “Ну куда я ещё могу идти, по-твоему, в таком виде?” – засмеялся Сэм. Его начальник заметно расслабился. “Зайди ко мне после номера. Сразу. Даже не переодевайся.” “Срочность-то такая откуда?” “Расскажу, когда зайдёшь. А пока – удачи. Настриги с этих девиц как можно больше, чтобы ни одной сухой пары трусов не было в зале,” – проинструктировал на прощание кролик, многозначительно проведя ладонью по Сэмовскому бедру – видимо, для усиления напутствия – и пошёл дальше. “Постараюсь, шеф,” сказал Сэм вдогонку и проследовал на сцену. После выступления, как Макс и просил, Сэм наведался к нему в кабинет. От своего сценического костюма на нём остались только гладкие чёрные слипы (которые казались уж слишком маленькими на фигуре пса) с металлическими кольцами по бокам. Резинка ломилась от напиханных со всех сторон чаевых. Выступление прошло явно с успехом. Кролик даже не прокомментировал откровенный кусок ткани, так и угрожающий лопнуть по бокам из-за переизбытка денежной признательности клиентов и клиенток, а просто выполз из-за стола и без лишних церемоний приступил к обрисовке насущной проблемы. “К нам скоро нагрянут люди в синем. Когда – не знаю. Но скоро,” – начал владелец клуба, подходя к Сэму, – “Обычные полицейские дела: будут проверять лицензию на продажу бухла, беседовать с танцорами по поводу рабочих условий и тэ дэ и тэ пэ…” –приблизившись вплотную к стриптизёру, Макс выудил одну двадцатидолларовую банкноту у него из трусов и направился обратно к своему креслу. Лишь тогда Сэм обратил внимание на слона в комнате – серебряный поднос с тремя аккуратно разделёнными полосками белого порошка, лежащий на столе прямо перед “троном” начальника, – “Знаю, не так часто можно от меня такое услышать, но нам в этот день нужна полная законопослушность,” – Макс уселся в кресло; банкнота в его лапках была уже полностью свернута в плотную трубку, – “От тебя я прошу того же,” – зайцеобразное наклонилось к первой дорожке, зафиксировав долларовую трубку между поверхностью подноса и правой ноздрёй, зажав левую, и резко прошлось по белой линии, молниеносно заставив порошок исчезнуть в глубоком вдохе. На пару секунд, владелец клуба откинулся в кресле с прикрытыми глазами, медленно выдыхая, затем вытер нос боковой стороной ладони и снова придвинулся к столу; “соломинка” всё ещё была зажата между его пушистых пальцев, – “Не пугайся, просто веди себя естественно, отвечай на вопросы, не хами, ну… и напомни, если будет возможность, про то, что в нашем клубе ментяр-... то есть, полицейским всегда наливают бесплатно, если они не при исполнении…” – Кролик коротко шмыгнул носом, – “Да и при исполнении тоже”. “Понятно…” – задумчиво отозвался Сэм. К своему стыду, он должен был признать, что мысли, которые его одолевали, были направлены не столько на объективную необходимость не скомпрометировать своё рабочее место во время инспекции, сколько на осознание того, что он никогда раньше не видел живьём, как Макс принимает – дома или на работе. Слышал – да, но не видел. “Интересно, означает ли это, что он мне теперь больше доверяет? Или он уже настолько сегодня унюханный, что ему банально всё равно?” “Через два квартала отсюда был клубешник,” – продолжал Макс, одновременно мизинцем собирая недоупотреблённые остатки от первой дозы, – “Ну как клубешник – сарай со швабрами вместо шестов,” – кролик лизнул мизинец, – “и вот, значит, нагрянула туда проверка, а там чего только не нашлось: наркотой торгуют, стрипухи с клиентами спят за дополнительные