Отравленное доверие

      Он происходил из низших слоев общества. Сначала рыбак, затем офицер, затем торговец на чёрном рынке; всегда неразличимый и незначительный на фоне общей картины. Только его Амаранта когда-либо считала его замечательным, пока её, как и его мать и брата, не забрали из этого мира. Теперь остались только её имя, выгравированное на борту его речного катера, и память о ней; и то, и другое медленно исчезало с течением времени, а также с более резкими волнами и ухабами, которые приносили с собой жизнь и вода.       — И такие удары судьбы, как этот, — мрачно подумал Сэмюэль, вытаскивая стальной болт из головы Смотрителя. Звук при этом был густой, хлюпающий и тошнотворный. Но болт может понадобиться ему позже, поэтому он не собирался оставлять его здесь. Из всего, что он нашёл, был только арбалет Эмили, который выглядывал из-под её подушки. Эмили, как подозревал Сэмюэль, взяла его у одного из китобоев. Он был благодарен, что она забыла и оставила его там. Это было бесшумное оружие, гораздо менее способное привлечь внимание, чем его собственный потрёпанный пистолет.       Мартин, должно быть, послал одинокого Смотрителя в башню забрать Эмили, после того как увидел, как Сэмюэль увел её и няню. Слишком важный и могущественный, чтобы самому выполнять грязную работу; внезапно Сэмюэль обнаружил, что осуждает, что в целом было нехарактерно для него. Хотя он чувствовал, что небольшое осуждение и было оправданным, учитывая ситуацию.       Он перевернул Смотрителя на спину и проверил его одежду в поисках чего-нибудь, что могло бы рассказать ему больше о том, что происходило внизу. В кармане нашлась единственная записка с краткими инструкциями.       «Возьмите людей Дауда под стражу. Убедитесь, что девочка не сбежит. Да здравствует лорд-регент Хевлок».       Культист опоздал, нападение Сэмюэля на того вышло крайне удачным. Эолос уже сбежал с Эмили и Каллистой. В одной из соседних квартир была канализационная труба, соединяющая район Старого порта с Радшором. Сэмюэль знал, что на лодке путь был бы быстрее, но «Амаранта» едва вмещала трёх человек. Он не мог в здравом уме оставить Каллисту в башне на произвол судьбы.       Нет, Сэмюэль будет тем, кто возьмёт лодку и будет присматривать за пабом с воды, пока Эолос доставит Эмили в безопасное место и предупредит остальных людей Дауда о предательстве адмирала. И, по крайней мере, у Сэмюэля хватило здравого смысла припрятать «Амаранту» этим утром подальше от берега, подальше от доков. Также хватило здравого смысла предупредить Эолоса обо всём этом. Мартин крайне пристально наблюдал за Корво и остальными, но Эолос, казалось, каким-то магическим образом всегда ускользал от заботливых взглядов Смотрителя. Скорее всего, он считал, что юный китобой был не более чем безобидным ребёнком; друг по играм, с которым Эмили позволяли общаться, чтобы ей не слишком надоедали уроки.       Сэмюэль тоже пытался увести Корво, но Мартин оказался слишком проворен; он положил руку на плечо Китобоя, с улыбкой вкладывая ему в пальцы стакан с виски. Слишком поздно, отругал себя Сэмюэль. Сейчас слишком опасно медлить, нужно просто увести девочку. Казалось неправильным оставлять Корво там, но это то, о чём попросил бы его друг, если бы знал о планах Хевлока.       Сэмюэль всё ещё не до конца знал детали, всё ещё не до конца понимал всё происходящее. Всё, что он знал, это то, что адмирал, Смотритель и аристократ спросили его о чём-то подозрительном, говорили приглушёнными голосами за спинами Дауда и китобоев в течение нескольких дней, и Сэмюэлю это ни капельки не понравилось.       Конечно, он был справедливо осторожен с адмиралом; видеть растущую паранойю Хевлока, в то время как Корво постоянно щадил их цели, было неприятно для Сэмюэля. Но он никак не ожидал такого.       «Да здравствует лорд-регент Хевлок».       Сэмюэль спрятал приказ Смотрителя в кармане пиджака. Он никогда бы не подумал, что Хевлок станет настолько властолюбивым, чтобы использовать невинную маленькую девочку в своих корыстных целях. Адмирал, под началом которого он служил, был благородным человеком. Но некоторые люди иногда оказывались ничем не лучше чумных крыс, когда дело доходило до власти, они не останавливались ни перед чем, чтобы утолить свой голод, и Сэмюэлю было жаль видеть, как Хевлок поддался подобной слабости. Хевлок стал ничем не лучше Хайрема Берроуза, как только понял, чего он может достичь с императрицей; Эмили была всем, что ему было нужно, чтобы контролировать военных. Возможно, чтобы контролировать весь Дануолл. Сэмюэль не знал, как далеко зашли его амбиции, и не хотел знать.       Адмирал не получит Эмили, не тогда, когда этот человек хотел захватить её только для обеспечения своего собственного будущего в качестве нового лорда-регента. Сэмюэль не простил бы себе бездействия. Эмили сбежала. По крайней мере, в этом он убедился.       Когда он собрался спуститься с башни и направиться к своему речному катеру, он услышал безошибочно узнаваемый гул музыкальных шкатулок, проникающий сквозь окна паба. Затем он увидел Уоллеса, приближающегося к плоту у берега, тёмная фигура безвольно свисала с его плеча.       Не в обычаях этого мира, чтобы такие люди, как Сэмюэль, были героями. Изменить ход событий в жестоком и измученном городе, например, за считанные недели? Такие люди, как Корво, были способны на подобную чепуху.       Такие люди, как Сэмюэль, просто стремились удержать мир Корво на плаву.

