Порочное влечение

Леопардовая рубашка с короткими рукавами. Обтягивающие черные брюки из материала, отдалённо напоминающего кожу. Классической формы очки-авиаторы, чтобы скрыть последствия бессонной ночи. Такая картина предстала перед бухгалтершей клуба, Сибил Пандемик, когда она открыла дверь Максовского кабинета. Несмотря на постоянные заверения в том, что содержал он развлекательное заведение, а не “шлюший притон” (выражаясь его же словами), Сибил ни на секунду не сомневалась, что её начальник вполне сознательно почти каждый день приходил на работу, разодетый под сутенёра из блэксплотейшн-фильмов семидесятых – иной ассоциации она подобрать не могла. Возможно, Макс и правда мнил себя протагонистом криминального триллера, вечно окружённым наркотиками, голыми телами и катастрофически неудачными решениями, от которых и он, и все второстепенные герои саги неизбежно опускались глубже на моральное дно... Остатки белого порошка и микроскопические солевые шарики, небрежно смахнутые со стола при появлении брюнетки с бухгалтерским отчётом в дверях его офиса, ассоциацию ламинировали окончательно. Женщина не могла понять, что происходило в голове её низкорослого длинноухого начальника в тот день, но положительными эти размышления назвать было трудно. “Выглядите неважно, шеф. Что-то стряслось?” Макс лишь вяло отмахнулся: “Ничего трагичного – спал 2 часа дома, да и всё.” Плохо это или хорошо в контексте Макса и его сумасшедшего графика, Сибил распознать не смогла, а потому просто сделала то, за чем пришла: положила отчёт ему на стол и уведомила о недавнем звонке от сотрудника. “Сегодня днём, пока вас ещё не было, звонил Сэм и просил передать, что идёт к врачу, а потому на работе его не будет.” Макс одарил её слегка недоверчивым взглядом поверх широких тёмных линз. “С чего это он идёт к врачу опять?” “Я думала, вы-то уж точно знаете, – отозвалась женщина, скрестив руки на груди, – Учитывая, что звонил он с вашего номера.” Макс промолчал пару секунд. Снял очки. Устало потёр глаза. Его голос звучал тише, когда он заговорил снова: “Если у тебя есть вопросы, Сиб, я могу на них ответить. Но не в подробностях. Не сегодня.” “Да тут всё и так понятно, – вздохнула бухгалтерша, – Просто, глядя на то, как вы гоняете персонал, когда они пытаются заняться чем-то непотребным на рабочем месте, я ожидала, что сами вы будете… подавать положительный пример, что ли…” На сочетании “положительный пример” её прервал саркастический смешок, но Сибил постаралась остаться невозмутимой. “.... и потом, – продолжила она, – Я вижу, что по зарплате всё выходит не совсем ровно. Вы оплачиваете Сэму любые прогулы из бюджета клуба в то время, как другие работники вынуждены предоставлять справки от врача и прочие доказательства уважительных причин.” Макс глядел на неё скучающими, усталыми глазами, постукивая кончиками пушистых пальцев по поверхности стола. “Хочешь сказать, что я нас медленно обанкрочиваю?” – наконец, подытожил он за свою сотрудницу. “Слушайте, шеф, я здесь не для того, чтобы одобрять или осуждать вашу личную жизнь, – неловко запричитала Сибил, позволив фасаду холодной рассудительности дать миллиметровую трещину, – Я имею дело с цифрами, а цифры – крайне упрямая вещь. И сейчас они, к сожалению, демонстрируют, насколько ваша личная жизнь влияет на вашу работу и работу всех, кто находится под вашим началом.” Макс всё понимал – а как тут было не понять? Его бухгалтерша только что пришла к нему в кабинет, чтобы максимально тактично сказать: “Если ты, объебос мелкий, решил содержать этого брюхана на деньги клуба, то