Протокол

      Нет надобности складывать два и два, дабы получить очевидное. Сотрудничество с Чхве Бомгю — самое проигрышное, что могло приключиться с ним за все три года учебы в университете. Складывается впечатление, что одногруппник действительно был обозлен на него за что-то в прошлом, все-таки они познакомились еще до первого курса, во время вступительных экзаменов. Может, этот шумный неандерталец, который добрался с горем пополам до цивилизации и нервной системы Ёнджуна, мстит ему за то, что тот не помог ему с вопросом по истории? Он тогда смотрел побитым волком, вымаливал хотя бы крупицу нужной ему информации, дабы получить больше баллов за письменную часть. А информация у Ёнджуна, к слову, была.       Но ведь это нечестно. Какой из него будущий выпускник юрфака, если занимается таким вот мошенничеством?       Поэтому он просто с позором удрал в аудиторию, дабы не поддаться на провокацию медовых глаз. — Господин исполняющий обязанности секретаря заседания, не могли бы вы не отвлекаться от своей работы и писать протокол должным образом? — агрессивно шепчет Ёнджун, поворачивая голову вполоборота к одногруппнику.       Бомгю фыркает, но перестает выполнять пируэты ручкой меж изящных пальцев, возвращаясь к нудному протоколу.       Без преувеличения, дело не стоило и выеденного яйца. Обвиняемый привлекался к ответственности не первый раз, имел судимость и особо не сопротивлялся. Ёнджун, будучи прокурором по делу (даже не на полставки будет здорово, если его активность среди еще двух человек такой же должности окажется хотя бы одна треть), прошерстил дело, оно было небольшим, но следователь хорошо поработала, облегчив ему задачу. Отдал на подпись главному прокурору, потом притащил всю кипу бумажек в суд, правда делал он это уже вместе с Чхве Бомгю, которому досталась менее интересная роль — вести протокол. Задание со звездочкой: вести протокол дела, не отвлекаясь на происходящее в зале суда и не добавлять отсебятины, ну, «чтобы интереснее читать было».       Ёнджун на Бомгю вообще-то и не взъедался никогда, да и не пытался быть пренебрежительным по отношению к нему. Это было бы странно, как минимум потому, что еще на вступительных, когда он глуповато уставился на миловидного парнишку, слезно просящего у него помощь на тесте, не смог связать и слова, потому что Бомгю был слишком в его вкусе.       К счастью или нет, влюбленность все еще никуда не пропала.       Ёнджун украдкой бросил взгляд на Бомгю. Тот усердно что-то строчил в протоколе, улыбался чему-то своему. По крайней мере, Ёнджун надеется, что он не приукрасит происходящее, потому что тому, выделите, часто становится скучно на таких вот обычных делах. Никто не даст им работать с чем-то серьезным уголовным, возможно, только разрешат присутствовать, наблюдая, но никак не участвовать в деле. «Как же он бесит, — подумал Ёнджун, — и как же он красив, когда сосредоточен». Эта двойственность преследовала его с первого дня знакомства. Бомгю раздражал своей навязчивостью, громкостью, вечной потребностью быть в центре внимания. Но в то же время его улыбка могла заставить сердце Ёнджуна пропустить удар, а его глаза цвета темного меда топили его волю при каждом взгляде.       Лекции для Ёнджуна превращались в поле битвы, где Бомгю был самым коварным противником. Стоило профессору отвернуться к доске, как в Ёнджуна летел скомканный лист бумаги, а на губах Бомгю играла невинная улыбка. Или же, наоборот, когда Ёнджун, уверенный в своем ответе, блистал знаниями перед всей аудиторией, Бомгю обязательно находил в его словах крошечную неточность, заставляя Ёнджуна неловко замолчать под едким смешком одногруппника.       Но за этой войной скрывалась странная игра. В каждой колкости сквозило что-то большее, чем простое раздражение. Бомгю мог невзначай задеть плечом Ёнджуна, будто случайно, а затем посмотреть в глаза так, что у того перехватывало дыхание. Мог оставить на его столе записку с глупой шуткой, а рядом нарисовать маленькое сердечко. Ёнджун злился. Злился на себя, за то, что реагировал на все эти провокации. Злился на Бомгю, за то, что тот, казалось, получал от этого удовольствие.       «Он просто издевается,» — повторял себе Ёнджун. Бомгю наверняка решил, что Ёнджун его презирает после того случая на вступительных, и теперь мстил своим изощренным флиртом, пытаясь вывести его из себя.       И, к сожалению, ему это удавалось.

