Отравленное доверие

Три часа после предательства лоялистов

      За все годы, проведённые рядом, Томас никогда не видел Дауда таким. Он видел его обеспокоенным, разочарованным, даже страдающим от боли. Но не таким. Никогда не молчаливым и не трясущимся от гнева, забившимся в угол клетки.       Клетки Соколова, или той, что, по крайней мере, называлась так до сегодняшнего вечера. Мартин приказал своим людям переместить королевского лекаря в мастерскую. Теперь они с Пьеро находились под охраной ополчения. Томас слышал, как стражники — когда-то лорда-регента, а теперь Хевлока — патрулируют внутренний двор снаружи. Они были громкими, хриплыми, взволнованными тем, почему их сюда назначили. Власти никогда раньше не собирали столько еретиков в одном месте.       Томас инстинктивно вздрогнул от внезапного резкого звука чего-то лязгающего о металл. Ардан ударил кулаком по прутьям клетки.       — Сектантские ублюдки...       — Угомонись, еретик! Или я войду и сломаю эту кривую кучу дерьма, которую ты называешь носом.       — Гребаный ублюдок…       Томас поймал китобоя за руку, прежде чем тот успел замахнуться снова.       — Спокойнее.       Древняя музыка однозначно придавала смотрителям уверенности, но все они по-прежнему были заметно на взводе. Напряженные плечи, пальцы, постукивающие по саблям. Под золотыми масками их взгляды то и дело устремлялись к их клетке. Напряжение делало мужчин непредсказуемыми, и вспыльчивость Ардана никому не помогала.       — Не выводи их из себя, — тихо предупредил Томас. — Только не так. Не пока мы заперты.       Ардан выругался в его адрес, но у него хватило здравого смысла отойти от решетки. Он знал, что Томас прав. Их обстоятельства были достаточно шаткими, чтобы испытывать удачу на этот раз. Какая бы удача у нас ни осталась, мрачно добавил Томас про себя.       Он потер виски от неумолимого гула музыкальных шкатулок культистов. Четверо назначенных ими смотрителей разместились в каждом углу склада, и хитроумные приспособления были крепко прижаты к груди; рычаги постоянно поворачивались, поворачивались и поворачивались, пока от слишком долгого созерцания этих движений у Томаса не поплыло перед глазами.       Вместо этого он провёл ещё один подсчёт ребят. Фёдор, Ринальдо и Кирон справа от него; Владко и Юрий ближе всех к двери клетки; Куинн и Дженкинс дальше всех. Ардан тяжело опустился рядом с близнецами. Энтони был неподвижен, словно статуя, в то время как Рафа расхаживала вокруг.       Пять шагов, остановка, поворот, пять шагов, остановка, поворот.       Томас знал, что от нервов она постоянно так делает. Они были пленниками уже несколько часов, и очень немногие из них могли выносить заточение так долго, не после свободы, которую Радшор предоставлял им на протяжении Чужой знает скольких лет.       Тяжёлый стук, донёсшийся из-за склада, заставил пол физически задрожать. Томас нахмурился, прежде чем звук повторился снова, и шум стал ему знаком. Толлбой. Хевлок, конечно же, не хотел рисковать, пока держал их здесь взаперти.       Легкий толчок в руку заставил его снова вздрогнуть.       — Том.       Куинн придвинулся к нему ещё ближе. Он осматривал клетку со стороны Томаса, как будто что-то искал.       — Ты тоже заметил?       Томас сдержанно кивнул и тихо ответил:       — Эолоса здесь нет.       — Мартин не знает.       — Нет. Он бы уже послал кого-нибудь на поиски.       — Как ты думаешь…       — Эолос успеет вовремя? — Томас почувствовал, как у него самого сжались челюсти. Рациональная часть его души боролась с надеждой, которую он испытывал с тех пор, как провёл первый подсчёт китобоев и обнаружил отсутствие молодого парня. — Я не могу этого сказать, Куинн.       — Если он успеет…       — Когда он успеет.       Куинн проигнорировал его.       — Тогда ты знаешь, что остальные придут за нами. Эолос отправился бы за ними. Музыка, конечно, не сможет остановить всех наших.       Томас оглядел музыкальные шкатулки. Это правда, всего их было четыре. Но с ними явно что-то сделали; музыка была мощнее, чем он когда-либо слышал. Мартин прекрасно использовал свои связи.       — Мы не можем просто стоять и ждать, — наконец сказал Томас. — Что бы ни случилось, когда бы это ни случилось, Куинн, просто держи ухо востро. Прямо сейчас мы мало что можем сделать.       Куинн скрестил руки на груди и несколько раз от волнения подпрыгнул на носках. Наконец он перевёл взгляд на Дауда.       — Корво тоже здесь нет.       Нет, его не было. И того факта, что Дауд не пошевелился и не издал ни звука с тех пор, как его затащили сюда с окровавленными кулаками и ещё большим количеством крови, забрызгавшей пару сопровождавших его культистов, было достаточно, чтобы сказать Томасу, что Корво, скорее всего, вообще не придёт.       — Может быть, он тоже сбежал, — в голосе Куинна звучало такое же сомнение, какое чувствовал Томас, пока они оба наблюдали за Даудом с безопасного и почтительного расстояния. — Они бы ничего ему не сделали. Не могли, — сказал китобой. — Я уверен, что с ним всё в порядке.       Томас не ответил.

