Теория Февраля

Джисон не мог поверить своим глазам — Чанбин стоял прямо в дверях комнаты. Казалось, сердце тут же подпрыгнуло к горлу. Он столько раз слушал его песни, прятался за ними от боли и тревог, а теперь кумир был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Бинни, ты как всегда вовремя! — воскликнул Чан. Бинни? Чан подошёл к нему, по-отцовски положив ладонь ему на плечо. — Знакомьтесь, мой австралийский брат и по совместительству лучший друг — Со Чанбин. Собрав всё мужество в кулак, Джисон неловко подошёл ближе. Язык будто заплетался, мысли путались, и вместо заготовленной фразы вырвалось: — Я... я давно слушаю вашу музыку. Она мне очень помогла. Спасибо. — Можно на ты. Чанбин тепло улыбнулся и поблагодарил, а Джисон, чувствуя, как уши залила краска, поспешно отвёл взгляд. Но внутри всё дрожало от счастья: он смог сказать хотя бы это. После того, как Джисон отошёл от Чанбина, чтобы перевести дыхание и прийти в себя, он неожиданно оказался рядом с Сынмином. Тот тихо сидел на краю кровати, словжив руки на коленях, взгляд направлен куда-то в пол, как будто наблюдал за чем-то невидимым. — Джисон… — Сынмин заговорил так тихо, что Джисон сначала подумал, что услышал неправильно. Он замер.  — Как ты себя чувствуешь? — Сынмин поднял взгляд на него. Джисон удивленно моргнул. Сынмин говорил. Он говорил. И это не было единичным словом — он говорил… целое предложение. — Я… я в порядке, — выдавил Джисон, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Спасибо тебе… за то, что нашёл меня и Минхо. Сынмин кивнул, слегка улыбнувшись уголком губ, но не сказал больше ни слова. В этом кивке было всё: понимание, поддержка и спокойствие, которого Джисон так давно искал. Он почувствовал, как какая-то тяжесть с его плеч упала. Он даже не заметил, что сжимал кулаки.  — Я слышал... Почему ты попал сюда. Ты… часто вспоминаешь тот день? — наконец тихо спросил Сынмин. Всё же разговоры давались ему тяжело.  Джисон вздрогнул. Он не ожидал, что Сынмин заговорит о таких вещах. — Иногда… — признался Джисон, опуская взгляд. — Не могу иначе. Сынмин кивнул, будто понимая без лишних слов. — Со мной… тоже много всего произошло, — начал он медленно, стараясь, чтобы слова не сбились. — До «Белого Лотоса» было… тяжело. Мою собаку... — речь оборвалось. Парень задрожал, — Его сбили у меня на глазах. Мне не удалось его спасти. Он был... моим единственным другом, — По его щеке потекла слеза, — Но теперь… я здесь. Джисон услышал в голосе Сынмина столько силы и одновременно уязвимости.  Сердце ёкнуло. Он понял, что тот делился с ним не просто словами — он открыл часть своей жизни, которую раньше никому не показывал. — Спасибо, что рассказал об этом, — тихо сказал Джисон. — Я понимаю… это сложно. Сынмин слегка улыбнулся уголком губ. Между ними возникла тёплая, тихая связь — не нуждающаяся в большом количестве слов, но говорящая о доверии и взаимной поддержке сильнее всего остального шума вокруг. В горле пересохло. Джисон налил апельсиновый сок и словно совершенно случайно сел на край кровати, как раз рядом с проёмом между столом, который занял Минхо. Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Он делал глоток за глотком и чувствовал на себе чужой взгляд. Ещё немного — и он подавится. — Ты его фанат? — Что? — Джисон дернулся от неожиданности. Минхо кивнул в сторону Чанбина, который закатил рукав футболки, демонстрируя свои мышцы. — А, да. Его музыка помогла мне, когда я… Неважно. Чуть не убил себя. — Надо будет послушать его песни на досуге, — невзначай сказал Минхо. Джисон сжал в руках пустой стакан, не зная, куда себя деть. Мелкий тремор дал о себе знать, и Минхо это заметил. Джисон потянулся дрожащей рукой со стаканом к столу, но её перехватили. Минхо аккуратно вытянул стеклянный предмет и поставил на стол. — Налить? — Что? Мне? Ну, да, можно. Джисон всячески отводил взгляд от соседа, стараясь смотреть на шумную кучку людей, что разместилась на полу, как вдруг Минхо взял его ладонь и втиснул стакан с соком. Джисон начал пить без