***

      Бомгю прикусил губу, стараясь не рассмеяться, когда Ёнджун, раздражённо подёргивая плечом, в очередной раз поправил галстук. Как же он бесится красиво. — Господин секретарь, — голос прокурора понизился до опасного шёпота, — если вы ещё раз нарисуете в протоколе смайлик, я лично прослежу, чтобы вас отчислили за непрофессионализм.       Ёнджун чувствовал, как напряжение в зале суда нарастает, словно туго натянутая струна. Его взгляд невольно скользнул к Бомгю, который, казалось, был погружён в свои мысли, а не в протокол. Его ручка снова зависла над бумагой, и Ёнджун уже готов был сорваться, но тут заметил, что Бомгю смотрит на него. Не на бумагу, не на судью, а на него. Взгляд был таким же острым, как и всегда, но в нём появилось что-то новое, что-то… непрошенное. — Вам есть что добавить, господин секретарь? — Ёнджун пробрал голосом, стараясь звучать холоднее ледяного ветра. Но внутри его что-то дрогнуло.       Бомгю ухмыльнулся, медленно опуская ручку обратно на бумагу. Его пальцы слегка дрожали, но он сделал вид, что это просто неудобная поза.       В зале суда повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием бумаги и приглушенными голосами. Ёнджун, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, продолжал зачитывать обвинение, но краем глаза замечал ухмылку, играющую на губах Бомгю. Ну что за наказание? Он ведь как лучше хотел, предложил старосте свою кандидатуру на роль прокурора, чтобы опыта набраться, а в итоге получил в напарники этого искусителя со стажем.       Бомгю, заметив на себе взгляд, сделал вид, что увлечен протоколом, но внутри ликовал. Ёнджун такой забавный, когда злится. Эти нахмуренные брови, плотно сжатые губы, подрагивающий подбородок… Просто произведение искусства. Он помнил, как впервые увидел Ёнджуна. Высокий, статный, с пронзительным взглядом и точеными скулами. Бомгю тогда чуть ручку не сломал от волнения.       Вообще, взять дополнительный лист была отличная идея. Протокол худо, да бедно писался на одном, проштампованном, а второй он использовал как черновик. Это не первый его раз, когда ему выпадала участь записывать происходящее, поэтому все было не так уж и плачевно, хотя Ёнджун вечно ругался и очень наигранно, да-да, сразу видно, что не артист, а все лишь будущий работник юридической канторы, наговаривал ему наставления. Словно они вдвоем не лучшие на курсе.       Первоначальная тактика понравиться красивому парню на вступительных провалилась — Чхве Ёнджун не оценил его щенячий, молящий взгляд; глупо похлопал глазами, посмотрел на него как-то двояко и ушел в аудиторию. Бомгю и сам все неплохо сдал, поступил ведь как-никак, да и профессия его привлекала, пускай начало третьего курса он встретил хандрой и весенней депрессией, выскочившей на фоне безответной и, казалось бы, дурацкой влюбленностью. Но сейчас, на момент практики под конец третьего курса, Бомгю понял наконец, где собака зарыта.       Подперев щеку рукой, Бомгю вывел на черновике сердечко, а внутри инициалы: «Y.J.». Усмехнулся. Ему нравилось дразнить Ёнджуна. Нравилось видеть, как этот идеальный, выверенный до мелочей образ трещит по швам, обнажая настоящие эмоции. Нравилось осознавать, что даже такой самодостаточный и уверенный в себе парень, как Чхве Ёнджун, не может устоять перед его чарами. Пусть даже пока эти чары выражались лишь в глупых смайликах в протоколе и дерзких взглядах.       Хотелось большего.       Может он совсем отчаялся, но зная о том, что шансы у них велики, но с мнительностью и характером Ёнджуна они будут долго еще топтаться на взаимных подколах и унижениях, Бомгю решил взять дело в свои руки.

***

      Когда приговор был вынесен, в зале повисла тишина. Обвиняемый, казалось, даже не удивился. Ёнджун облегченно выдохнул, понимая, что дело закончено. Он перевел взгляд на Бомгю, который старательно выводил последние строки в протоколе. На лице секретаря не отражалось никаких эмоций, словно он и не был свидетелем всего этого напряжения.       После заседания Ёнджун, не говоря ни слова, схватил папку с делом и направился к выходу из зала суда. Бомгю, не отставая, следовал за ним по пятам, по-прежнему с ухмылкой на лице. Выйдя на улицу, Ёнджун остановился и резко повернулся к Бомгю. — Ёнджун, подожди, — голос Бомгю звучал на удивление мягко. - Я отксерил протокол, куратор сказала поделиться им с тобой, потому что в следующий раз писать его будешь ты. Наконец-то! Я смогу уделать тебя в чем-то серьезном, а не писать о том, что идиот-обвиняемый чуть ли не хвастается, рассказывая перед комиссией и судьей о своих делах.       Чхве остановился и обернулся. Бомгю стоял, прислонившись к стене, с чуть виноватой улыбкой на лице. В руках он держал листок бумаги.       Ёнджун выхватил листок из рук Бомгю, который, ухмыляясь, уже начал отдаляться. Тот нарочито медленно шагал вперед, давая Ёнджуну возможность ознакомиться с содержимым документа. Протоколом там и не пахло. Чхве Бомгю стоило идти на филологический, иначе как объяснить его умения писать такие художественные тексты? Интересно, такое вообще допустят куда-нибудь, или Бомгю заставят переписывать протокол?       Уши у Ёнджуна горели, а в голове уже закипало. Он крикнул в след удаляющейся мужской фигуре: — Какого черта ты написал самый слащавый фанфик, вместо протокола и буквенно обсосал каждое мое действие?!       Бомгю остановился и обернулся, лукаво улыбаясь. — Я просто добавил немного красок в этот серый мир юриспруденции, — пожал он плечами. — Неужели тебе не понравилось? Я старался.       Ёнджун сжал листок в руке, чувствуя, как злость поднимается волной. Он был готов наброситься на Бомгю с упреками, но замер, поймав его взгляд. В глазах одногруппника плескалось одновременно и насмешка, и что-то еще, что Ёнджун не мог определить. И признаться, он боялся это определить. — Ты… Ты невыносим, — пробормотал Ёнджун, отворачиваясь. Но губы его тронула слабая улыбка.