***

Четыре часа после предательства лоялистов

      Императрица сбежала. Никто не осмеливался объявлять об этом в пределах слышимости, но слух Томаса к этому времени обострился до предела. Стражники на улице сменились полчаса назад, и он различал разные разговоры то тут, то там. Пропавшая. Сбежавшая. Десяти лет от роду, конечно, далеко уйти не могла. Лорд-регент Хевлок в ярости, я рад, что не состою в поисковой команде.       Лорд-регент Хевлок. Дженкинс тоже услышал эту часть, и Томас ударил китобоя ботинком по голени, чтобы тот не фыркнул вслух.       По-прежнему не было никаких упоминаний ни об Эолосе, ни о лодочнике. Ни о Корво. Томас не знал, воспринимать это как обнадёживающую новость или нет.

***

Пять часов после предательства лоялистов

      Судя по тому немногому, что он мог разглядеть на верхних этажах склада, наступила ночь.       — Почему они держат нас здесь? — вопрос Ринальдо прозвучал шёпотом, когда Томас проходил мимо него. Он, должно быть, в пятидесятый раз мерил шагами клетку. Возможно, в шестидесятый. — Я думал, они уже должны были отвезти бы нас на площадь Холджера.       — Они будут держать нас здесь до тех пор, пока Хевлок официально не займет пост регента, — ответил Фёдор со стороны Ринальдо. — Перевозить дюжину еретиков через весь город без санкции парламента — глупый шаг. И Мартин, и адмирал, боюсь, не дураки, — похвала китобоя звучала крайне кисло. — Я полагаю, с помощью Пендлтона Хевлоку не потребуется много времени, чтобы подтвердить свой титул.       — Я думаю, Мартин тоже отправился, чтобы получить титул Верховного Смотрителя, — усмехнулась Рафа. — Если дневник Кэмпбелла не обеспечил бы ему эту должность, то эта новость, безусловно, обеспечит, — сказала она, обводя жестом клетку.       Энтони согласно промычал.       — Надеюсь, что пятно дерьма попадет на его нарядную мантию на церемонии инаугурации.       — Или он сломает себе шею, — добавил Юрий.       Томас проигнорировал их и подошёл, чтобы положить руку на плечо Кирона. Китобой практически дрожал от переживаний. Томас знал, что в детстве его продали на бойцовский ринг в Дрисколе, и они всегда держали бойцов запертыми в клетках на ночь.       — Ты в порядке?       Кирон сумел кивнуть.       — Это… Всё это только начинает доходить до меня. Со мной всё будет в порядке, не волнуйся.       — Но я волнуюсь, — мягко сказал Томас, хотя с этим мало что можно было поделать, поскольку они были ограничены.       — Я бы приберёг наше беспокойство для босса, — Кирон бросил взгляд на Дауда, скривившись. — Что, во имя Бездны, произошло на чердаке?       — Они все оказались подонками, вот что произошло, — выпалил Дженкинс, прежде чем Томас смог попытаться ответить. — Бесхребетная, кровожадная мразь...       — Дженкинс, — предупредил Томас.       Дауд никак не отреагировал, но Томас не хотел даже случайно на него надавить. Не зная точно, что произошло там, над баром.