раздумий. — Вкусно? — буднично спросил Минхо. — Да, спасибо, — Джисон остановился на половине. Минхо хохотнул. — Неужели, если смешать все вкусы, то будет вкусно? — он сделал вид, что задумался. Джисон стал всматриваться в стакан, немного поболтав его, разглядывая непонятного цвета жидкость. А ведь он даже не заметил. Чёрт. Попался. Хан показательно сделал ещё один глоток и протянул стакан соседу. — На, попробуй. Не мешкая, Минхо перехватил его и развернул к себе той стороной, где пару мгновений назад были губы Джисона. Он сделал уверенный глоток и облизнулся. — Правда, вкусно. Да что он творит? Джисон начал перебирать своё кольцо на пальце и молиться, чтобы Минхо не заметил его красные уши. — Хан Джисон, прогуляемся? *** Пройдя вдоль оживлённого коридора, они остановились около незнакомого Джисону кабинета. Минхо приложил карту, и дверь открылась. — Не люблю шум, — сказал он, заходя внутрь и одновременно включая свет. Джисон огляделся по сторонам. — Как ты… — Это кабинет Чана. Минхо остановился около небольшого диванчика и пересел на него. — Но откуда у тебя… — Ты задаёшь слишком много вопросов, Хан Джисон. — А ты даёшь слишком мало ответов, Ли Минхо, — передразнил Джисон, сев рядом и положив одну из подушек на колени. Какое-то время они сидели в тишине, но первым прорезался голос Минхо: — Почему ты оказался здесь? — его голос звучал серьёзно. — Ты меня привёл сюда. — Нет. Почему ты оказался здесь? — акцентировал последнее слово. В голове пронеслась куча мыслей. Он прекрасно знал, почему здесь оказался, но знал ли Минхо? Стоит ли ему узнать? Может, после рассказа он больше не захочет видеть Джисона, слышать о нём. Но ведь он даже не сможет от него сбежать. — Я… ну… — он провёл пальцами по запястью, что было скрыто серым лонгсливом. Джисон закусил губу и оголил запястье, протянув его к Минхо. Тот бережно взял его руку и пододвинул к себе, гладя большим пальцем выпуклый шрам. Хан наблюдал за выражением лица соседа, но оно оставалось безмятежным. Ни одна морщинка не дрогнула, он даже не моргал. Лишь всматривался в шрам и невесомо проводил по нему пальцем, словно боясь причинить боль. Каждое касание было облегчением. Минхо не кричал, не злился, не читал нотации. Он просто был рядом. — После этого тебе стало легче? Джисон столкнулся с ним взглядом. Глаза Минхо блестели, в них отчётливо виднелось переживание и какое-то тёплое чувство, в котором Джисон сомневался. — Нет. Стало только хуже. Но сейчас… сейчас легче. С его плеч будто упал тяжелый груз, который Джисон носил за собой всё это время. — Ты здесь, Хан Джисон. Я рад. Джисон улыбнулся, увидев в глазах напротив искры. — Прости за тот день, но мне нужно время, — Минхо пододвинулся ближе и убрал отросшую челку с глаз Джисона, — Я не хочу тебя терять. Джисон ответил не сразу, но после заветного «хорошо» Минхо будто сорвался и впился его губы своими, положив ладонь на щеку Хана. Их поцелуй был пропитан тоской и любовью. В каждом движении губ ощущалось, как им не хватало друг друга. Минхо сжал его горячее лицо в своих холодных ладонях и прошёлся языком по губам, на что получил прерывистые вздохи, переходящие в полустоны. Джисон обвил руками его шею, притягивая всё ближе. Их носы периодически сталкивались, но оба улыбались в поцелуе, продолжая терзать губы друг друга. — Чёрт, что же ты со мной делаешь, Хан Джисон, — Минхо прервал поцелуй, набирая в лёгкие побольше воздуха. — Лечу. Хан-терапия, слышал? —улыбнулся Джисон. — Тогда я буду твоим пациентом пожизненно, — Минхо перевёл дыхание, — Вообще-то я не ради этого тебя сюда привёл. Смотри. Джисон непонимающе вскинул брови, пока Минхо расставлял руки на диване по бокам и начинал гипнотизировать свои ноги. Уже через пару секунд он медленно сгибал и разгибал их. Джисон вытаращил глаза, переводя взгляд с лица Минхо на его конечности. Минхо не сдался. Минхо смог. Закончив демонстрацию, сосед повернул голову к Джисону в ожидании реакции. — Чёрт, как я тобой горжусь, — Джисон потянулся за поцелуем и положил ладонь на чужое бедро. — Хан