***

      — На этот раз вы здорово влипли, сэр, — Сэмюэль бросил весло рядом с бесчувственным телом Уоллеса. Корво не ответил, неподвижный и смертельно бледный, как и был, лежа на песке, но Сэмюэль не осмелился предположить худшее. Не в том, что касалось Корво.       И когда он подхватил его на руки, Сэмюэлю показалось, что он почувствовал, как тот зашевелился.       — Нам лучше увезти Вас отсюда. Я не хочу даже думать о том, что ещё они сделают, когда узнают, что её светлость сбежала.       Сэмюэль поморщился, опуская человека в «Амаранту».       — Простите, Корво. Этот смотритель слишком далеко зашёл, — он вернулся на песок, остановился, чтобы перекинуть Уоллеса через плечо, на этот раз гораздо менее осторожно. Сэмюэль опустил его рядом с Корво, в последний раз окинул берег настороженным взглядом, затем завёл двигатель. — Теперь просто держитесь.       Сэмюэль вывел лодку из поля зрения «Песьей ямы» и направился к водам Радшора.       — Эолос доставит Эмили домой в целости и сохранности, не сомневайтесь в этом. Они встретят нас там. Просто держитесь.       Сэмюэль всё ещё время от времени думал, насколько же это была счастливая случайность, что «Амаранта» остановилась так близко от Радшора целые недели назад. В нескольких ярдах от того места, где Корво решил побродить той ночью, сгорбившись у кромки реки и пристально глядя на воду. Сэмюэль с нежностью вспоминал спокойный ум в его глазах, уверенность его рук, когда он отдавал зажигалку и ровнял лодку, пока сам Сэмюэль занимался ремонтом.       Он с самого начала знал, что за человек Корво, какими способностями он обладает. Но Хевлок тоже это знал, и, похоже, он был гораздо менее готов, чем Сэмюэль, принять это. Теперь Корво был здесь из-за извращенных амбиций адмирала. Из-за обмана Мартина и трусости Пендлтона друг Сэмюэля, человек, за которым он последовал в ад и вернулся по следу Делайлы, оказался на пороге смерти.       Только когда течение унесло их глубже в тёмные ущелья центрального Радшора, Сэмюэль вновь рискнул взглянуть на своего пассажира. Всё ещё жив, всё ещё сражается, слава Звездам, но быстро угасает. Всё тело Корво дрожало, тени вокруг его глаз становились темнее, оттенок кожи бледнел с каждой минутой. Сэмюэль не знал, что использовал Мартин, знали ли Рульфио или Монтгомери, как ему помочь, но он должен был надеяться. Поэтому он продолжал везти лодку вперёд. Они должны были быть уже близко.       Сэмюэль хорошо знал эти извилистые тропинки, хотя туман и ничем ему не помогал. Они, должно быть, миновали жироварню Гривза и мост. Кто-то из людей Дауда должен был нести вахту вдоль Старого канала Мосли. Уже недалеко.       — Сэмюэль?       Леонида. Женщина сидела на неустойчивом балконе над ними, едва различимая сквозь густой туман, скрывающий верхние этажи зданий.       И дальше вверх по реке; ещё три фигуры смотрели на них с одного из переходов. Когда Сэмюэль приблизился, он смог разглядеть высокое телосложение Киллиана, каштановые волосы Тинана и мальчика помладше рядом с ними, волосы которого выбивались из-под китобойной маски, слишком большой для него.       — Что во имя Бездны… — Киллиан осёкся, заметив Корво, дрожащего и посеревшего у ног Сэмюэля. — Додж, — рявкнул он своему спутнику, — иди и приведи Ральфа! Сейчас же! — Мальчик бросился бежать к Торговой Палате, в то время как Киллиан опустился на колени, чтобы подхватить Корво на руки. — Что случилось? Что с ним произошло?!       — Я не знаю, что они ему дали, сэр, но в «Песьей яме» больше не безопасно.       Сэмюэль сделал осторожный шаг назад, когда Киллиан и Тинан быстро исчезли, Леонида заняла их место, опустившись рядом с ним. Она кивнула головой на Уоллеса, у которого теперь сбоку на голове набухала красновато-фиолетовая шишка. Сэмюэль не чувствовал за собой ни капли вины.       — Кто это?       — Слуга лорда Пендлтона. Не мог рисковать, оставляя его на пляже, — ответил Сэмюэль. — Я уверен, что он сможет рассказать вам обо всём этом больше, чем я.       