Доведи это дело до конца… как ты любишь

      — Империо!       Трэверс с каменным лицом и без малейших эмоций двинулся прочь по тёмному коридору.       — Куда ты его отправил?       — Прятаться, — ответил Гарри и махнул палочкой в сторону Богрода.       Старый гоблин, получивший новое распоряжение под действием заклятия Империо, свистнул, и тут же перед ними возникла тележка. Слитая из плотного, тёмного металла, она вместила всех пятерых путешественников.       Крюкохват и Богрод уселись впереди, взявшись за управление, а Гарри, Рон в облике иностранного волшебника и Гермиона, принявшая облик Беллатрикс Лестрейндж, разместились сзади.       Тележка резко дёрнулась и за считанные секунд набрала пугающую скорость, неумолимо несясь всё ниже и ниже по извилистым, запутанным ходам.       Ветер хлестал кожу и трепал волосы в разные стороны, глаза невольно слезились от ледяных порывов. Шум тележки заглушал всё вокруг, и от этого тревога Гермионы только усиливалась. Ей чудилось, что где-то позади уже мчится другая тележка, полная разъярённых гоблинов и охранников.       В облике Беллатрикс ей было не то чтобы некомфортно, но она чувствовала себя совсем иначе — будто не собой. Тяжёлое готическое платье с корсетом и вычурной мантией нисколько не спасало от холода, чёрные кудри все время лезли в лицо, а толстый слой макияжа неприятно стягивал кожу.       На сей раз это не безобидные приключения в Хогварсте, где худшее наказание — исключение. Теперь их окружал мир, где любое неверное движение могло обернуться пленом у Пожирателей Смерти. Почему-то Гермионе казалось, что их не просто убьют, а будут пытать до последнего забавы ради. По крайней мере, Рона и её точно.       За одним из бесчисленных поворотов скалистых туннелей их ждал сюрприз — огромный фонтан лазурной воды. Тележка резко замедлила ход и остановилась прямо у его края.       — Гибель воров! — прохрипел Крюкохват, изучая сверкающий поток. — Смывает любые маскирующие чары.       — И что теперь? — мрачно пробормотал Рон.       — Может, просто проедем дальше сквозь него? — предложил Гарри. — Все равно назад мы уже не пойдём.       — Нет! — резко возразила Гермиона. — Вдруг этот водопад бьёт ответными заклятиями, если распознаёт вора. Это слишком опасно!       Гарри лихорадочно вертел головой, ища хоть какое-то решение. Гермиона же несколько секунд неподвижно смотрела на воду.       — Перелезем по скалам. Точнее, мы с Роном пойдём. Там неплохие выступы между водой и стеной, думаю, сможем пройти. А Крюкохват, Богрод и ты, Гарри, поедете под водопадом, — быстро проговорила она и уже поднималась с тележки.       Она была как никогда решительна. Платье с корсетом — явно не лучшая одежда для скалолазания, но оставаться в тележке казалось ещё менее безопасным. Ей хотелось как можно скорее попасть в сейф, забрать крестраж и вернуться в «Ракушку» — туда, где можно было хотя бы немного прийти в себя после пыток в Малфой-Мэнор.       Флёр, несмотря на прежнюю неприязнь, относилась к Гермионе с удивительной теплотой, словно и не замечала прошлого. Гермиона поняла, как это низко — ненавидеть человека лишь за то, что он в чём-то лучше. Раньше она не придавала этой черте значения, но теперь осознавала, насколько это глупо и мелочно.       За эти несколько дней она увидела в Флёр настоящую, искренне добрую девушку, которая приходила на помощь, когда справляться с нахлынувшими воспоминаниями становилось невыносимо тяжело.       Гермиона не то чтобы боялась случившегося в Мэноре — к опасностям она привыкла и была готова к ним. Пусть и остался шрам на всю жизнь, но это она переживёт потом. Сейчас главное — закончить войну и заполучить крестраж, чего бы это ни стоило.       — Я пока подстрахую вас… Как переберётесь на ту сторону, крикните, — сказал Гарри им вслед.       Двое волшебников осторожно выбрались из тележки и, цепляясь за каменные выступы, начали карабкаться вдоль стены.       Волосы лезли в лицо ещё сильнее, чем раньше, и Гермиона то и дело сдувала их.       — Всё хорошо, Гермиона? — спросил Рон, карабкаясь позади.       — Да, просто волосы мешают, — пробормотала она на выдохе.       — Мне вот эта борода тоже мешается, колет всё время. Я же просил сделать покороче.       — Ты бы попробовал походить с этой копной кудрей! Они неудобнее твоей бороды раз в сто, — раздражённо ответила Гермиона.       — Ну знаешь ли, твои настоящие волосы не сильно легче выглядят.       Она лишь усмехнулась и продолжила карабкаться. К счастью, камни выступали достаточно, чтобы держаться за них было удобно.       Постепенно тело разогрелось, пот смешивался с брызгами водопада и липкой плёнкой ложился на кожу, отчего волосы начали прилипать к лицу. Но Гермиона упорно продолжала лезть дальше.       Через несколько минут скалолазания они добрались до другой стороны водопада и, прислонившись спинами к скале, тяжело дышали.       — А что дальше? — спросил Рон. Капли пота стекали по его лбу, а глаза, полные страха, были устремлены вниз, в обрыв.       Гермиона снова сдула волосы с лица и пробормотала:       — Пусть Гарри проедет сначала. — Девушка громко крикнула: — Гарри! Мы перелезли!       Спустя мгновение послышался грохот тележки, катящейся по рельсам. Ещё через несколько секунд она вырвалась из-под водопада, набирая прежнюю скорость, с гоблинами и Гарри внутри. Брюнет недовольно откашливался, видимо, наглотавшись воды. И вдруг тележка резко перевернулась, вышвыривая пассажиров прочь.       У Гермионы на миг замерло сердце. Они сами едва держались за камни и не могли ничего сделать. Девушка невольно вскрикнула, когда Гарри полетел вниз, но в следующую секунду его тело зависло в воздухе, а затем все трое мягко опустились на камни внизу.       — Тут амортизирующие чары, — отплёвываясь от воды, крикнул Крюкохват. — Прыгайте!       Если бы не это резкое падение Гарри, Гермиона бы и не удивилась — амортизирующие чары использовались повсюду. Но страх за близкого человека на мгновение остановил её сердце, а мозг успел прокрутить самые худшие сценарии.       Рон ошарашенно, с еще не улетучившимся испугом, переглянулся с подругой, и они, не раздумывая, прыгнули с обрыва.       Пару секунд падения — и у самых камней, когда холодный ужас уже подбирался под кожу, они замерли в воздухе. В следующую же секунду мягко опустились на твёрдую поверхность.       Гермиона и Рон поднялись на ноги, начали отряхивать одежду от пыли. Тем временем Гарри накладывал новое «Империо» на Богрода.       Вскоре вся пятерка возобновила путь, двигаясь по узкой тропе вдоль огромной извилистой скалы.       Гермиона всё смотрела вверх, не в силах опустить взгляд. Громады гор уходили ввысь, а их путь освещал лишь синий свет, льющийся сверху и отражающийся от острых выступов. Внизу зияла непроглядная пропасть — или, как ей чудилось, там могло скрываться нечто куда страшнее, чем сейф Беллатрикс Лестрейндж.       Вскоре они свернули за очередной изгиб туннеля и наткнулись на новое, ещё более устрашающее препятствие.       В тёмной пещере на цепях восседал огромный дракон, не меньше тридцати метров длиной. Его грудь медленно поднималась и опускалась с каждым тяжёлым вздохом.       Выглядел он пугающе. Но Гермиона, несмотря на опасность, ощутила жалость к существу: его лапы и голени были перетянуты цепями, а на коже виднелись красные следы — за ним явно плохо ухаживали. Кости проступали сквозь грубую, грязно-зелёную шкуру, и Гермиона невольно поморщилась.       — Держите, — буркнул Крюкохват, протягивая каждому по бубенцу. Те громко звякали, и все трое с опаской косились то на спящее чудовище, то на гоблина, ожидая объяснений. — Это на случай, если проснётся. Не звените без нужды. Но если поднимется — трясите как можно сильнее. Он боится этого звука: привык, что после него следует боль.       — Это же ужасно… Варварство! Как вы так можете? — прошептала Гермиона с гневом в голосе.       — Это последнее, что должно вас сейчас заботить, мисс, — недовольно проворчал гоблин и зашагал к сейфу вслед за Богродом.       