Джисон, убери, — Минхо не дал себя поцеловать. — Проверка на чувствительность, — он хихикнул и оставил смазанный чмок на его губах. — Нужно возвращаться. Зайдя в комнату, парней встретила тишина и шесть пар глаз, устремлённых на них. Стало неловко, ведь галдёж был слышен даже из коридора, но стоило им вернуться, как все притихли. Неловкую тишину развеял Хёнджин, кинувшись обнимать друга. Он так и не отлипал до конца посиделок, аргументируя это тем, что скоро их снова разлучат, ведь ему предложили неплохую работу, но далеко отсюда. — Как у вас с Минхо? — прошептал Хёнджин на ухо Джисону, воспользовавшись моментом, когда все отвлеклись на очередную историю Чанбина. Хан показал палец вверх и улыбнулся. — Мы ещё с тобой это обсудим, — прищурился, хитро улыбнувшись. Минхо всё время находился рядом, не выпуская Джисона из поля зрения, что не ускользнуло от проницательного Чана, который, как всегда, невзначай подталкивал их друг к другу. «Мол, пусть Минхо тоже сядет на кровать. Джисон, подвинься вправо, я хочу сесть с Хёнджином». К ночи все стали расходиться, оставив только хозяина комнаты, братьев Ли и Джисона. — Джи, я так буду по тебе скучать, — Хёнджин начал всхлипывать, прижимая парня щекой к своей груди и сжимая крепче. Феликс наблюдал за ними с нежной улыбкой, в то время как Минхо всем своим видом показывал напускное отвращение. — Хёнджин, ну ты чего, — Джисон выпрямился, когда хватка ослабла. Но перед ним было покрасневшее лицо, по щекам текли жгучие слёзы, а глаза превратились в две щёлочки. Хёнджин выглядел таким уязвимым. Он был тем, чьи шрамы были как снаружи, так и внутри, но он принял это, он двигался дальше. Он больше не боялся показать иную сторону себя. — Эй, если ты продолжишь, то я тоже начну плакать, — Джисон почувствовал подступающие слёзы и не сдержался, утыкаясь в плечо друга. — Пиши мне, ладно? — всхлипнул Хёнджин. — И ты мне, — Джисон шмыгнул носом. Просидев в объятиях друг друга целый час, было принято решение прощаться. Хёнджина ждал ранний подъём. Забрав подарок друга, Джисон с Минхо отправились в свою комнату. Как только Хан зашёл, он сразу сел на кровать и шмыгнул носом, сжимая картину в объятиях сильнее. Минхо лёг на свою кровать, пододвинулся к стене и похлопал по месту рядом с собой. — Ты так и будешь обниматься со своей картиной, когда есть я? Щёки Джисона покраснели. Он спрятал улыбку, прикрыв лицо картиной. Невозможный. Отложив подарок, он посеменил к Минхо, падая в его объятия. Джисон прижался к груди, уткнувшись носом в шею. Как же ему не хватало этого. Аромат Минхо был до одурения хорош и привычен. Джисон окончательно расслабился, когда чужая рука обвила его талию, прижимая всё ближе. Минхо клюнул носом в макушку, поглаживая мягкие волосы свободной рукой. Когда Минхо рядом, не страшен ни один кошмар. Джисон начал тихо посапывать, но счастье длилось недолго. — А свет выключать кто будет? Чёрт. Джисон поднял голову, зло посмотрев на Минхо в ответ. — А знаешь, я впервые увидел преимущества в своей болезни, — хихикнул Минхо, наблюдая, как лохматый Джисон громко шагал к выключателю и с особой заботой нажал на него. — Ты у меня ещё попляшешь, Ли Минхо. *** Как только сон покинул его тело, Джисон вскочил с кровати, и услышав глухой стук, начал оглядываясь по сторонам. На часах было уже одиннадцать. Он так хотел успеть проводить Хёнджина, но не успел. На полу он заметил коробочку с подписью: «Самому лучшему другу». И когда он успел пробраться к ним в комнату? Взяв телефон в руки, Джисон заметил больше десятка сообщений от Хёнджина: Головастик Джи, я забежал к вам не надолго Ты спишь, как убитый Надеюсь, что Минхо тебя не задушил во сне Не стал тебя будить Ты похож на хомяка, когда спишь ахахаха Если ты думал, что отделаешься одной картиной, то зря Я положил на край кровати кое-что Посмотри, вдруг там что-то важное ахахаха Я уже скучаю, Джи Джисон улыбался каждому сообщению, как дурак. Головастик А про хомяка я не врал (Изображение) Джисон незамедлительно ответил

Вы:

Эй, Хван Хёнджин, когда ты успел?