Леонида свистнула, и туман вокруг них закружился, выявляя ещё двоих людей Дауда. — Заприте этого в клетках. Найдите меня, когда он проснётся, — отдав приказ, Леонида схватила Сэмюэля за руку. — Со мной, лодочник, — в следующую секунду он снова был рядом с Киллианом и Тинаном, следуя за ними внутрь Палаты через одно из окон.       Киллиан уставился на него в ответ.       — Что, во имя Чужого, там произошло?!       — Хевлок и Мартин предали нас. Я уверен, что Пендлтон тоже с ними заодно.       — Где Дауд? — голос Леониды звучал устрашающе спокойно, но лодочник видел, как её глаза лихорадочно перебегали с вены на вену, где они змеились, фиолетово-синие, под кожей Корво. — Ему и остальным удалось сбежать?       — Я не знаю, что с ними случилось, мне жаль. У меня едва ли был шанс вовремя увести Корво оттуда.       — Ты всё ещё мог этого не делать, — пробормотал Киллиан сквозь стиснутые зубы, заворачивая за угол в лазарет Радшора. — Монт! — Он не стал дожидаться ответа старшего китобоя, прежде чем плечом распахнуть двери.       Сэмюэль поймал Тинана за руку, прежде чем он успел последовать за Киллианом и Леонидой внутрь.       — Эмили… Императрица, — поправил он себя, — она и её гувернантка должны быть на полпути сюда.       Брови Тинана взлетели вверх.       — Сюда?       — Эолос позаботился о том, чтобы увести их подальше от района Старого порта, до того, как адмирал смог бы добраться до них.       — Каким маршрутом они воспользовались?       — Канализационная труба под одним из зданий.       — Наш подземный маршрут? Они поднимутся со стороны Радшор-Гейт, — Тинан похлопал Сэмюэля по плечу. — Отличная работа, лодочник. Я сообщу всем, кто там патрулирует, мы будем разведывать окрестности, пока не найдем их.       Он вернулся к окну, направляясь к подземному выходу из района.       Сэмюэль поспешил в лазарет и увидел, что Киллиан уложил Корво на одну из кроватей. Лодочник оглядел его дрожащее тело. Вены на руках и шее теперь приобрели более тёмный, зловещий оттенок.       — Он почти умер, — тихо произнесла Леонида.       Киллиан свирепо посмотрел на Сэмюэля, стоило тому приблизиться.       — Вы вообще не знаете, что они ему дали? Вы не видели?       — Боюсь, я не видел, сэр.       — Это тивийский яд. Отойди, — Монтгомери оттолкнул Киллиана локтем от кровати и воткнул шприц в предплечье Корво; светящаяся жидкость цвета лайма быстро впиталась в его кожу.       — Характерные признаки, — пояснил лекарь, постукивая пальцем по тёмным венам, проходящим по всей длине запястья Корво. — Его метка, магия Дауда и его упрямство, вероятно, всё, что поддерживает в данный момент в нём жизнь. Я могу кое-что сделать, чтобы ослабить действие яда на его кровь, но, возможно, отрава уже проникла слишком глубоко.       Диагноз был клиническим и, возможно, кому-то показался бы равнодушным. Но Сэмюэль знал, как сильно эти люди заботились друг о друге. Боль в глазах Монтгомери, по его собственному мнению, была довольно плохо замаскирована.       — Ты сделал всё, что мог, лодочник. Выйди и дай мне поработать, — приказал лекарь. — Ты тоже, Киллиан, будь полезен и найди для меня Акилу. Мне понадобится его помощь. Леонида, ты остаёшься. Я надеюсь, что ты сможешь сохранять спокойствие и будешь делать в точности то, о чём я прошу, пока не придёт Акила, — Монтгомери подошёл к стойке, чтобы начать смешивать лекарства, в то время как Леонида начала перемещаться по комнате, собирая флаконы по его указанию.       Схватив с одной из полок что-то похожее на бутылку с кислотой речных хрустаков, Леонида положила руку, на этот раз гораздо нежнее, на плечо Сэмюэля, когда проходила мимо него.       — Ты правильно сделал, что привёл его сюда. Во имя Бездны, он обязан тебе жизнью.       Двери лазарета наполовину закрылись за ними. Сэмюэль остался в заросшем мхом коридоре с Киллианом, ругающимся себе под нос, прежде чем китобой отправился на поиски помощника Монтгомери. Сам лодочник не стал уходить слишком далеко, по крайней мере, до тех пор, пока ситуация с Корво не прояснится.