готовься через пару месяцев выплачивать мне зарплату из своего кармана”. В свете последних событий, когда Максовы отношения с Сэмом из тайны окончательно превратились в нечто вроде общеизвестного секрета, Макс всё больше думал, что претензии Сибил – это лишь мелководье бассейна и чем дальше – тем глубже ему придётся заходить в омут недовольств, претензий, угроз и, в конце концов, неизбежных заявлений об уходе. То, что последние обязательно будут, кролик не сомневался. Пачками. Горами. Целыми горными хребтами из бумажных стопок, если всё пойдёт совсем плохо. После триумфального начала их совместной с Сэмом жизни (Сэм только-только закончил перевозить свои вещи в квартиру Макса), сплетни о том, что пёс-стриптизёр имеет привелегии от начальства не только за счёт усердной работы у шеста, но также в кровати зайцевидного владельца заведения, стремительно превратились в будничную действительность, которую большинство либо просто игнорировало (мало кому хотелось раздражать шефа любыми напоминаниями о скудости его этических принципов), либо превращало в повод для шуток и бесконечных мифов. На данный момент, процентов десять работников клуба (т.е. один бледнокожий рыжеволосый коллега Сэма с немецким акцентом) было уверено, что: ● волкодав – профессионал манипуляции, холодно и расчётливо эксплуатирующий фетиши своего начальника ради бенефитов; ● начальник – упоротый похотливый идиот, который не смог бы контролировать собственный хер при виде гигантской собачьей жопы, даже если б ему заплатили миллион долларов и выдали пожизненный запас фена в придачу. Ни один из этих мифов не имел подтверждения в реальности. У Сибил, однако, были другие подозрения, судя по ноткам обессиленного негодования в голосе. Макс подпёр своё овальное личико ладонью, не отрывая взора от подчинённой. Выражение его было трудно прочитать. “Я тебя услышал,” – сказал владелец клуба. Если бы речь была субтитрирована истинным содержанием слов говорящего, то Сибил отчётливо бы прочитала под фразой начальника ‘Мне похуй, свободна’. От этого осознания женщина погрустнела больше. “Ставлю сегодня Сэму оплачиваемый прогул, как всегда, верно?” Ответом её вопрос был удостоен не сразу. Через секунд восемь-десять, Макс мрачно произнёс: “Нет. Ставь обычный. Как всем.”

***

Сибил была права не только насчёт расточительности своего босса: походы Сэма к врачу за последнее время стали явлением частым. Макса это беспокоило. Он пытался держать дистанцию, терпеливо ожидая, что Сэм как-нибудь захочет всё рассказать сам, но пёс молчал. Молчал и продолжал отлучаться по врачебным делам. Между тем, кролик терял терпение. На следующий день после своего спонтанного решения компенсировать прогулы Сэма из личного, а не клубного бюджета, Макс с несвойственной ему галантностью предложил волкодаву отметить годовщину их турбулентного романа чем-то особенным. Сэм был приятно удивлён. Даже польщён. “Не думал, что тебя потянет на такие сантименты,” – улыбнулся пёс, потрепав своего мелкогабаритного сожителя между ушей, словно игривого щенка. “Почему? – почти надулся Макс, – Я тебя люблю, ты меня любишь – надеюсь – отчего бы не пойти и не нажраться в хламидомонаду по такому поводу?” Улыбка Сэма сникла – еле заметно, но не для Макса. “Ты прав,” – мгновение спустя признал стриптизёр. “В том, что надо сегодня нарезаться?” “Нет. В том, что я тоже тебя люблю.” Максовы глаза превратились в огромные тёмные блюдца, и дар речи его улетучился, как сонливость после двойной дозы Аддералла. “Т-ты… ты серьёзно?” выпалило зайцеобразное, будто моментально забыв, о чём до