И я тоже скучаю по тебе, дорогой ㅠㅠ

Головастик Своей Джульетте будешь такое писать На фотографии, что прислал Хёнджин, Джисон спал уже один. Волосы спутались, рот был открыт. Одеяло смято, подушка лежала у ног. Но самым интересным была его поза: руки и ноги были беспорядочно разбросаны по кровати Минхо, занимая всю площадь. Джисон отложил телефон, приступив к подарку. На дне его ждало серебрянный кулон на цепочке в виде медиатора. Он без раздумий надел его шею, улыбнувшись. В этот момент в дверном проёме появился Минхо с двумя порциями завтрака из столовой и глупой улыбкой. По комнате разносился запах свежих синнабонов и горячего чая. Так пахло лучшее в жизни утро. Так пах его новый этап жизни. *** Последующие месяцы стали испытанием как для Минхо, так и для Джисона. Хан помнил, как всё начиналось. Сначала Минхо запрещал ему ходить вместе на физиотерапию. Уж слишком жалко, по мнению Минхо, он выглядел в очередных попытках встать. Но Джисон набирался терпения и ждал. Сначала он провожал его в кабинет и караулил, прислушиваясь к тяжёлым вздохам и нецензурной лексике во время сеансов. Позже Минхо начал разрешать приходить иногда и смотреть на всё происходящее, сидя на стуле в углу. В такие моменты сердце Джисона сжималось: он радовался каждому достижению вместе с Минхо и подбадривал, когда прогресса совсем не было. Минхо сидел в кресле и не мог даже подняться. Руки цеплялись за поручни, мышцы дрожали, а тело будто отказывалось слушаться. Это было мучительно — видеть, как он снова падал, тяжело выдыхал, сжимал зубы, чтобы скрыть боль. Но день за днём он возвращался, снова пробовал, снова вставал. Сначала на секунду, потом на две, потом делал шаг — неуверенный, не без помощи инструктора, но делал. Джисон видел каждый крошечный успех, каждую победу над самим собой. На смену лету пришла осень. Джисон и не заметил, как наступил октябрь. Деревья окрасились в золото и багрянец, дорожки покрыли шуршащие листья. В утреннем тумане сад выглядел почти пустым. Но в этой тишине и прохладе было что-то спокойное, будто сама природа подстраивалась под ритм «Белого Лотоса». Помимо занятий Минхо, у Джисона было своё расписание: походы к врачу никто не отменял. Радовало только то, что его состояние стабилизировалось. Джисон почти позабыл о кошмарах и панических атаках. Теперь он мог спокойно смотреть на острые предметы и мир вокруг. Они с Минхо исцеляли друг друга, даже не подозревая об этом. Джисон сидел напротив врача, привычно скрестив пальцы, но на этот раз не чувствовал тревоги. Доктор Чон какое-то время молчал, просматривая записи, а затем поднял взгляд и сказал ровно, но с теплом: — Думаю, ты готов к выписке. По телу Джисона прошёл импульс. Больше всего он боялся услышать это. Да, он относительно здоров. Всё ещё принимает лекарства, но… Он не был готов покинуть стены «Белого Лотоса». — Я? Вы уверены? — Хан Джисон, я более чем уверен, но… В парне появилась надежда. — Вы уже достигли заметного прогресса и формально готовы к выписке, — сказал доктор спокойно. — Обычно мы так не делаем, но рядом с тобой сейчас человек, которому нужна поддержка в восстановлении. Для тебя это может стать новым этапом — не только закрепить свои результаты, но и помочь другому пройти этот путь. — То есть… я могу остаться, пока Минхо не выпишется? Чон кивнул. — Его динамика значительно улучшилась с твоим появлением. А в наших интересах помочь ему. Это первый пациент в «Белом Лотосе», который задержался на такой длительный срок. На лице Джисона расцвела улыбка. Он будет рядом. — Но хочу внести ясность. Официально мы тебя выпишем. И это конфиденциальная информация. Ни кто-то из пациентов, ни, тем более, Минхо, об этом знать не должны. У тебя будет время на обдумывание… — Я согласен, — глаза Джисона загорелись. — Хорошо. У Джисона больше не было надобности посещать врачей без веской причины. Он мог выдохнуть. Только у Минхо появлялись