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Додж, спотыкаясь, появился из-за угла, а за ним и Рульфио. Сэмюэль почувствовал, как у него болезненно сжался желудок при виде отчаяния в глазах старшего китобоя; это был взгляд испуганного отца, выражение его лица умоляло Сэмюэля не говорить ему худшего.       — Где он?       — Монгомери держит его там, сэр.       Рульфио, не сбавляя скорости, прошёл мимо дверей лазарета. Додж остался рядом с лодочником, упершись локтями в колени и тяжело дыша от скорости, с которой он доставил Рульфио сюда.       Мальчик посмотрел на Сэмюэля сквозь челку.       — Что происходит? Те люди, с которыми работает Дауд, что-то с ним сделали?       — Боюсь, что сделали.       — Проклятье. Ральф всегда говорит, что никто из них ему никогда не нравился, — сказал Додж. — А где Дауд? И Томас?       Сэмюэлю едва удалось не поморщиться. Он не знал наверняка, что случилось с другими китобоями, но, учитывая древнюю музыку, которую он слышал, и культиста, который пришёл забрать Эмили, вероятность того, что Дауд и остальные теперь в плену у Мартина, была крайне велика.       — Мне нужно будет поговорить обо всем этом с Рульфио.       Додж отрывисто кивнул, нервно переминаясь с ноги на ногу и глядя на лазарет.       — С Корво всё будет в порядке?       — Я думаю, что да, — ответил Сэмюэль, упрекая ворчливую часть себя, которая хотела оспорить уверенность его голоса. — Я думаю, с нашей стороны было бы неразумно недооценивать его. Я просто надеюсь, что я привёз его сюда, имея достаточно времени в запасе.       — Знаешь, Корво самый крутой из нас. Даже круче, чем Ардан, — сказал Додж. — А Монт действительно умный, он поймет, как его вылечить…       Грохот, донесшийся из лазарета, прервал его, и взволнованные голоса Монтгомери и Рульфио донеслись сквозь всё ещё слегка приоткрытые двери.       — Успокойся и дай мне подумать, Рульфио…       — Что, во имя Бездны, они сделали…       — Если ты хочешь, чтобы он умер, во что бы то ни стало оставайся здесь и задавай мне свои вопросы…       — Бездна, Корво…       Глаза Доджа расширились, когда звук сдавленного рыдания Рульфио эхом разнесся по коридору.       — Может, нам пойти и помочь?       Сэмюэль мягко остановил новичка, не дав ему приблизиться к дверям.       — Лучше нам не путаться под ногами.       — Проклятье, сделай что-нибудь, Монт… Должно же быть что-то, этого больше не повторится… Как они могли так с ним поступить…       — Леонида, успокой его или уведи отсюда, мне нужно сосредоточиться.       Акила появился в коридоре как раз в тот момент, когда Леониде удалось вытащить Рульфио из кабинета. Акила бросил на неё вопросительный взгляд, но девушка лишь покачала головой и жестом пригласила его зайти внутрь. Она присела на корточки рядом с Рульфио, когда мужчина прислонился к стене, его плечи дрожали.       Акила запер за собой лазарет на засов, и в коридоре внезапно воцарилась мучительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Рульфио, который закрыл лицо руками.       После нескольких мгновений панического шарканья Додж подкрался к паре и сел с другой стороны от Рульфио, прислонившись к его плечу. Леонида осталась сидеть на корточках там, где была, методично поглаживая руку старшего китобоя сверху вниз. Сэмюэль оставался на своем месте в нескольких футах от неё, не желая вмешиваться больше, чем уже было.       Он чувствовал на себе взгляды проходящих мимо китобоев. Большинство младших были сбиты с толку, старшие сочли разумным держаться подальше или, по крайней мере, не подпускать более любопытных новичков, заметив предостерегающее выражение лица Леониды, чтобы те не приближались к ним.       Сэмюэль знал, что позже к нему будет много вопросов. Как и тогда, когда он впервые прибыл сюда на лодке с Корво. Воспоминания были всё ещё крайне свежи.