этого был разговор. Сэм улыбнулся шире и с выражением такого умиления, что Макс почти прослезился. “Серьёзно. Ты можешь быть ходячим катаклизмом, который затягивает всех вокруг в водоворот хаоса и порока, но и я – не святой. Думаю, мы друг друга стоим”. Кролик был готов словить инфаркт. Вместо этого, он почувствовал, как сердце его отрывается ото всех сосудов и поднимается из тела к небесам, словно воздушный шар. Жертвой юбилейного свидания стал маленький уютный ресторанчик недалеко от жилища Макса, который, вопреки ожиданиям, принял кролика и его двухметровую пассию с особым теплом. Ужин начался спокойно: Макс строил на своей тарелке Эйфелеву башню из зубочисток в ожидании официанта; Сэм усердно листал меню, иногда поглядывая на своего спутника. Усердность имела причину: пёс явно боролся с внутренними дилеммами, которые Макс заметил только после того, как его архитектурный проект потерпел ожидаемое фиаско и оказался рассыпанным по всему столу (и немножечко полу). “Заказывай, что хочешь. Не думай о деньгах. То, что я решил взять все финансовые вопросы на себя – это не печальная необходимость, а позорно запоздалая обязанность, от которой я уклонялся настолько долго, что во мне проснулось чувство вины. А ты по себе знаешь, что такое происходит только в экстренных случаях!” – попытался успокоить Макс. Сэм мягко улыбнулся, отстранившись от меню. “Я благодарен. И тем не менее, злоупотреблять твоей щедростью не намерен.” Когда подошёл официант, Сэм заказал лишь салат и воду. Макс, в силу известных причин, обошёлся без еды, но раскошелился на шампанское в ведёрке со льдом. Когда заказанное было принесено, мордочка Макса омрачилась подобием задумчивости. “Я надеюсь, это – аперитив,” – кивнул кролик на салат, – “Потому что после шампанского мы, естественно, перейдём на более серьёзные вещи. И там уж закусывать придётся много.” Сэм усмехнулся – немного нервно, по мнению владельца клуба. “Звучит, как угроза, Макс.” “Всего лишь план на вечер, здоровяк.” “Ты мало понимаешь разницу между планами, обещаниями и угрозами.” “Зато я понимаю, что ты пытаешься экономить, хотя я уже объяснил, что это ни к чему.” “Не пытаюсь. Просто не сильно голоден.” “Потому что тебе готовит кто-то ещё?” Пёс взглянул на него с неприкрытым удивлением. “Ты с дубу рухнул опять?” – не полез за словом в карман стриптизёр. Его начальник пожал плечами и принялся разливать шампанское. “Проверяю, только и всего. Я ж не из тех, кто умеет делиться. А ты, Самуэль – лучшее, что со мной случилось за всю мою жизнь, поэтому… сам понимаешь. Без кровавой бойни не отдам.” “Кроличьи территориальные тенденции, знаю.” “Дело не в тенденциях, а в тебе. Мне важно, чтобы тебе было комфортно, знаешь ли. Да и потом, хотя бы один из нас должен нормально есть.” Выражение лица танцора сменилось снова. Маленький отблеск вины проскочил в его взгляде, а голос зазвучал тише. “Еда – не единственный комфорт в жизни. Да и насчёт нормальности ты загнул: ем я явно больше здоровой нормы…” И тут Сэм осёкся. Макс придвинулся ближе с заинтересованным лицом. “Продолжай, Сэм. Кто сказал тебе такое? Один из врачей, по которым ты ходишь в последнее время?” Пёс отвёл взгляд, крепче сжав вилку (которая так и не успела окунуться в миску с салатом). Макс не отступал. “Сэм… Ты боишься говорить мне потому, что там что-то серьёзное? Думаешь, я перестану тебя любить из-за этого?” Стриптизёр снова встретился глазами со своим начальником – виновато, неловко. “Примерно на 40 процентов я придерживаюсь такого подозрения, да.” Макс лишь усмехнулся и нетерпеливо обвил маленькие