странные подозрения, из-за чего приходилось выкраивать пару часов в день, блуждая в отдалённой части территории, где Минхо редко появлялся. На смену осени пришла зима. То, с чего всё началось. Близилось Рождество. Минхо, шатаясь, прошёл первые десять шагов. У Джисона сжалось сердце. Он не сказал ни слова, только смотрел с гордостью и чувством, которое невозможно описать, будто с ним происходило настоящее Рождественское чудо. Шаг за шагом, и коляска стала лишь частью интерьера их комнаты. Теперь Минхо мог ходить с помощью костылей и крепкого плеча Джисона. Но стоило моргнуть, как и костыли отправились пылиться к ненужной коляске. Приближался февраль. Джисон увлечённо смотрел в экран ноутбука, лёжа на коленях Минхо. За окном была темнота, редкие хлопья снега развеивались на ветру. Они уже в который раз пересматривали «Ходячий замок Хаула» как в первый. Минхо лениво гладил волосы Джисона, болтая ногой в такт и напевая мелодию с экрана. Джисон уже засыпал, сжимая его бедра в руках, как подушку. Он вот-вот погрузился в сон, как поглаживания прекратились. — Вставай. Джисон приподнял голову, приоткрыв один глаз. — Чего? Куда? Ночь на дворе. — Хан Джисон, я даю тебе ровно пять минут. Аккуратно убрав парня с себя, Минхо накинул пальто с шарфом и вышел прямо в домашней одежде. Джисон последовал его примеру, захватив по пути куртку и наспех обувшись. Минхо вышел в заснеженный сад. Повсюду горели фонари и гирлянды, создавая праздничную атмосферу. Белый снег поблескивал на свету, словно шелковое полотно. И посреди этой красоты стоял Минхо. — Иди ко мне, — протянул он руку, беря ладонь Джисона в свою. — И зачем мы здесь? — Джисон сонно потёр глаз свободной рукой. По щекам и телу прошёл холод. Минхо сжал его ладонь сильнее, прокряхтевшись. — Теория февраля, — прошептал Минхо, не отводя глаз, — Согласно ей, в феврале человек может либо влюбиться, либо расстаться с партнёром навсегда. Также считается, что все отношения, начинающиеся в феврале, будут долгосрочными. В обратном случае, расставание также будет последним, — он говорил спокойно и вкрадчиво. Сон как рукой сняло. С каждым словом Джисон вслушивался всё больше, смотрел в глаза напротив и утопал в их любви. Если он думал, что влюбиться в человека второй раз невозможно, то сегодня он смело мог заявить: это всё враньё. — Хан Джисон, ты станешь моим февралём? — в голосе не было ни тени сомнения. Джисон замер, будто время на мгновение остановилось. Сердце бешено колотилось, внутри расплылось тепло, но слова не шли — рот открылся, а выйти из ступора не получалось. — Я? Февраль? Но сейчас январь. Минхо достал телефон и включил экран. На нём отчётливо виднелась дата. Первое февраля, ровно полночь. Джисон перевёл взгляд на него. — Стану, я стану! А ты моим, — на лице появилась глупая улыбка. Убрав телефон в карман пальто, Минхо в один шаг преодолел расстояние между ними и приблизился к его губам. — Я люблю тебя, Хан Джисон, — прошептал он. Хан почувствовал тёплое дыхание на губах. Оно приятно обжигало кожу. — И я тебя люблю, Ли Минхо. Ты не представляешь, как. Когда Джисон приблизился, их губы встретились, холод мгновенно отступил. Контраст был таким резким, что поцелуй ощущался теплее и глубже, будто в нём было спрятано всё тепло мира. Щёки обжигал мороз, но любимые губы согревали сильнее любого огня. В этот миг улица, снег исчезли — остались только они и это хрупкое, почти хрустальное ощущение близости. Разорвав поцелуй, Джисон заметил, как снегопад усилился, а на макушку Минхо легло немалое количество белых хлопьев. — Пошли, не хватало нам ещё простудить тебя, — Минхо снял свой шарф и повязал на шее Джисона, поцеловав в висок. Зайдя в комнату, Джисон стянул с себя куртку и шмыгнул под одеяло, накрываясь с головой. Неужели этот день настал? Минхо ухмыльнулся и проследовал за ним. Он сел на корточки, чуть приподнял одеяло и заглянул в щёлочку. — Ханни, я тебя всё равно вижу. На что получил поцелуй в нос. Джисон закутался ещё сильнее в одеяло, не веря самому себе. Они с Минхо встречаются. Они вместе. Он — его февраль. Ему потребовался целый год, чтобы понять это. Джисон поднял руки к лицу и сжал щеки ладонями, будто пытался спрятать себя от собственных эмоций. — А ну, бегом в душ! — Минхо стянул с него одеяло. — А я потру тебе спинку. — Тогда мы закончим к утру, — Джисон лениво поплёлся в ванную. Приняв душ, они легли в свою постель. Под нескончаемые уговоры Чан разрешил им сдвинуть кровати вместе.  — Ханни, — Они лежали рядом, смотря в потолок. Единственным источником освещения был лунный свет, — Вчера врач сказал, что меня выписывают на днях.  — Правда? — Джисон повернул голову. Минхо кивнул, — Спасибо, что остался рядом. Минхо повернулся на бок, обняв Джисона и прислонившись к его лбу своим.  — Эй, я всегда буду рядом, — он провёл рукой по шелковистым волосам. — Я знаю.  Холодные пальцы Минхо пробрались под футболку, а губы потянулись за поцелуем.  Их губы встретились медленно, осторожно. Поцелуй был мягким и тёплым, в нём не было спешки, только внимание друг к другу, доверие и спокойствие. Джисон замер, растворяясь в ощущении: тепло Минхо проникало в него глубоко, разливаясь по всему телу, снимая напряжение, тревогу, остатки страха. Рука Минхо скользнула по спине Джисона, лёгко прикоснувшись, будто он просил не убегать, не скрываться. Джисон отпустил себя полностью, чувствуя его дыхание, слыша его сердцебиение, ощущая, как оно отзывалось в собственном теле. Каждое касание было внимательным, медленным, словно они изучали друг друга заново, заново учились быть рядом. Минхо провёл рукой по волосам Джисона, осторожно поглаживая голову, скользнул по плечу и опустился ниже, ощущая тепло его тела. Джисон ответил движением рук, обвил его шею, прижимаясь сильнее, не желая отпускать. Каждый вдох был наполнен ощущением близости, каждого прикосновения хватало, чтобы чувствовать друг друга полностью. Минхо спустился дорожкой поцелуев ниже, вызывая у Джисона табун мурашек. Его руки блуждали повсюду, очерчивая изгибы тела.  В районе паха завязался тугой узел.  — Чёрт... Минхо... — Джисон сбито дышал.  — Ммм... — он втягивал нежную кожу в районе ключиц.  — Если ты сейчас остановишься, я тебе этого никогда не прощу. Минхо ухмыльнулся, переместив ладонь на пах Джисона и слабо сжав. Изо рта вырывался сдавленный стон. Джисон впился пальцами в его плечо, в то время как рука Минхо пробралась под резинку шортов, проходясь по всей длине вставшего члена и смотря прямо в глаза. Этот взгляд пленил. Движения становились более ритмичными. Джисон двигал бёдрами  ему навстречу, не разрывая зрительного контакта и прерывисто дыша.  — Минхо, я... Мне нужен ты. — Ты уверен, Ханни? — движения стали медленнее.  Джисон закивал.  Минхо убрал руку, и привстал на локтях, дотянувшись до ящика под столом, он взял смазку и презервативы, положив их рядом и впился в губы Джисона с новой силой. Минхо лёг сверху, не разрывая поцелуй и упёрся локтям по бокам от головы Джисона. Он прикусывал нижнюю и тут же зализывал её. Джисон постанывал в поцелуй, окольцевав шею и притягивая всё ближе. Рука Минхо потянулась к краю футболки Хана и потянула вверх. Стянув её, он снял свою следом, отбросив их на край кровати.  — Я не могу оторваться от твоих губ, — прошептал Минхо в поцелуй. — А я от тебя.  И чем больше они позволяли себе растворяться друг в друге, тем сильнее ощущалась связь, которая ещё недавно казалась почти невозможной. Их связь была естественной, как дыхание, как биение сердца, как свет луны, освещающий их вместе. — Ханни, перевернись.  Джисон поцеловал его в уголок губы и сделал то, о чём просили, сняв шорты вместе с нижним бельём.  Ему бы было стыдно остаться совсем голым, уязвимым, но не перед Минхо.  Минхо взял тюбик и выдавил жидкость, разогревая пальцами. Он приподнял Джисон за бёдра, ставя в коленно-локтевую и прошёлся пальцами вдоль входа, размазав смазку.  