***

Шесть часов после предательства лоялистов

      Он ещё раз взглянул на четверых смотрителей, захвативших их в плен. Они не менялись сменами, не желая останавливать музыку ни на секунду. Проведя на ногах весь день и часть вечера, культисты явно устали, хотя их музыка всё ещё гремела в том же устойчивом темпе. Может быть, там появится лазейка, шанс для того, чтобы магия Томаса просочилась сквозь постоянный гул, и он смог бы застать их врасплох.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — прошептал ему Фёдор. — Это не сработает.       Куинн оживился.       — О чём он думает? Том, о чём ты думаешь?       — Он думает о том, чтобы застать их врасплох, — ответил Фёдор. — При условии, что они все потеряют бдительность в один и тот же момент. Но он этого не сделает, потому что знает, насколько это глупо и безрассудно.       Томас почувствовал, что его гордость несколько пошатнулась. Он скрестил руки на груди, пытаясь придать себе более властный вид. Это был точно такой же жест, который он видел у Дауда в течение многих лет. Как часто он делал подобное, подумал Томас. Он был удивлен, что не замечал этого до сих пор.       — Мы не можем...       — Оставаться здесь? — Фёдор приподнял бровь. — Томас, в настоящее время у нас нет особого выбора в этом вопросе.       — Ни хрена себе, — пробормотал Юрий.       — Я имел в виду... — Томас увидел, как один из Смотрителей устало переступил с ноги на ногу, и музыка сбилась в темпе, когда он это сделал. Томас незаметно попытался задействовать всю магию, на которую был способен. Он смущенно фыркнул через нос, когда ничего не произошло. — Я имел в виду, что мы не можем ждать чуда.       — Ты был тем, кто проповедовал о терпении чуть ранее, Томас, — многозначительно сказал Куинн. — Но я уже говорил тебе. Эолос сбежал, и остальные придут за нами.       — Куинн, — Фёдор вздохнул, сведя брови большим и указательным пальцами. — Что нам нужно, так это простой, реалистичный и разумный, — он бросил на Томаса пронзительный взгляд, — план. Никаких внезапных нападений, никакого ожидания спасения, в приходе которого мы даже не можем быть уверены. Итак, у меня было много времени, чтобы обдумать наши варианты, и вот что я предлагаю…       Склад содрогнулся, когда снаружи прогремел взрыв. Затем от тяжелого удара металла о бетон по зданию прокатилась ударная волна. Либо Толлбой упал, либо кто-то его снёс. Судя по мгновенным крикам часовых и торопливым шагам, пересекающим двор, Томас взмолился Бездне, чтобы был последний вариант.       — Твое предложение, Фёдор, — приказ Дауда был грубым и отрывистым, но от его звука Томаса охватило облегчение.       — Вон, сэр. — Фёдор мотнул головой в сторону рычага возле двери, затем на канализационный люк в дальнем углу клетки. Во время допроса Соколова он служил подстраховкой, чтобы убедиться, что вызванные Корво крысы могут быть благополучно выведены. — Юрий достаточно мал, чтобы там поместиться.       Ещё один взрыв, затем ещё, отозвался эхом за четырьмя стенами склада. Внезапность происходящего снаружи заставила смотрителей ослабить бдительность, их взгляды с тревогой были прикованы к двери, а не к клетке. Древняя музыка не прекратилась, но из-за того, что культисты сосредоточились на чём-то другом, звук начал заикаться и ослабевать по мере того, как они замедляли вращение ручек.       Дауд строго кивнул в сторону Томаса. Томас посмотрел на колесо от рычага за решеткой и нарисовал Тайную связь. Это было похоже на попытку ухватиться за что-то, находясь по грудь в воде, но он оттолкнулся, и ощущение вызова этого зеленого луча света, каким бы хрупким и колеблющимся он ни был, было похоже на победу.       Колесо повернулось, и металлический скрежет открываемого канализационного люка, к счастью, был скрыт шумом снаружи. Борясь с музыкой, Томас сделал последний сильный рывок, и Юрий соскользнул в канализацию, прежде чем люк захлопнулся.       В тот момент, когда это произошло, один из Смотрителей прокричал:       — Ни на секунду не прекращайте играть! За всё, что находится за пределами этих стен, отвечает стража. Будьте бдительны, братья!       Всё произошло чуть более чем за десять секунд. Культисты ничего не заметили.       Томас наслаждался коллективным гулом китобоев, выражавшим облегчение и предвкушение, прежде чем полностью отдаться во власть древней музыке. Ему казалось, что он пробежал пять районов, судя по тому, как дрожали его мышцы и на лбу выступили капельки пота. Тем не менее, он сомневался, что другой китобой здесь смог бы так долго собирать свою магию в таких условиях; связь Томаса всегда была незначительно, но сильнее, чем у других.       Рука Дауда поддержала его, когда он начал раскачиваться. Дыхание их лидера было прерывистым. Томас иногда забывал, что Дауд был единственным источником их способностей; притяжение, должно быть, истощило его так же сильно, если не больше.       — Сэр. Снаружи…       — Сейчас это не наша забота, — теперь в тоне Дауда было что-то более твёрдое, решительное. — Канализационная труба ведёт к берегу. Если Юрия не увидят, это не займёт много времени. Будьте готовы к переезду.       Томас попытался разобрать выражение глаз Дауда. Они были мрачно устремлены на Смотрителя, ближайшего к лестнице. Того, чьи окровавленные перчатки лучше всего соответствовали царапинам на кулаках самого Дауда.       — И как только Юрий вернётся, сэр. Что нам делать со смотрителями?       Ответ Дауда сквозь стиснутые зубы прозвучал без колебаний.       — Убейте их всех.