***

НЕДЕЛИ НАЗАД      

      Если то, как Ринальдо прижали за шею к стене тем утром, недостаточно хорошо предупредило Сэмюэля о поведении Ножа Дануолла, то сейчас, когда он сидел прямо перед ним, один на один, всего в нескольких футах, это предупреждение до него определённо дошло.       Мужчина пристально оценивал его с другого конца стола. Сэмюэль не боялся; он не сделал ничего, что могло бы угрожать этим людям, ничего, что дало бы повод их лидеру питать к нему отрицательные эмоции. Сэмюэль полагал, что в его страхе не было смысла. Было что-то такое в таких людях, как Дауд; одно их присутствие заставило бы любого, будь то скромный лавочник или закалённый солдат, почувствовать себя неуютно в собственной шкуре, без всякой очевидной причины, кроме того, что они просто находились поблизости от этого человека.       Дауд откинулся на спинку стула, подняв голову, молча давая Сэмюэлю понять, что лгать ему не вариант.       — Ты торговец на чёрном рынке?       — Так и есть.       — Не шпион смотрителей? Или подручный какого-нибудь аристократа, надеющийся выманить нас на работу? — Сэмюэль покачал головой, и Дауд намеренно медленно затянулся сигаретой. — Где ты его нашёл?       — Канцелярия Верховного Смотрителя, сэр. Около заднего двора. Похоже, он был в плохом состоянии.       — Значит, ты просто, — Дауд небрежным жестом помахал сигаретой между пальцами, оставляя за собой шлейф дыма, — подобрал его по доброте душевной?       — Мы встречались раньше, сэр. Добрых несколько месяцев назад, но я всё равно узнал его. Было бы неправильно просто оставить его там на растерзание смотрителям. Я знаю таких, как они, — добавил Сэмюэль. — Аббатство стало очень жестоким с тех пор, как лорд-регент захватил город, и я ни капельки не согласен с их методами.       Что-то, возможно, опасное, промелькнуло в глазах Дауда.       — Ты знаешь, кто мы такие?       — Да, сэр.       — Что мы делаем? Или что мы сделали?       — Я знаю, сэр.       — И всё же ты помог ему. Привёл его сюда, несмотря на то, что ты знаешь о нас.       Сэмюэль кивнул. Затем, поняв, что это, вероятно, недостаточный ответ, сказал:       — Я изо всех сил стараюсь не судить никого, кого не знаю слишком хорошо. Это правда, я знаю, кто вы и что вы сделали, но кто я такой, чтобы говорить, что вы плохие люди, не зная общей картины. Так вот, оставь я его там, это сделало бы меня не лучше тех смотрителей. Всё, что я знаю, это то, что был кто-то, кому нужна была моя помощь. Кто-то, кто, как я полагаю, судя по тому, что я знал о Корво раньше, сэр, был достоин этого.       Холодный, оценивающий взгляд Дауда по-прежнему был прикован к нему, но спустя долгое мгновение мужчина слегка ухмыльнулся и сделал ещё одну затяжку сигаретой.       — Ты умеешь подбирать слова, не так ли, лодочник.       И Сэмюэль понял, что выдержал испытание, которому его только что подвергли.       Дауд открыл рот, чтобы заговорить снова, но двери в кабинет открылись, и его прервал веселый голос Рульфио.       — Вы закончили допрашивать нашего милого гостя?       — Если бы это было так, твоё вмешательство было бы столь же нежелательным, — отрезал Дауд, когда старший китобой приблизился.       Рульфио остановился рядом со стулом Сэмюэля и искоса улыбнулся ему.       — Отличная работа, не так ли? Ты быстро привыкнешь к нему, — он встретился взглядом с Даудом через плечо лодочника. — Со временем.       Ответное рычание Дауда, казалось, не смутило улыбку Рульфио. Во всяком случае, она стала шире.       — Чего ты хочешь, Рульфио?       — Просто подумал, что тебе следует знать, Корво упрямый ублюдок и отказывается отдыхать. Что-то насчёт того, чтобы сообщить вам с Томасом подробности предстоящего визита Верховного Смотрителя в Колдридж.       Дауд вздохнул, отодвинул стул и встал.       — Где он?       — Избавляет кухню от всей нашей еды, по крайней мере от того, что я ему оставил.       — По крайней мере, он не отказывается от еды. Мы возьмем то, что сможем достать, — Дауд обошёл стол и жестом пригласил Сэмюэля подняться. — Иди за нами.       Когда Дауд направился к дверям, Рульфио остановил лодочника, прежде чем тот смог последовать за ним.       — Я знаю, что Дауд этого не говорил, и он не скажет, — сказал мужчина, многозначительно взглянув на удаляющуюся фигуру Дауда. — А я скажу. Спасибо, что вернул нам Корво.       Сэмюэлю не грозила опасность среди этих людей. Теперь он был в этом уверен.