Тело затрясло, но совсе не от страха, а от предвкушения. — Я аккуратно.  Минхо сел рядом и медленно вошёл пальцем на одну фалангу. Не почувствовав сопротивления, он медленно продвинулся дальше. Внутри Джисона всё горело. Забытые ощущения вернулись, чувство заполненности было приятным. Минхо начал двигать пальцем, наблюдая за реакцией парня. Позже добавил второй. Появилось лёгкое чувство дискомфорта, но Джисон даже не успел поморщиться, как почувствовал вязкие поцелуи в области лопаток. Стало спокойнее.  Когда добавился третий палец, Джисон начал двигать бёдрами в ритм. Боль сменилась на непонятное, но приятное ощущение. Минхо стал ускорять движения рукой, выцеловывая загривок и нашёптывая нежные слова.  — Минхо, пожалуйста. Я готов, — всхлиповал Хан, чувствуя давящее возбуждение.  Он без слов перевернул Джисона на спину, раздвинул бёдра и сел между ними. Минхо прошёлся дорожкой поцелуев от колена до паха и загадочно посмотрел на Джисона, что наблюдал за этой картиной, не в силах вымолвить и слова.  Достав презерватив, он отбросил свои шорты и раскатал его по всей длине, выдавив небольшое количество смазки сверху. Он приставил свой член ко входу, шумно выдохнув.  — Ханни, я вхожу.  Он вошёл наполовину и замер, наблюдая за реакцией Джисона. Было непривычно, странно, но тепло. Минхо продвинулся до конца и лёг сверху, убирая прилипшие волосы Хана со лба. Движения были медленные, тягучие, но Даже они в заставляли Джисона постанывать и прогибаться в спине. Когда он сам начал поддаваться бёдрами вперед, толчки стали учащаться. А губы Минхо нашли грудь Джисона. Он нежно выцеловывал её, двигая бедрами и вызывая новую волну возбуждения.  Перед глазами появились звёзды. Стояло Минхо зайти глубже, как Джисон начал сжимать в руках простынь и прогибаться, ощущая небывалое блаженство.  И чем глубже они погружались в это чувство, тем яснее становилось: это не просто физическая близость — это соединение душ, открытие сердец, полное доверие, которого раньше не было.  — Боже, пожалуйста, я скоро... — Джисон не успел договорить, как Минхо накрыл его губы.  Ритм поцелуя сравнялся с ритмом толчков. Джисон закатил глаза от  переполнающих чувств, от которых не хотелось бежать. Хотелось  утонуть в них, ощутить каждой клеточкой тела.  Каждый вдох, каждый стон был частью их разговора, где слова уже не нужны. Мир вокруг рассеялся: только лунный свет, постель, их горячие тела, переплетённые друг с другом и взаимная потребность быть рядом. Джисон почувствовал, как его сердце раскрылось, как страх и тревога растворились, оставляя лишь желание быть рядом, быть единым с Минхо. — Ханни, ты такой красивый, — чёрные омуты блуждали по лицу Джисона, что уже задыхался от окутывающих его разум и тело чувств.  Толчки становились всё глубже, точнее. Минхо целовал шею, грудь, проходился языком от ключиц до самой мочки и тяжело выдыхал в ухо.  Джисона вело. Минхо приподнял его ногу, меняя траекторию входа. Это стало последней каплей для Джисона. Стоны стали громче, уже не было никакого дела до того, что их могут услышать. Тепло разливалось по всему телу, он был близок.  — Минхо... Я больше не могу, — хныкал Хан, притягивая его всё ближе. Минхо входил глубоко, задевая хрупкий комочек нервов. Мысли путались, слова первращались в бессвязный поток букв. По лбу скатывались капли пота, поблескивая в лунной ночи. Минхо вошёл до основания, утробно простонав. Тело Хана затрясло, чувствуя чужую пульсацию внутри себя. Джисон излился, пачкая себя и живот парня. Они дошли до пика вместе.  Джисон притянул обмякшего Минхо за щёки, слившись в нежном поцелуе. Он лениво двигал губами, тяжело дыша.  Минхо аккуратно вышел из него, заняв вторую половину кровати. Он лёг на спину, приводя дыхание в норму.  — Как ты?  — Я тебя люблю, — Джисон улыбнулся.  — И я тебя, а теперь нам точно надо в душ.  *** — Хенджин! Ты сказал, что приедешь сегодня. Почему в дверях стоит лишь твой рюкзак? — раздался жалобный голос Джисона в динамике. Наконец-то Минхо выписали. А вместе с ним и уезжал Джисон. Феликс с Хёнджином не отказались помочь с переездом. Всё же вещей было много. — Бу! Хан подпрыгнул и обернулся. Позади него стоял всё тот же парень, чья улыбка сияла, а глаза превратились в два полумесяца, только волосы значительно отросли, превратившись в короткий маллет. — Я тебя придушу! — Джисон накинулся на него. — И я рад видеть тебя, Джи, — он продолжил хихикать. Парни повалились на постель Минхо, дурачась, пока в комнату не зашёл владелец кровати. — Ёж, а ну брысь с моей койки! Минхо уверенно стоял в дверях, поставив руки в боки и нахмурившись. Увидев его, Хёнджин тут же бросился к нему с объятиями. — Ты ходишь! Ли Минхо, ты ходишь! Минхо опустил руки и скривил недовольное лицо, смотря на Хана. Тот жестом показал ему улыбку. Руки Минхо медленно обняли Хёнджина в ответ. — А я думал, что ты выше, — после этого Хёнджин сильнее сжал руки, не давая Минхо выпутаться. — Хван, я тебе сейчас устрою, а ну отпусти меня! Под нескончаемые крики в комнату зашёл Феликс. Теперь эта сладкая парочка везде появлялась вместе. Месяц назад они и вовсе съехались. «Белый Лотос» процветал. Наплыв нуждающихся в помощи сократился, было ощущение, что они помогли почти всем, а те, кто боролся за своё будущее в центре, покидали это место с улыбкой. Джисон с улыбкой вспоминал, как проважал Сынмина и Чонина. Их даже выписали в один день. Чудо. Оказалось, что Сынмин любитель поговорить. Чонин с ним не соскучится. Наконец настал тот день, когда и Джисон покинет это место. Все чемоданы стояли внизу, Минхо с Хёнджином прерикались, а после чего начинали смеяться. Феликс вовсе смог отпросить Чана с заседания, чтобы поблагодарить его за всё и попрощаться. Джисон вышел на улицу, подняв голову к небу. Над ним кружился снегопад. Белые хлопья падали медленно и беззвучно. Снег ложился на волосы, таял на ресницах, оседал на плечах тонкой вуалью. Джисон вытянул ладонь и улыбнулся — снежинки сразу же растаяли на его коже, оставив крошечные капли воды. Сегодня они поедут домой. У Минхо ведь была своя квартира, в которой он ни разу не появлялся. Незадолго до аварии родители купили ему квартиру в виде подарка на день рождения. Но пожить он в ней так и не успел, а после случившегося и вовсе в ней не было необходимости. Минхо подошёл сзади, приобняв Джисона и поцеловав в щёку. — Минхо, ты точно всё собрал? — Да. — А фото? Минхо потряс той самой фотографией с родителями перед Джисоном. Больше на ней не было ни грамма пыли, а только счастливые лица и новая рамка. Погрузив все вещи и попрощавшись с Чаном, они сели в машину. Феликс посмотрел на Джисона через зеркало, улыбнулся и надавил на газ. Минхо сидел рядом, сжимая его ладонь в своей. Он был его февралём с холодными руками и тёплым сердцем. Машина ехала по заснеженной дороге. Джисон смотрел в окно, зачарованный тем, как снежинки кружились и мягко ложились на землю. У Джисона был свой февраль. Самый тёплый и нежный февраль из всех, что когда-либо наступали в его жизни. Джисон полюбил февраль. И будет любить его до конца своих дней. Февраль перестал быть для него просто холодным месяцем календаря. Он стал символом — началом новой жизни, новой надежды, новой любви. Каждый день теперь был пропитан смыслом, каждая мелочь казалась важной. Джисон сжал руку Минхо сильнее, положив голову на его плечо. Он знал: впереди ещё будут испытания, слёзы и страхи. Но теперь рядом был Минхо. А это значило, что у него всегда будет опора, плечо, на которое можно опереться. Джисон верил, что с ним он сможет пройти через любую бурю, пережить любое время года. Потому что его февраль — это не дата в календаре. Его февраль — это Минхо. Он всегда будет любить свой февраль с холодными руками и тёплым сердцем.