***

Семь часов после предательства лоялистов

      Пара канистр с удушающей пылью с грохотом упала с верхнего этажа, приземлившись между смотрителями и окутав их густым, мутным дымом. Дауд переместился из клетки в ту же секунду, как оборвалась древняя музыка.       Томас последовал за ним, подозревая, что он, вероятно, был единственным китобоем, который смог так быстро подключиться к Связи в условиях внезапного отсутствия музыки. Он зашёл за спину одному из культистов, вытащил его меч и ударил прежде, чем тот успел обернуться.       Когда он осмотрел склад, то увидел, что трое других уже мертвы. Хотя один всё ещё задыхался от раны в горле, корчась у ног Дауда. Томас наблюдал, как Дауд опустил ботинок на шею культиста, и та щелкнула.       Когда пыль рассеялась настолько, что можно было разглядеть дальние стены, на лестнице наверху показался Юрий. И рядом с ним…       — Тинан?       Юрий ухмыльнулся.       — Смотрите, кого я нашёл.       — Томас, — Тинан кивнул в сторону Томаса, а затем Дауда. — Босс. Эолос сказал нам, что вы попали в затруднительное положение. Подумал, лучше мы придём и посмотрим сами.       Между прутьями Куинн с ухмылкой посмотрел на Томаса.       — Я же тебе говорил.       — Во имя Бездны, вы вовремя, — Ардан постучал костяшками пальцев по дверце клетки, выжидающе глядя на Юрия. — Ты не возражаешь?       — Спасибо за спасение, умник, — Юрий стащил перочинный нож с одежды одного из смотрителей и вставил его в замок клетки, открывая её. Мартин не позволил никому из своих людей взять ключ; тот, несомненно, всё ещё был у него.       — Ты должен быть благодарен, что я вернулся за тобой, — добавил Юрий, содрогаясь. — Эта канализация была отвратительной.       — Эффект музыки скоро пройдёт, Ардан. Побереги силы, — вздохнул Фёдор, удерживая китобоя от попыток пролезть сквозь решётку и измотать себя. — Это что, наша компания устраивает проклятый шум снаружи?       — Совершенно верно. Сам снял одного из Толлбоев, — ответил Тинан, когда замок поддался. Юрий потянул дверь на себя. — Рульфио собрал сюда всех, как только Эолос рассказал нам, что происходит. Я наткнулся на Юрия вскоре после того, как прервался, чтобы пойти поискать вас.       — К счастью, музыка не так отчётливо доносилась до верхних этажей, — сказал Юрий, похлопывая Тинана по плечу, — а у кое-кого хватило здравого смысла прихватить с собой немного удушающей пыли...       Снаружи, во дворе, раздался ещё один хор выстрелов, и через несколько секунд последовал шипящий удар электрического разряда Толлбоя.       — Наши сопротивляются, но вокруг много стражников. Один Толлбой ещё на ногах, — предупредил Тинан, уже готовя спусковой крючок своего наручного арбалета. Он повернулся к Дауду. — Приказы, сэр? Взять в плен или убить?       Дауд наклонился, чтобы поднять одну из сабель упавшего Смотрителя. Когда его пальцы сомкнулись на рукояти, Томас увидел силу его хватки, как крепко сжаты костяшки пальцев.       — Убейте их всех, — приказал он. Его руки дрожали. — Но Мартина оставьте мне.       Прошло достаточно много времени со смерти императрицы, с тех пор как Томас в последний раз слышал столько жажды крови в голосе их лидера. Это было время, когда они были ничем не лучше любой другой уличной банды Дануолла, убивая за деньги без зазрения совести и сомнений. Томасу вспомнились те дни, пока он присоединялся к остальным в зачистке «Песьей ямы» от стражников Хевлока.       