Мир на краю Вечности

Зензи Акили Тау покинула деревню Иналати, когда звезды уже погасли в небе, а Податель Жизни еще не начал свое восхождение. Проходя мимо молельни, расположенной на деревенской площади, она увидела старого Шупили, деревенского святого, мирно дремавшего, раздвинув два головных раздела, чтобы дать отдых мыслям и отпустить Сияние. Его глаза были закрыты, и старое, сморщенное личико казалось пронизанным светом. Зензи вздохнула, сделав жест почитания тому, кто с момента осознания находился в поклонении Матери, отдавая ей свою кровь и черпая её Свет.  Зензи была слишком буйна, слишком неподатлива. Иногда старая Зури ворчала на неё за её неугомонность, за то, что невозможно было уследить, куда она помчалась в следующее мгновение. Зензи Акили Тау была кем угодно, только не будущей Госпожой Матушкой.    Дорога вела мимо старых развалин к священному месту. Оно считалось запретным для всех, но разве что-то могло остановить дочь Госпожи Матушки Зури Акили Тау? Ни-че-го-шеч-ки! Даже её престарелый наставник Кинто. А именно он и вышел навстречу Зензи, когда она уже почти добралась до металлической плиты, укрывающей вход в пещеру. –Ну, разумеется, дитя Зури влезет кхингу в пасть, если там запахнет беспокойством, – сказал он со своим обычным добродушным выражением лица, – это место запретно, Зензи, разве ты не помнишь? –Существо из сна говорило мне, что задыхается под тяжестью камней, – Зензи виновато пошевелила головными разделами, открываясь для мыслей наставника, – оно стенало от этой тяжести и молилось о помощи. И думаю я, что оно способно помочь нам в том беспокойстве, что грядет. Кинто чуть заметно сдвинул надглазные щитки, что означало волнение. Ну, разумеется, прочел её мысли и память, понял, что не пустой сон привиделся ей. Положил руку ей на плечо, успокаивая и в то же время размышляя над увиденным. Зензи прикрылась и стояла молча, не делая попыток освободиться. Кинто Бали Кьерроффан был одним из немногих, кому она доверила бы и собственный хлекк, и посмертие. –Идем, – наконец, произнес он, убирая руку, – грешить, так вместе. Пусть не скажет никто, что килла Кьерроффана пошла во тьму раньше наставника. Зензи на миг коснулась своими головными разделами разделов наставника, на мгновение, проявляя полное доверие и восторг, затем последовала за ним, когда он двинулся к входу в пещеру.      Внутри было темно, пахло плесенью, лишайниками и влагой. Но Кинто вполголоса велел Зензи особым образом сместить головные разделы, и, к её удивлению и восхищению, мир обрел яркость и четкость. Это был великолепный урок, и Зензи постаралась запомнить его, несколько раз отключая восприимчивость к тьме и снова совмещая разделы так, как было нужно. –А почему, учитель?– спросила она потихоньку, идя бок о бок с наставником по широкому коридору. – Почему это место запретно? Здесь ведь нет ничего такого. –Мне ведомо лишь то, что я слышал от моих учителей, – задумчиво произнес Кинто, – они же – от своих, и так длилось поколениями. Хранители Знаний первого поколения получили это знание от существ прежнего мира, что сгинули во тьме времён. Зензи поежилась, чувствуя прохладное дуновение на спине. Всё, что слышала она от наставника, это то, что до их мира были иные, странные, а порой и беспокойные миры. И существа совсем другие, жившие в этом беспокойстве всю жизнь. –Я слушаю тебя, учитель мой, – сказала она, с волнением думая о пропасти времени, лежавшей между их миром и теми, странными. –Много сотен тысяч обходов и поклонов Матери вокруг Подателя Жизни были существа, совсем другие, чем мы, – сказал Кинто, останавливаясь перед сплошной стеной и касаясь маленького квадрата на самом краю, – они были настолько переполнены беспокойством и страхом, что низвергли свой мир в пламя, пытаясь уничтожить друг друга. Последние существа того страшного мира покоятся согласно преданиям и легендам под этой горой. Их усыпили мудрецы их времени и мира, чтобы сохранить хлекк их странной и беспокойной породы. –Мне бы хотелось увидеть их, этих существ, – сказала Зензи, для которой беспокойство было самым сладостным чувством, – какие они? Как жили? Я бы о стольком хотела расспросить их! –Если они всё еще живы и хлекк их уцелел в потоке времени, – спустил её на землю Кинто. С пугающим треском и гулом стена начала медленно, бесконечно медленно распадаться на несколько частей, и каждая из частей уходила в сторону. Из открывшегося прохода потянуло застоявшимся воздухом и запахом неописуемой древности. –Пока не проверим, не узнаем, – храбро сказала Зензи и шагнула в место, где не было никого живого много сотен тысяч Поклонов.