барыши, малолеток нанимают – одним словом, очень некошерно бизнес вели.” Сэм вскинул бровь. “Ага. Наркотики нашли, значит...” Макс полностью упустил намёк. “Да вообще. Ни стыда, ни совести, за такое закрывать. А да, этим же история и закончилась: подъехали пати-вэны, маски-шоу ввалились в адрес посреди рабочего вечера, всех – мордой в пол, владельца арестовали, ну и привет – здание сейчас опечатано и сдаётся в аренду…” Сэм не спеша подошёл к начальскому столу, пока Макс увлечённо рассказывал о злоключениях бывших конкурентов. “С чего ты взял вообще, что проверка будет скоро? Недавно же была совсем, в позапрошлом месяце…” “А с того, дорогой мой Самуэль, что мне знакомые из районного участка передали. Говорят, анонимную заяву кто-то намалевал.” “Знакомые?” Еле заметно невнимательному глазу, что-то в выражении лица Сэма изменилось. “Ну да. Сейчас без знакомых в ментовке нельзя, особенно совсем отбитым от лап зверикам вроде меня – прикрыли бы уже десять раз...” Взгляд пса потемнел, а снисходительная улыбка сникла окончательно. Нарочито медленно Сэм нагнулся к зайцеобразному, оперевшись лапами на стол. Макс инстинктивно замер. “Как же ты, любимый шеф, выбиваешь услуги из легавых? Помимо бесплатного спиртного в баре.” Тут кролик намёк понял быстрее. “Сэм, все лояльные мне копы – женщины,” – от самодавольной ухмылки он, однако, не удержался, – “Но мне льстит, что ты… интересуешься”. Сэм наклонился ближе. Их носы почти соприкоснулись. Макс закрыл глаза в ожидании, но всем, что он испытал, оказалось чувство пустоты в правой лапе после того, как Сэм вытянул скрученную банкноту из маленьких белоснежных пальцев. Макс в удивлении открыл глаза, как раз чтобы застать, как Сэм неторопливо расправил двадцатку и запихнул её обратно себе в трусы. “Значит, говоришь, анонимная заява была на тебя,” – как ни в чём не бывало вернулся к теме пёс. “Судя по всему,” – кивнул Макс, не сводя взгляда с купюры, утонувшей по самый краешек в передней части Сэмовского белья, – “Я думаю, это всё та вороватая пиздень постаралась. Держит злобу до сих пор,” – кролик уныло перевёл взгляд на поднос с двумя нетронутыми дорожками. Судя по всему, оставаться таковыми им было суждено подольше. “Стинки?” – скрестил руки Сэм. “Да, да,” – Макс вернул взгляд на пса, и тон его стал серьёзнее, – “Старший следователь полиции нравов навела справки, когда получила донос: в общем, Стинки после увольнения подалась работать в блеваловку своего деда. А там условия – сам понимаешь. Не то, что у меня. Ну да и похуй, сама виновата. Никто ей порядочно работать не мешал…” “С какого перепугу аж старший следователь полиции нравов будет тебе об этом сообщать? Не говори мне, что и она у тебя купленная”. “Ну как,” – невинно почесал шею Макс, и Сэмовы глаза задержались на его пальчиках, перебирающих плюшевый мех, чуть дольше, чем было бы прилично, – “У нас с ней взаимное понимание, так сказать. Она – тётка хоть и жёсткая, но не без мягкой стороны. Муж у неё бывший – уёбок и скотина – бросил одну с дитём; они до сих пор за алименты судятся. А я ж понимаю, каково это: сам вырос в квартале, где половина семей – матери-одиночки. Поэтому иногда я ей подкидываю деньжат – считай, плачу своё личное детское пособие, типа благотворительность… Она и ко мне-то относится как к нерадивому ребёнку. Жалко ей меня. Опекать пытается. Постоянно говорит, мол, ‘Последний раз твою жопу прикрываю, Макс’, но таких последних разов у неё уже было знаешь, сколько? В общем, я ей потом позвоню, выясню детали