На их стороне была внезапность. Ни один стражник не ожидал, что они сбегут, по крайней мере, думая, что древняя музыка удержит их в старых собачьих клетках. Как только дверь открылась и каждый китобой подобрал упавшее оружие, началась быстрая и жестокая резня.       Второй Толлбой упал меньше чем за минуту. Томас успел увидеть, как Дауд и Закари спрыгнули с хитроумного устройства, прежде чем оно рухнуло на землю. Офицер, сидевший на посту управления, был раздавлен и проткнут одним из его металлических когтей.       — Томас! — Китобой едва расслышал, как его окликнули по имени, из-за лязга стали и бесполезных и безумных криков стражников. Но он быстро заметил Рульфио, подающего ему знак с балкона мастерской Пьеро. — В пабе ещё люди, они забаррикадировали двери! Выведите их, мы разберемся со всеми, кто остался здесь!       Томас наблюдал, как Рульфио шёл рядом с Даудом, рядом со ступенями, ведущими в доки. Старший китобой много лет не участвовал в заказах; ему всегда больше нравился Радшор, он предпочитал тренировать своих, а не отправляться в город. Томас был почти удивлён, увидев, что навыки этого человека остались такими же отточенными, когда они с Даудом сражались спина к спине, отбиваясь от охранников, стоявших у берега.       Томас собрал Ринальдо, Владко и Леониду и выглянул в одно из разбитых окон паба. К тому времени, как они избавили каждую комнату от охранников Хевлока, снаружи воцарилась тишина, нарушаемая только шумом ветра над рекой снаружи. Томас вышел к ковру из распростёртых окровавленных тел, разбросанных по всему двору ровным слоем.       Стон слева от него мгновенно привлёк его внимание.       — Фёдор, — Томас поспешно подошёл к китобою, где тот привалился к боковой двери паба.       Китобой покачал головой, осторожно прижимая сломанную руку к груди.       — Стражник застал меня врасплох, вот и всё, — дыхание Фёдора было затруднено после драки и, скорее всего, из-за боли. — У этого человека на тот момент не хватало одной руки, надо отдать ему должное, — добавил он, поморщившись. — Нет ничего, что Монтгомери не смог бы исправить, когда мы вернёмся домой.       — Не проявляй к нему никакого сочувствия, — предупредил Ардан, поднимая Фёдора на ноги и крепко обхватывая его рукой за талию. — Ты становишься ужасно неряшливым, Фи. Мне пришлось самому вырубить этого ублюдка из стражи.       Фёдор смущённо пробормотал что-то в ответ, но позволил Ардану помочь ему доковылять до стены рядом со старым временным жилищем Сэмюэля. Едва заметный кивок Ардана через плечо заверил Томаса, что китобой в надежных руках.       Пристальный взгляд Томаса скользнул по двору, оценивая остальных мужчин. Те, кто прибыл из Радшора, явно были вооружены до зубов; среди трупов были разбросаны чеки от гранат, пустые канистры из-под удушающего порошка, окровавленные стальные болты. Китобои, захваченные вместе с ним, были в синяках и царапинах, но, за исключением Фёдора, в остальном казались невредимыми.       — Рада, что мы успели вовремя, — Леонида присоединилась к нему. — Из того, что сказал нам Эолос, смотрители собирались перевести вас на площадь Холджера настолько быстро, как только смогут.       — Я полагаю, таков был их план. Спасибо, что пришли. Я не знаю, что бы мы делали.       