Все четверо осторожно ступали по грубым камням, то и дело оглядываясь по сторонам. Лишь Богрод шёл с опьянённой улыбкой и рассеянно смотрел куда-то вдаль.       Когда они уже почти достигли двери сейфа, дракон внезапно открыл глаза и поднял чешуйчатую голову, уставившись на гостей.       Крюкохват тут же зазвенел бубенцами, словно ошпаренный, и во все глаза посмотрел на Гарри, Рона и Гермиону, призывая следовать его примеру. Те, поняв знак гоблина, тоже начали трясти железные бубенцы.       Дракон скорчился, прижимаясь к камням и забиваясь в тускло освещённый угол пещеры. Он истошно, но тихо завыл от страха.       Гермиона ощутила жгучее желание освободить бедное существо. Она понимала, что просто так отпустить его нельзя, но эмоции захлестнули её. Девушка отвернулась от этой жуткой сцены и зажмурилась, продолжая идти вперёд, пока не наткнулась на спину Гарри. Лишь тогда подняла глаза — перед ними медленно раскрывалась тяжёлая дверь сейфа.       Через минуту они уже с удивлением осматривали его содержимое. Огромное помещение было буквально набито различными богатствами Беллатрикс Лестрейндж. Всюду громоздились горы золотых монет, кубков, украшений и тяжёлых браслетов. На высоких полках теснились поблёскивающие сервизы, артефакты и безделушки. Чего здесь только не было — от серебряных доспехов до неизвестных звериных шкур. На отдельных стеллажах стояли ряды склянок, переливающихся фиолетовыми и синими оттенками, словно драгоценные камни. Всё это мерцало в тусклом свете лампы, каждая диковинка приковывала взгляд причудливыми узорами и чарующим блеском.       — Вау… — выдохнул Рон.       Гермиона метнула на него строгий взгляд — в глазах друга отражалось всё богатство одной ведьмы.       — Рон! Хватит глазеть! Нам нужно торопиться! — одёрнула она. — Гарри, видишь что-нибудь знакомое? Чаша, кубок — что там?       — Пока нет, — отозвался Гарри, внимательно разглядывая кучи сокровищ. Он то и дело щурился, вглядываясь в каждую мерцающую побрякушку, и направлял палочку, чтобы лучше разглядеть. — Но я точно чувствую его.       Рон шагнул ближе к Гарри и нечаянно задел золотой браслет, из которого тут же выпало еще три точно таких же.       — Ай! — вскрикнул он, отдёргивая руку. — Почему оно так жжётся? Что за чёрт?!       Гермиона раздражённо выдохнула:       — Этого следовало ожидать. Они наложили заклятия. Не трогайте ничего! Вообще! Иначе мы сваримся в этом грязном золоте.       — Заклятия Умножения и Пылающей руки, — прокряхтел гоблин. — Всё, до чего…       — …мы дотронемся, будет множиться и обжигать кожу, — закончила за него Гермиона.       — Копии ничего не стоят, если что, — пробубнил Крюкохват. По его голосу и внезапно помрачневшему лицу можно было понять: именно это его и огорчало сильнее всего.       Гарри и Рон отступили от поблёскивающих куч, и все трое собрались спина к спине, осматриваясь по сторонам. Крюкохват с Богродом остались у двери; первый явно нервничал и, как заметила Гермиона, уже что-то обдумывал — видимо, как сбежать первым, не подставляя себя под удар. Что ж, от него это было вполне ожидаемо: никто и не рассчитывал, что он выполнит задание вместе с ними до конца.       — Видите что-нибудь? — напряжённо спросил Гарри. — Чаша золотая, небольшая, с двумя ручками. На ней должен быть выгравирован барсук… или, может, знак Когтеврана.       Троица медленно поворачивалась вокруг своей оси, держа палочки наготове и освещая ими пространство сейфа.       Вдруг Гарри вскрикнул:       — Вон она!       На вершине огромной кучи золота, почти у самой стены, поблёскивала золотая чаша. Гермиона сумела разглядеть на ней барсука, цепко вцепившегося в ветку.       — Мне нужно срочно достать её… — возбуждённо произнёс Гарри. Он протянулся руку и уже от отчаяния попробовал призвать кубок заклинанием, но, разумеется, ничего не произошло. Гарри нервно оглядывался по сторонам.       — Меч! — воскликнул Рон. — Может, им получится подцепить?       Гермиона достала из своей зачарованной сумки огромный золотой меч, украшенный рубинами, и осторожно передала его Гарри. Но и он, и даже самый высокий из них — Рон — не смогли дотянуться.       — Мы должны как-то достать её, — нервно бормотал Гарри.       Гермиона ещё раз обвела взглядом помещение и, не найдя лучшего выхода, прошептала:       — Левикорпус!       Гарри тут же взмыл в воздух, повиснув вниз головой, и, паря в пещере по направлению к чаше, задел ногой серебряный доспех. Тот моментально начал множиться, захламляя и без того тесное пространство. Горы сокровищ расползались всё шире.       Рон, зацепив что-то ногой, вскрикнул от боли:       — Надо убираться! Живо! Эта дрянь прожгла мне ботинок!       Гарри подлетел ближе и задел чашу и браслет. Они, обжигая всё вокруг, скатились прямо на них. Рон едва успел выкрикнуть защитное заклинание, прикрыв себя и Гермиону. Но в тесноте Гарри, тянувшийся кончиком меча к кубку, вновь задел доспех — тот сорвался с кучи и рухнул прямо на руку Гермионы.       Она вскрикнула от боли: тяжёлый кусок раскалённого серебра прожёг ей кожу от запястья до локтя. Рон вовремя оттолкнул его заклинанием.       — Спасибо… — простонала Гермиона. — Гарри, быстрее, я не смогу долго держать руку.       — Я взял! Сейчас! — Гарри наконец подцепил кубок кончиком меча и поплыл обратно.       Гермиона, насколько могла, плавно опустила его рядом с гоблинами у двери.       Едва ноги Гарри коснулись каменного пола, он попытался взять кубок в руки, но тот обжёг его нещадно.       — Ай! — вскрикнул Гарри. — Он намного горячее остальных побрякушек!       — Видимо, специально, — пробормотал Рон.       Гарри поспешно сунул его в сумку, которую осторожно раскрыла Гермиона. Её рука нестерпимо ныла, будто заклятие всё ещё жгло кожу, впиваясь в неё невидимым пламенем. Она подула на обожжённое место и принялась шептать целительные заклинания.       Кровь медленно растекалась по багровой коже, впитывалась в неё, а рана понемногу стягивалась. Рукав чёрного платья был прожжён и безвольно свисал. Девушка прикусила один из его краёв и, резко дёрнув другой рукой, оторвала лишнюю ткань.       Оборотное зелье всё ещё действовало, из-за чего непослушные кудри Блэк то и дело падали на лицо. Она пыталась заправить их за ухо, но они упрямо выбивались обратно. Боль в руке постепенно стихала.       — Прости, — стыдливо пробормотал Гарри. — Не так уж всё плохо? Ты сможешь идти? — спросил он обеспокоенно.       — Да-да, всё нормально. Ты не виноват, — судорожно ответила Гермиона.       — У тебя вся рука красная, как запёкшаяся… И от нее пар идет, — пробурчал Рон.       — Могло быть и хуже, — почти себе под нос произнесла девушка.       — Снаружи вроде тихо, — прокряхтел Крюкохват. — И меч… Я бы хотел прямо сейчас, на выходе, получить обещанную мне награду…       Гарри уже поднял палочку, чтобы заставить Богрода открыть дверь, как вдруг послышался щелчок замка. Дверь сейфа медленно распахнулась.       В проём, который с каждой секундой становился шире, начали проступать фигуры в тёмных плащах и гоблин, шедший впереди, отпирая дверь. Пожиратели выстроились полукругом, не оставляя ни малейшего шанса выскользнуть наружу.       — Они заставили меня! Грозились, что убьют! — взвизгнул Крюкохват, выбегая к выходу.       Один из пожирателей отбросил его заклинанием прямо в гору монет. Те мигом начали множиться, захлёстывая гоблина. Из-под его тела пошел тёплый пар. Через секунду он с визгом вскочил, одежда на спине была прожжена, и, покачнувшись, упал на каменный пол, после чего неловко, но поспешно поднялся.       Другой пожиратель, держа его под прицелом палочки, вывел гоблина из сейфа вслед за Богродом, с которого уже сняли заклятие. Тот ошарашенно озирался по сторонам.       Рон, Гермиона и Гарри прекрасно понимали: они в ловушке. Сражаться здесь — почти самоубийство. Любое неверное движение — и их зажарит в этом сейфе, словно сарделек на гриле.       — С этими потом разберёмся! — холодный голос прожёг Гермиону до самых костей. В голове вспыхнули воспоминания того злосчастного дня в Мэноре. — Тут есть кое-что поинтереснее, — почти ласково произнесла Беллатрикс Лестрейндж. Она ухмыльнулась и вошла внутрь. — Ну как вам мои сокровища? Красивы? Настолько, что вы не удержались и лапали их своими грязными ручонками, мерзавцы!       — Лестрейндж, мы здесь не ради этого! Хватаем мальчишку и уходим, — перебил ее Люциус Малфой.       — Закрой рот! — рявкнула Беллатрикс, резко обернувшись. — Какое право ты имеешь перебивать меня?! Ты даже не понимаешь, ради чего мы здесь! В моём сейфе!       Малфой презрительно скривился, сжал губы и, чуть опустив голову, уставился в стену. Один из пожирателей тихо рассмеялся, но Люциус лишь продолжил сверлить взглядом каменную кладку.       Беллатрикс снова ухмыльнулась и двинулась вперед.       Гермиона сейчас сильнее всего пожалела о затее с оборотным зельем. Как же это мерзко — оказаться в лапах своей мучительницы, да еще и в её обличии. Она уловила, как Лестрейндж, скользнув по ним взглядом, едва заметно усмехнулась их с Роном перевоплощениям. Видимо, пожирательницу уже предупредили, что кто-то явился сюда в её облике. Логично: она даже не выглядела удивлённой. Гермиона не хотела думать о том, что теперь ждёт стражников и гоблинов, которые их пропустили.       Около минуты Беллатрикс рассматривала их с головы до ног, особенно задерживаясь на Гермионе.       Все трое то и дело переглядывались. Гермиона глубоко дышала, лихорадочно обводила пещеру взглядом, перебирая в уме способы побега.       Странно, что их сразу не оглушили. Видимо, здесь командовала Беллатрикс, а не Мафлой, как тогда в Министерстве.       — Где он? — прошипела Лестрейндж, шагнув ближе к Гермионе. — Говори, где он, мерзкая грязнокровка. Я ведь угадала, кто скрывается в моём облике? — на последних словах ее голос поднялся вверх, гулко отразившись от каменных стен. — Шрам, который я оставила тебе на предплечье, должен был напомнить, кто ты! Грязнокровка! Как ты посмела прикидываться мной?!       Её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от Гермионы, и та видела каждую эмоцию, каждое подергивание пухлых губ от злости.       Гермиона опустила взгляд, понимая, как пристально её разглядывают. Тогда, в Мэноре, ей было не до этого — она лишь молилась об одном — выжить. Сейчас же, к своему ужасу, она не могла не отметить чарующую красоты женщины напротив. Страх сплёлся с чем-то странным, горячим, необъяснимым. Ее тело будто прожигал неведомый жар, а мозг реагировал на Беллатрикс так, как не должен был. Страх глушился другими чувствами.       Её замешательство не укрылось от пожирательницы — та злобно расхохоталась. Смех отразился от стен пещеры, придавая ему ещё большую жуткость.       Внезапно смолкнув и снова приняв хищное выражение, Лестрейндж впилась взглядом в свою идентичную копию:       — Где. Он, — отчеканила она, сдув выбившуюся прядь кудрявых волос.       — Мы не нашли его, — пробормотала Гермиона. Было бы глупо отрицать, зачем они пришли.       — Врёшь! — взвыла Беллатрикс. — Я знаю, что он у тебя! Ты и твои жалкие дружки…       Ее крик прервался заклинанием Рона. Беллатрикс успела отпрыгнуть, но оглушающее всё же задело ее, и она, пошатнувшись, рухнула на камни. Гарри в ту же секунду метнул взрывное заклятие в сторону пожирателей. Те явно не ожидали, что их жертвы посмеют сопротивляться. Они привыкли считать их беспомощными безмозглым подростками — и в этом была их главная ошибка.       Все трое рванули к выходу, отбрасывая заклятиями нападавших.       Гермиона уже почти достигла двери и взмахнула палочкой, когда мощное заклятие Беллатрикс рвануло её назад, выбив палочку из руки.       Её крик утонул в гуле гоблинских воплей и грохоте заклятий. Гарри и Рон не сразу заметили исчезновение подруги и разбрелись по укрытиям, продолжая бой.       Гермиона рухнула на холодный гравий, попыталась подняться, но что-то тяжёлое вдавило её обратно. Беллатрикс прижала её каблуком к полу и, удерживая, взмахнула палочкой. Огромная дверь сейфа с громким скрежетом и глухим ударом захлопнулась, отрезав их от остальных. Тишина накрыла пещеру, оставив двух ведьм лицом к лицу.