Alma mater

      Дрю заглушила машину и только тогда ощутила странное напряжение в мышцах, как будто ей снова тринадцать и она в попытках впечатлить Клариссу тренируется на арене.       Вот только ей давно уже не тринадцать и ищет она не одобрения подруги. Дурацкий университет, дурацкие задания и даже ее собственное желание такое дурацкое и сложное… Дрю в последний раз сжала руки на руле, а потом нацепила улыбочку и даже пару раз ударила себя по бёдрам. Интервью провести было необходимо, отступать страшно, а, если вдруг что-то произойдет, она всегда сможет поплакаться в плечо Джексона. Он где-то в городе, про это нельзя было забывать.       Дверь машины хлопнула, и Дрю в последний раз провела пальцам по корпусу. Машину не украдут в метрах от тоннеля, но гречанку в римском лагере точно не ждёт ничего хорошего.       — Мисс, документы пожалуйста, — высокая девушка прислонила копьё к стене тоннеля, и Дрю задумалась, сможет ли она убить одними только сильными руками.       Кларисса могла.       Дрю передала свои бумажки и подождала, пока часовая не сверит все цифры (как будто кто-то телосложения Дрю действительно выбрала бы пролезть в римский лагерь нелегально и подраться с римлянками). А после отступать было уже поздно — в конце тоннеля виднелась фигура миссис Крейцер.       Она улыбалась той улыбкой, какую часто показывают в фильмах на лицах взрослых опытных женщин. Она словно бы знала все твои проблемы, потому что и сама проходила через такое. Это была улыбка матери, какую Дрю никогда не видела на лице мачех или Афродиты — только у Силены.       — Дорогая, здравствуйте. Рада, что вы доехали, не заблудились?       Дрю прикусила язык, чтобы не сказать, что все гречанки выучили до секунды нахождение тоннеля в Рим — отправление греческой части семёрки на поиски Перси и возвращение Джейсона и все, что произошло после, ещё снилось в кошмарах.       — Нет-нет, я… Позвонила Перси, другу своему, он подсказал, где свернуть, — Дрю поправила рюкзак на спине и вдруг выдохнула. Перси — друг, и он в Риме, и в тартар все. Пайпер пережила Рим и войну, Дрю слишком себя уважает, чтобы не справится с одним дурацким интервью. Даже если ее руки тряслись в течении всего поиска информации о любимой журналистке детства, пропавшей со всех радаров после аварии.       — Тогда чудесно. До дома сейчас пешком дойдем, я вас накормлю и отвечу на все вопросы… Чудесно, что вы знаете про наш мир, и я могу не придумывать оправдания, — миссис Крейцер взмахнула рукой.       — Мы идем к вам домой? Я полукровка, мало ли что натворю…       — Я тоже дорогая, говорю же, чудесно, что придумывать смертные оправдания будете вы в своей работе, а не я.

***

      Скарлетт зло переставила сковородку соседки на ее полку в холодильнике. Сама Скарлетт последнее время мало готовила — у соседа Тео оказались слишком большие проблемы с глазомером порций еды, как для гениального воеводы — но это не давало право всяким гомофобкам занимать ее полки в холодильнике.       — Скар, ты здесь? — мама в трубке прервала свой рассказ.       — Да-да, мам, пытаюсь место в холодильнике найти. Мне сосед Тео тортик передал, — она обернулась к телефону, лежащему на столе.       — Ты так его и не увидела? Он хотя бы знает, что это не Тео все ест, а ты?       Скарлетт закатила глаза. Конечно, она видела Перси Джексона, и, конечно, он знал о ней, он же не идиот. Просто Тео слишком уважал личное пространство соседа, чтобы приводить Скарлетт в те дни, когда Перси дома.       — Ой все, давай возвращайся к той горячей девушке, которой ты давала интервью. Ты же передала ей, что она горячая? Я не переживу, если единственное ее мнение обо мне это то, что я завалилась домой посреди вашей встречи с жалобами на брата, — Скарлетт, наконец-то убрав торт, закрыла холодильник и сложила руки на груди. Она даже не знала, любит ли эта девушка девушек, но Скарлетт обязана была попытаться.       — Я уверена, ты уже большая девочка, и сможешь сама ей это написать.       И только тогда Скарлетт поняла, что за номер телефона мама прислала вчера вечером.