***

      — Сэмюэль.       Грубый голос Рульфио оторвал лодочника от его мыслей. Старший китобой в какой-то момент обнял Доджа, новичок прижался к нему и прикрыл уши, спасаясь от того, что происходило за дверями лазарета. Леонида ушла, вероятно, чтобы разнести весть о предательстве и убедиться, что остальные китобои будут наготове.       — Расскажи мне, что… — голос Рульфио прервался, в нём не осталось и следа от весёлого, самоуверенного тона, который Сэмюэль впервые услышал в кабинете Дауда недели назад. — Расскажи мне, что произошло.       Сэмюэль рассказал всё, что знал наверняка. Что всё началось с того, что Мартин спросил его, знает ли он место вдоль реки, где можно что-то надежно спрятать, — что теперь он знал, что они планировали, чтобы этим «что-то» был сам Корво, застигнутый врасплох и отравленный, чтобы использовать в качестве материала для истории адмирала. Что одержимость Хевлока перехватить контроль у Берроуза разрасталась, превращаясь во что-то ядовитое; что он ополчился на Дауда и на Эмили.       — Девочка в безопасности? — спросил Рульфио.       — С ней её гувернантка и Эолос, который ведёт их сюда, — сказал Сэмюэль. — Тинан спустился вниз, под Палату, чтобы найти их.       Старший китобой посмотрел на макушку Доджа и подтолкнул его локтем.       — Иди и помоги ему. Не повредит, если там, внизу, будет на одну пару глаз больше.       Додж вскочил, явно испытывая облегчение от того, что ему есть чем заняться.       — И следи за своими манерами, она императрица, — добавил Рульфио, прежде чем послушник скрылся из виду. Он снова перевёл взгляд на Сэмюэля. — Ты не подумал взять её с собой на лодку?       — Я планировал держаться как можно ближе к пабу, насколько это было безопасно, может быть, получить лучшее представление о том, что происходит, — сказал Сэмюэль. — Но потом я увидел слугу Пендлтона — резкого парня, который всегда задевал меня не в ту сторону. С ним был Корво в том ужасном состоянии, и я не мог простить себе, если бы не вмешался.       — Тот слуга, где он?       — Уоллес, сэр. Я взял его с нами, Леонида сказала остальным посадить его в клетку, пока он не придёт в сознание. До этого он никому не был нужен.       Рульфио медленно кивнул, казалось, давая всей информации впитаться.       — Остальные?       — Я полагаю, они в плену у Мартина.       — Смотритель. Ну конечно, — китобой провел рукой по лицу и выдавил горький, измученный смешок. — Я думал, что у меня просто паранойя, ты знаешь, я беспокоился о том, что они будут работать вместе, учитывая нашу историю с Аббатством. Никогда не следовало позволять им работать вместе с Мартином. Не после всего, что произошло.       — Нет смысла винить себя, сэр. Мартин всех нас одурачил.       — Только не тебя, — Рульфио смерил его взглядом с головы до ног. — Вы слишком скромны, лодочник, это кажется опасным.       — Я не так опасен, как вы, ребята, далеко не так, — это вызвало у него слабый смешок. — И вы что-нибудь придумаете, вы всегда так делаете. Вытащите оттуда Дауда и остальных, поставите Корво на ноги. Просто подождите и увидите, сэр. Всё образуется.       Ещё один смешок, всё ещё немного грубоватый, но в нём было больше жизни, чем в первом.       — Бездна, я понимаю, чем ты так озадачиваешь Дауда. Жизнерадостность, подобная твоей, в этом городе практически исчезла, — заметил Рульфио.       — Корво всегда… — китобой сглотнул, когда его взгляд вернулся к лазарету. — Всегда любил тебя. Я знаю, что ты присматривал за ним, и я…       Сэмюэль отмахнулся от благодарности, прежде чем Рульфио успел её озвучить.       — И я продолжу делать это после сегодняшнего, сэр. Корво выкарабкается, не сомневайтесь в этом.       Рульфио ошеломлённо покачал головой. На его лице были написаны и боль, и благодарность за слова Сэмюэля.       — Спасибо, — тихо сказал он, и они погрузились в молчание, пока не появился Тинан и не сообщил им, что прибыла молодая императрица.