Леонида склонила голову, ничего не выражая, но это маленькое движение передало невысказанное «конечно». Затем её взгляд на мгновение метнулся к Дауду.       — Томас, я должна спросить у тебя...       — Томас.       Тон, которым было произнесено его имя, не терпел возражений. Томас кивнул Леониде, извиняясь, и направился в мастерскую.       — Сэр.       — Отчёт.       — Всё зачищено. «Песья яма» снова наша.       Последовала тяжелая и зловещая пауза.       — А Мартин?       Томас собрался с духом.       — Его нигде не было, сэр.       Верхняя губа Дауда скривилась, обнажая зубы. Он всё ещё сжимал саблю культиста так, что побелели костяшки пальцев.       Томас быстро последовал за мужчиной, который повернулся и зашагал в сторону Рульфио.       Старший китобой помогал Соколову и Пьеро поднять дверь мастерской. Пара, должно быть, каким-то образом забаррикадировалась внутри, когда началась драка.       — …Не могу сказать, что я когда-либо ожидал встретиться с самим королевским лекарем, — говорил Рульфио. Его знакомый, беззаботный тон был чем-то вроде утешения после предыдущего хаоса. — По крайней мере, не при таких обстоятельствах. Честно говоря, я предполагал, что рано или поздно у нас будет контракт на ваше убийство. Но нет, это спасение, — размышлял он, сильно и в последний раз толкая дверь мастерской вверх, пока она не осталась открытой. — Забавно, как всё так получается…       Рульфио замолчал, выражение его лица сменилось с весёлого на серьёзное с пугающей быстротой, когда он заметил Дауда.       Их предводитель направился прямо к Соколову.       — Где Мартин?       Рульфио встал между ними, остановив мужчину на полпути.       — Дауд, сейчас не…       — Где он? — прорычал Дауд. На краткий и ужасный миг Томас был уверен, что он направит саблю на Рульфио, чтобы отодвинуть его в сторону.       — Мартин и адмирал сбежали вскоре после того, как начались взрывы, — бесстрашный Соколов подошёл к ним из теперь уже разблокированной мастерской. Пьеро возился внутри, казалось, ничего не замечая. Томас слышал, как он бормочет себе под нос о неуважительном обращении стражников с его оборудованием.       — Они отплыли на лодке с несколькими стражниками. К этому времени они уже, скорее всего, на другом конце города, так что удачи в их поимке, — добавил королевский лекарь, хмыкнув с отвращением. — Они, без сомнения, спрячутся где-нибудь в уютном убежище, словно крысы.       Дауд протиснулся мимо Рульфио, снова зарычав, когда мужчина попытался остановить его.       — Стой, Дауд, стой! Куда, во имя Бездны, ты идёшь?       — За ними! — Дауд обернулся только в попытке стряхнуть руки Рульфио. — Отпусти меня…       — Тебя убьют!       — Ты понятия не имеешь, что он сделал…       — Дауд, ты не можешь…       — Он умер у меня на руках! — внезапная грубость, боль и ярость в голосе Дауда заставили что-то сжаться внутри Томаса. Он был только рад, что остальные китобои были недостаточно близко, чтобы тоже это услышать. — Эта змея стояла над ним и смотрела, как он умирает, и я намерен сделать с ним то же самое! А теперь убирайся с моей дороги, или я зарежу и тебя тоже…       — Дауд, — твёрдо сказал Рульфио, снова хватая его за плечо. Томас увидел, как ткань пальто Дауда смялась от силы хватки. — Сэмюэль доставил его к нам. Корво в Радшоре.       Прошло уже восемь часов после предательства лоялистов, и с тех пор Томас впервые увидел на лице Дауда что-то, кроме боли.       — Он жив.