No shortage of sordid, no protest from me

“Да вы че, серьезно?” — подумал Роботник. Он читал досье своего агента. “Склонен получать удовольствие от пыток и допросов”. Он думал, что это значит, что Стоун любит срываться на людях. Темная, скрытая сторона агента. Что эти приносящие латте руки скрывают в ловких пальцах острые ножи, оставляющие следы на окровавленной, избитой коже. Однако… Стоун прекрасно справлялся с вербальными оскорблениями — невозмутимые глаза, повиновение зашито на подкорке. Хорошо выполненная работа требует послушания, и Стоун превосходно исполнял приказы. Было легко это представить. Стоун был таким неприметным. Роботник решил, что он идеально подойдет на эту должность. Он не ожидал, что Стоуну нравится быть и в принимающей роли тоже. Роботник сидел напротив Стоуна, полностью одетый. Веревка врезалась ему в грудь и плечи, удерживая его на неудобном деревянном стуле, который так любезно предоставили их похитители. Он даже не вслушивался в их требования. Им нужны были его мозги, и он не собирался так просто им их отдавать. Однако. Интеллект нуждается в рабочем теле, поэтому ни один волосок не упал с его бесценной головы. А вот Стоун… Смятый, перекошенный пиджак, большой разрез на черной рубашке. Он тоже был привязан к стулу, его руки были скованы наручниками за спиной. Рана поперек его груди истекала кровью, а по низу живота расцветали фиолетовым и черным синяки. Даже полумертвый, Стоун умудрился плюнуть в лицо похитителю. Роботнику едва удержал улыбку. Он не думал, что агент на такое способен. — Угх! — мужик отшатнулся, вытирая лицо тыльной стороной ладони, — Мерзкий, жалкий червяк… Далеко не самые страшные оскорбления, которые Стоуну приходилось слышать. Но этой наглостью он заработал себе удар в лицо. Голова дернулась в сторону с громким хрустом, а пол украсился алыми, влажными брызгами. Роботник поморщился, спрятанный за телом перед ним. Капая кровью с губ, Стоун улыбнулся своему мучителю. — Сильнее, — прошептал он низким голосом, с мольбой. Наклонил голову, глядя большими невинными глазами из-под слипшихся от крови ресниц. Его покрытая синяками красно-лиловая кожа сейчас светилась какой-то особой, болезненной красотой. — Пожалуйста? — Какого… — мужик попятился назад прямо на Роботника, что было, по мнению доктора, очень глупо с его стороны. Тот боднул его лбом между лопаток, выталкивая вперед. — Отвратительно. Убери его от меня, Стоун! — С удовольствием, доктор. Очевидно, их похитители были тупее некуда. Они не связали Стоуну ноги. Быстрым, жестким ударом ноги Стоун зарядил мужику в промежность. Пронзительный вопль сотряс стены, и тот осел на пол, словно мешок кирпичей, с треском ударившись черепом о бетон. Роботник смерил взглядом его жалкую тушу. — И эти долбоящеры хотят получить мои мозги? — Похоже на то, — вздохнув, ответил Стоун. Как вдруг. Тошнотворный хруст эхом разнесся по помещению. Стоун пошевелил руками, невозмутимо освобождая их. Его лицо было абсолютно ровным. Он уставился на валяющегося на полу человека налившимися кровью глазами. — Ты… — Роботник возмущенно нахмурился, — Ты что, сломал себе палец? Он сделал это так легко. Слишком легко. Да чем там ГАН вообще дрессирует своих агентов? Стоун кивнул, сжимая наручники в одной руке. Он снова окинул взглядом тело на полу, и их серебристый металл угрожающе блеснул на свету. Он обвел большим пальцем холодный ободок. Размышляя. Усмехнувшись, Роботник пробормотал: — Держу пари, ты делал это много раз. — Достаточно, чтобы научиться наслаждаться болью. Не успел Роботник ответить, как снизу донесся еще один тихий стон. Похититель пытался подняться на трясущихся конечностях. Будто каплю крови уронили в воду. Мужик стал просто куском мяса, а Стоун — голодной пираньей. Он оказался над ним в считанные секунды. Упал на одно колено и безжалостно обрушил на него свои наручники, словно молот. Кровь заляпала бетон вокруг, окрашивая его кулаки в глубокий, лоснящийся красный цвет. Роботник наблюдал за ним с нездоровым