***

      Столь же потрясённый состоянием Корво, как и Рульфио, старший китобой быстро взял себя в руки — ради Эмили. Внизу, в Торговой Палате, девушка крепко сжимала руку Эолоса. Она тоже была явно потрясена и не была уверена в их новом окружении. Рульфио, должно быть, увидел в ней что-то от своих молодых рекрутов — или, возможно, от более молодого Корво — и посочувствовал.       Китобой постарше выдавил из себя теплую улыбку и заверил её, что она в безопасности. Он даже отвесил поклон, приветствуя её на Радшоре. Эмили хихикнула в ответ, и при этом звуке тяжесть с плеч лодочника немного спала.       Сэмюэль объяснил всё, что мог, молодой императрице и её няньке после того, как их провели на кухню. Эмили слушала, широко раскрыв глаза от ярости, когда Сэмюэль с тяжелым сердцем рассказывал ей о том, почему им так внезапно пришлось покинуть «Песью яму», и о том, что случилось с Корво.       — Я хочу увидеть его! — немедленно потребовала Эмили. — Дайте мне на него посмотреть!       Только Эолосу удалось успокоить её, и теперь она свернулась калачиком около бока китобоя за одним из столов, перед ней стояла нетронутая тарелка с едой. Несколько послушников убрали одну из комнат общежития, но Эмили, несмотря на то, что выглядела уставшей, словно дикий волкодав, была полна решимости бодрствовать до тех пор, пока Монтгомери или Акила не выйдут из лазарета с какими-нибудь новостями.       Как только Рульфио убедился, что императрица и её няня устроились — насколько это было возможно в данных обстоятельствах, — он подозвал Тинана.       — Собери всех, кроме послушников, и приведи их в кабинет. Они должны знать, что происходит, — Рульфио вышел из кухни, сжав плечо Сэмюэля и приказав не выпускать Эмили из виду.       Через два часа китобои были готовы отправиться в район Старого порта с большей частью запасов оружия Радшора. Сэмюэль только надеялся, что они не опоздали.       Рульфио сказал ему несколько слов перед уходом; присматривай за новичками, Акила за главного, если что-нибудь случится, мы вернёмся до восхода солнца, если только нас всех не убьют. Сэмюэль предположил, что последнее было шуткой, но в голосе Рульфио не было ничего особенно весёлого. Старший китобой положил руку Сэмюэлю на плечо, прежде чем уйти; больше он ничего не сказал, но Сэмюэль всё равно почувствовал необходимость улыбнуться в ответ. Может быть, это было для уверенности. В конце концов, Рульфио оставлял Корво здесь; состояние неизвестно, выздоровление под большим вопросом, если судить по выражению лица Акилы, когда тот выходил из лазарета за пузырьком или ингредиентом, хранящимся в другом месте.       Сэмюэль наблюдал из окна кабинета Дауда; Эмили, Каллиста и Эолос стояли рядом с ним и видели, как китобои постепенно исчезали за железнодорожной станцией.       — С ними всё будет в порядке, верно? — юная императрица прикусила губу, Сэмюэль много раз видел этот жест у Корво, когда тот нервничал или был в нерешительности. — Они вернутся?       — Я бы не беспокоился об этом, Ваша Светлость. Они уже проделывали подобные вещи раньше.       Должно быть, это были правильные слова. Эмили лишь прислоняется к его боку и кивает.

