Тоска

Альфедов сидел на дереве и смотрел на океан. Вода тихо билась об крутой берег, создавая хоть какой-то шум. В этом лесу обычно было тихо. Тут не пели птицы, не шуршала листва. Весь остров погрузился в бесконечную меланхолию, что наталкивало на неприятные мысли. Снеговик поднял взгляд с воды на туман. Если их расчёты верны, то где-то там был его родной остров. Его там ждали друзья, семья... Если бы он только мог вернуться. – Слушай, а ты не видел – раздалось прямо у самого уха. Снежный даже сначала не понял, кто это был. Бывший дровосек резко дернулся, услышал хруст, и ветка, на которой тот сидел, упала в воду. – АЛЬФЕДОВ!

***

В безмолвном Бледном Лесу потрескивал небольшой костер. На нем не готовили и не использовали в качестве источника тепла. В этот раз костер играл роль сушилки – вокруг него развесили мокрые вещи снеговика. Сам снежный сидел неподалёку и слушал очередные извинения беловолосого. –... Потом я смотрю, кто-то сидит на ветке, ну я и решил спросить. Я же не думал, что ты так сильно испугаешься. Прости пожалуйста.... – Альфедов Санчез ещё на первом "прости" простил. Просто шизику казалось этого мало и он продолжал болтать до наступления ночи. – Пожалуйста, не дыши на меня, я таю. – он отпихнул Санчеза какой-то палочкой. Прикосновения без перчаток плавили его, так что приходилось импровизировать. Тот немного отошёл и просто начал смотреть на снежного. Ну уже хотя бы не извиняется. Однако спустя ещё минуту его и это достало. – Что, никогда не видел голово снеговика? Удивительно, но кроме разума я ничем от них не отличаюсь. – шизик лишь моргнул. – А... Почему это? Всмысле, если так подумать, ты единственный в своём роде, да? – ну вот, опять этот вопрос. Каждый раз, когда Ал с кем-то знакомится, рано или поздно они задают этот вопрос. Этот чёртов вопрос. Заставляют вспоминать как однажды он уже терял семью и дом. – Долгая история... Если коротко, то меня создали люди... Лучше ты расскажи о себе. Ты до попадания сюда уже был знаком с Барси и Гельмо. Откуда их знаешь? – Тоже долгая история. Если коротко, то Барси был моим шафером на свадьбе, а с Гельмо мы – а вот с этого уже поподробней. – Подожди, ты женат? – Санчез лишь посмотрел на снеговика. Потом он начал что-то искать в кармане костюма и затем достал верёвку с золотым кольцом. Альфедов осторожно взял кольцо в руки. – Да... Её звали Новикони и она была самой прекрасной зомби, что я когда-либо встречал. – потом он немного потемнело и опустил уши. – Что-то забрало меня прямо после свадьбы. Когда я очнулся, я был уже на Главном Острове. Мы вместе с Барси и Гельмо пошли искать остальных наших, но нашли только Неркина, который пытается вас разморозить. – "жених" немного хихикнула и натянуто улыбнулся. Как же раздражают такие фальшивые улыбки. Альфедов ничего не сказал. Тогда тот продолжил болтать о своей жизни до Острова, бывший дровосек особо не слушал. У Санчеза нежный и спокойный голос. Это объясняет, почему к нему все тянутся. Но он никогда не сравнится с... – Ты скучаешь по ней? – шизик молча уставился на снеговика. – В смысле по Новикони? –... да. – он отвернулся к костру. Все же нужно было следить за вещами. Снежный никогда раньше не думал о свадьбе. Да и на подобных церимониях он никогда не был. Про Ники с Хайди он узнал чуть ли не самым последним. Да и смысл во всех этих титулах если ты действительно любишь кого-то? –... а ты? – М? – Ты скучаешь по кому-то? В.... похожем плане? Я знаю, что ты считаешь, что все твои друзья умерли, но... – "жених" затих ненадолго. – У тебя кто-то был? – Скучаю. – Он прижал к себе колени. Конечно он скучает. Как по нему не скучать-то... Санчез резко вышел из своеобразно транса и снял с себя пиджак. – Надень. И застегни. – Что? Зачем? – Надень тебе говорят. И обязательно застегни! – и снеговику впихнули чёртов пиджак. Альфедов некоторое время поколебался, а потом забил на все и надел. Когда он застегнул последнюю пуговицу, беловолосый резко обнял его. Снеговик тольком и среагировать не успел. Так и сидел как истукан. Все ещё холодно. Он не такой тёплый. – Кажется твоя одежда высохла. – Санчез отстранился и пошёл собирать вещи, а Альфедов так и остался сидеть на поваленом бревне.