малявы. Чтобы знать, к чему готовиться…” Сэм потёр подбородок в очередном приступе задумчивости. И вновь, к его глубокому сожалению, мысли кружились далеко не вокруг приближающейся проверки. “Что на меня нашло? Теперь он будет думать, что я его ревную... Постой-ка, а я, что, правда ревную? Да повода нет. Ну с какой-то полицейской он дружит, дальше что? Вот ведь придумал, что он с местными копами – того… Погоди, а вдруг там есть кто-то Максовской ориентации, о ком он мне не говорит? Стоп, Сэм, ты с ума сходишь… Вот и он сейчас на тебя глядит так, будто ты спятил. Что же делать?..” Лицо Сэма обрело выражение решительности, как только идея созрела в его измученном смешными подозрениями мозгу. “Макс… Убери, пожалуйста, препарат со стола” Кролик отреагировал не сразу. Как только пёс взгромоздился на стол, он, однако, проворно (хоть и очень аккуратно, чтобы не рассыпать) спрятал поднос с недонюханным порошком в ящик. Бурые пальцы вмиг оказались на воротнике апельсиновой рубашки зайцеобразного и без труда раскрыли пару верхних пуговиц. “Сэм, я дверь не запер,” – в словах Макса читалось беспокойство; в голосе слышалась лишь досада от того, что, возможно, придётся вставать и куда-то идти. “Тссс, не порти момент,” – Сэм потёрся носом о шею начальника, – “Мне сейчас это нужно. Не спрашивай, почему”. Широкий тёплый язык медленно скользнул вверх по белой шерсти, и Макс сдавленно простонал. Лапки кролика ухватились за голые плечи стриптизёра, позволяя собачьей морде зарыться глубже в желанный мех. “Не смею отвлекать,” – тяжело дыша, ответило зайцеобразное, послушно подаваясь на встречу манипуляциям своего любимого сотрудника. Что на него нашло, и почему вдруг ему приспичило вылизать каждый сантиметр пушистой кожи на шее и ключице начальника прямо в его офисе посреди рабочих часов, для кролика так и оставалось загадкой. Хотя и не сказать, что Максу было дело до истинных причин этого припадка собачьей нежности, ибо останавливать Сэма он вовсе не собирался. Одна из лап владельца клуба соскользнула с плеча волкодава и почти потянулась к ширинке на Максовских брюках, как вдруг в кабинет настырно постучали. Их спонтанный тактильно-лизательный сеанс оборвался в ту же секунду. “Шеф, я по поводу проверки,” – сказал из-за двери непрошенный гость голосом мисс Пандемик. “Ээээ… Минуту буквально дай мне, Сиб, я это… занят немного,” – нервно защебетал кролик, застёгивая рубашку обратно и приглаживая мех. Сэм начал было сползать со стола, но Макс поймал его лицо своими маленькими ладонями и прильнул к его губам. Поцелуй был тороплив, Максовы зубы нечаянно прихватили кожу, но Сэм не возразил и не отстранился, податливо приоткрыв рот, чтобы позволить наглому кроличьему языку на секунду проскользнуть внутрь. Когда начальник отпустил его, Сэм услышал жаркий шёпот прямо под ухом: “Поедем ко мне сегодня после работы на часик-другой?” Стриптизёр встретился взглядом с начальником. “Чёрт возьми, почему так внутри всё переворачивается? Он же – полный отморозок. Но глаза такие блестящие… как бусинки…” И ровно сейчас, на зло Сэму, в этих блестящих бусинках застыло что-то обезоруживающе уязвимое. “Почти молящее…” “Сэм, он манипулирует тобой,” – учтиво напомнил внутренний голос. “…Как будто кто-то решил изобрести новую эмоцию путём скрещивания похоти, благоговения и неприкрытого собственничества…” “Не соглашайся, Сэм. Не надо. Увязнешь только глубже”. “Не вижу повода отказаться,” – пожал плечами пёс. Его внутренний голос мысленно выпрыгнул из окна.