***\

      Дауд и его люди вернулись за два часа до восхода солнца, среди них были королевский лекарь и Пьеро, которых Сэмюэль увидел с удивлением и облегчением. Все они были в синяках и крови, а рука Фёдора была на импровизированной перевязи, но, насколько мог видеть Сэмюэль, все были живы. Послушники, и Эолос тоже, выбежали на дорожки поприветствовать их; испытывая облегчение и всё ещё пребывая в шоке от того, что могло произойти нечто подобное. Сэмюэль не винил их, поскольку наблюдал за происходящим из одного из окон в коридоре за пределами лазарета, где он оставался большую часть ночи на случай, если появятся какие-либо новости. Он сам также ещё не оправился ото всех произошедших событий. Он ожидал, что все будут в шоке ещё какое-то время точно.       Сэмюэль наблюдал, как Эмили промчалась мимо остальных и бросилась к Дауду, обхватив его руками за талию. Некоторые новички уставились на неё, и даже некоторые из старших ассасинов выглядели удивлёнными смелостью девушки. Но Дауд на глазах у всех опустился на колени и на несколько мгновений прижал её к себе. Ардан, Фёдор и некоторые другие китобои из «Песьей ямы» тоже вздохнули с облегчением, увидев императрицу, а в нескольких метрах от них Каллиста обвила руками шею Томаса сзади и уткнулась головой ему в плечо, и Сэмюэля внезапно осенило, что, возможно, никто из них не знал, что Эмили и её няня сбежали. Возможно, они предположили, что Хевлок и Мартин скрылись, пленив и их тоже.       Когда Дауд и Рульфио появились в коридоре позади него, у Сэмюэля не было хороших новостей.       — Пока ничего, сэр, — мрачно сказал он Рульфио. — Хотя это также означает, что надежда всё ещё есть. От яда нелегко избавиться.       Дауд выглядел усталым, изможденным и побитым, но что-то в выражении его лица не оставило Сэмюэлю иного выбора, кроме как отойти в сторону от двери лазарета и позволить ему пройти. Не то чтобы Сэмюэль думал, что в любом случае смог бы остановить его.       Вместо этого он последовал за ним, как и Рульфио, когда Дауд плечом распахнул двери и направился к Монтгомери. Китобой постарше раздраженно зарычал, когда оглянулся на них через плечо, но при виде Дауда тяжело вздохнул и поманил его поближе.       — Десять минут, — предупредил он, — затем вы все уходите. Мне ещё нужно поработать, — оценивающий взгляд врача скользнул по Дауду, прежде чем, очевидно, решить, что он не нуждается в осмотре. — Хорошо. Мне не придется тратить на вас свои запасы. Учитывая то, что, как я представляю, вот-вот произойдет в городе, теперь, когда этот тип Хевлок захватил власть, я сомневаюсь, что нам будет так же легко доставать эликсиры и тоники.       Дауд не слушал, насколько мог судить Сэмюэль. Мужчина выглядел сломленным, от облегчения, от беспокойства — может быть, от всего — Сэмюэль не мог сказать точно, когда Дауд опустился на стул рядом с кроватью и переплёл свою дрожащую руку с рукой Корво, а другой рукой откинул с его лица спутанные волосы.       Корво лежал почти в том же положении, что и тогда, когда Сэмюэль оставил его; был неподвижен и едва дышал, но теперь черные ядовитые отметины под его кожей больше не были видны. И к его лицу и губам вернулся хоть какой-то румянец, и Сэмюэль мог поклясться, что при мысли об этом у него перехватило дыхание, когда он увидел, как пальцы Корво дрогнули там, где Дауд крепко держал их в своей руке.       — С ним всё будет в порядке?       Если Монтгомери и услышал слабость, грубость вопроса Дауда — а Сэмюэль подозревал, что он услышал, — то ничего не сказал.       — Он стабилен, — заверил китобой. — Пока. Я могу сделать ещё немногое. Я думаю, остальное зависит от него.       — Он упрям, — возразил Дауд со слабым и прерывистым смешком в голосе.       — Так и есть, — Монтгомери подошёл к раковине. — Десять минут, — твёрдо повторил он, в то время как Рульфио пододвинул другой стул, чтобы сесть рядом с Даудом, положив руку ему на плечо. — Сэмюэль, будь так любезен, приведи сюда королевского лекаря, — попросил Монтгомери. — Я подозреваю, что у него есть некоторый опыт в этой области, и его вклад был бы более чем кстати.       Осмотревшись, Сэмюэль решил, что Корво определенно в надежных руках. Он собрался уйти, чтобы дать им столь необходимое пространство и быть полезным, найдя Соколова. Он потянулся к двери, когда…       — Сэмюэль.       Дауд не смотрел на него; его пристальный взгляд был прикован к Корво; по тому, как его грудь едва заметно поднималась и опускалась. Но в глазах Дауда было что-то решительное, и Сэмюэль уже знал, что он собирается сказать.       — Не благодарите меня, сэр, — перебил его лодочник. — Я бы сделал это снова, вы же знаете, если бы мне представилась такая возможность.       Дауд выглядел готовым спорить, готовым побороть собственное упрямство и поблагодарить его, несмотря ни на что. Но в конце концов он сжал губы в тонкую линию, коротко кивнул в знак благодарности, и Сэмюэль позволил дверям захлопнуться за ним, отправляясь посмотреть, чем он может быть полезен в других местах Торговой Палаты.