пальчики вокруг своего бокала, бессловно намекая, что Сэму стоило сделать то же самое. “Ну и кто с дубу рухнул тут? Давай говори, что случилось. Если тебе нужны бабки на лечение, я найду, не бойся.” Сэм вздохнул. Глубоко, обречённо. Отложив вилку на салфетку рядом, он заговорил снова; голос его был всё так же тих. “В последнее время, я много устаю. На работе это заметнее всего: одышка, двигаться тяжело, давление высокое. Врачи мне ничего удивительного не открыли – всему виной лишний вес, и, если я не сделаю с этим что-то, у меня могут быть проблемы с сердцем и серьёзнее, чем раньше.” “В смысле, ‘чем раньше’? В первый раз такое слышу от тебя.” “Не хотел волновать. Да и потом…” Многозначительная пауза стриптизёра вынудила кролика соединить точки самостоятельно. “Ты боялся мне говорить, потому что тебе нужно сбросить дюжину-другую кило для здоровья? В этом драма?” “Ну… да…” – стыдливо признался Сэм, – “Учитывая твои, эм… предпочтения по части внешности, я думал, ты потеряешь ко мне интерес, если я похудею…” – продолжение ‘я не хотел потерять работу, потому что у тебя стоит только на пухленьких’ осталось висеть в вакууме недосказанности. Макс, однако, всё понял. Он мог быть торчком, мудаком и пахабником, но он не был идиотом. Белые пальчики оставили бокал игристого в покое, потянулись к собачьей ладони и ухватились за неё так крепко, будто она была бортом лодки, а Макс – утопающим моряком. “Сэм. Помнишь, когда я как-то раз перебрал с веществами, и ты довёз меня до дома, скормил мне свои анти-депры, чтобы быстрее отпустило, да ещё просидел рядом всю ночь и накормил под утро?” Улыбка снова тронула Сэмовы губы. “Как такое забудешь?” “И помнишь, что я тебе тогда пообещал?” “Что будешь принимать только свой Аддералл не выше прописанной дозы, не догоняться ничем другим по ходу рабочих часов и пытаться нормально спать и есть.” “И ровно это я сейчас и делаю. Ну, как…” – тут кролик кокетливо улыбнулся, демонстративно вытерев розовый носик костяшкой указательного пальца, – “Стараюсь делать. Но очень сильно стараюсь! И знаешь, что? Мне кажется, моё общее самоощущение стало гораздо лучше. Я уже давно не чувствую себя, как оголённый нерв. Не курю по пачке в день. Спать могу дольше, чем 20 минут за раз. А самое главное…” – Макс придвинулся ближе к своему возлюбленному, сжав его ладонь сильнее, – “Теперь больше лаве остаётся, чтобы тратить на тебя, дорогой мой Сэм.” Стриптизёр покачал головой. Тем не менее, рука, на которой лежала ладонь Макса, ответила нежностью на нежность, и бурые пальцы переплелись с белыми. “Вот никак не ожидал, что ты пожертвуешь своими фетишами ради меня, Макс.” “Потому что дурак ты. Серьёзно думал, что ты мне нужен больше жирным, чем живым?” Сэм не ответил сразу. Он элементарно потянулся к начальнику и без особых стеснений поцеловал его – не так пылко, как мог бы в приватной обстановке, но достаточно, чтобы сердце Макса ёкнуло от мысли “мой огромный верный сексовый пёс выражает привязанность в общественном месте, в ресторане, на глазах у плебса, помогите, я сейчас помру и кончу одновременно…” Когда Сэм отстранился, черты лица его, наконец, выглядели расслабленнее: ни хмурости, ни нервозности, ни вины. Лишь благодарная безмятежность и преданное доверие, полностью утонувшие в осознании, что он обожает этого бессовестного длинноухого негодяя, которым отчаянно обожаем сам. “Наверное, я – и правда дурак,” – признался пёс, – “Нелегко тебе со мной будет ближайший остаток жизни”. “Ничего,” – блаженно улыбнулся Макс, не сводя с него трепетного взгляда, – “Твоя дурашливость того стоит”.