любопытством. Стоун двигался очень легко, его рука взмывала вверх и опускалась, словно поршень. Разбитый носовой хрящ, раскиданные зубы, разорванный, окровавленный рот — Стоун все продолжал вбивать лицо мужика в пол. Как будто испытывал особое удовольствие от превращения его лица в фарш. Его глаза полностью почернели. Осталась лишь тьма, целиком поглотившая весь свет. Взгляд Роботника блуждал по его телу. Разорванная ткань на груди. Натянутая ткань ниже пояса… — У тебя там пистолет в кармане, Стоун, или ты просто очень рад здесь быть? Стоун немедленно остановился. Отвел окровавленные руки. Моргнул, и свет вновь вернулся в его взгляд. Подняв на Роботника черные, теплые глаза, он смущенно наклонил голову. — О чем вы, сэр? Его агент был с ног до головы в крови. И вместе с тем — возбужден. — Господи, Стоун, — Роботник свел брови на переносице. Здесь? Из всех богом забытых мест? Он по локоть в кровавом месиве, лицо его жертвы абсолютно неразличимо, и все равно Стоун был… Воздух пронзил выстрел. Пуля врезалась Стоуну в живот. Он не издал ни звука, ни малейшего стона. — Не двигаться! — раздался голос позади них. Не послушавшись, Стоун достал из кармана что-то блестящее и металлическое. Ну конечно, у него был пистолет. Черт бы его побрал. Роботник зажмурил глаза и сосчитал до тридцати. Через тридцать секунд все в этой комнате будут мертвы. А через десять Стоун поможет ему выбраться из этого ужасного стула и они вернутся в лабораторию. На пятнадцати веревки упали с его рук. На двадцати пяти Стоун рывком поднял его на ноги. На полу валялись четыре тела, воздух был пропитан запахом железа и меди. На тридцати Стоун уже выводил его с этого проклятого склада. Роботник недовольно сморщил нос. — От тебя несет кровью, Стоун. — Простите, доктор. Подняв пистолет, он реагировал очень быстро, убирая любого, кто вставал у них на пути. Каждые пара секунд — и еще одно тело обрушивается на пол. Другой рукой, все еще в наручнике, он зажимал дыру в животе. Глядя на его пропитавшуюся кровью рубашку, Роботник недоверчиво скривил губы. — Как ты вообще еще стоишь на ногах? Стоун положил испачканную кровью руку ему на спину, мягко призывая наклониться. — Адреналин, сэр. Осторожно, слева. Пожалуйста, пригнитесь. С ужасающей точностью он в упор всадил пулю в голову женщины. Кровь брызнула вверх, густо заливая стены. Боже. Оставляя за собой дорожку из тел, они вырвались наружу. Роботник отобрал свои контрольные перчатки у одного из трупов и с дрожью в пальцах от отчаянной нужды убраться отсюда завел ближайшую машину. Их ждала лаборатория. Все остальное пусть отправляется в ад. Они были бы уже на полпути… Если бы Стоун не завалился на бок на пассажирском сидении, мертвенно бледный, с блестящими от пота висками. Роботник вцепился в руль до белых костяшек. — Стоун, клянусь, если ты сейчас тут помрешь, я тебя кастрирую и скормлю твой вялый пенис Командиру Уолтерсу. Стоун засмеялся влажно и хрипло, а потом скривился и издал тихий стон, когда кровь запузырилась из раны через его пальцы. — Ты полнейший идиот, — разозлился Роботник, срывая голос где-то между яростью и ужасом. — Если ты умрешь… — Изо всех сил… держусь, сэр… — слова звучали тихо и отдаленно. Слипшиеся от крови ресницы задрожали на фоне бледной кожи. С легкой улыбкой он пролепетал: — Мой пенис… не могу… умереть… Роботник не сумел даже засмеяться. Где-то на этом сраном складе должна быть аптечка, должна ведь? Роботник сжал зубы и ударил кулаком по рулю, жалея, что с ним сейчас нет его деток. Он посмотрел на распростертое тело Стоуна, на то, как тепло медленно покидает его карие глаза. — Ч-черт, — прошептал он, прислонившись лбом к холодной коже руля. — Ты просто не мог не словить пулю, да? Стоун разлепил запекшиеся от крови губы. — Даже не смей открывать свой блядский рот, засранец. И не смей шевелиться. До ближайшей больницы или аптеки было слишком далеко. Вот жопа. Роботник никогда еще так быстро не бегал. Последний раз он так носился на физре в десятом классе. Он продирался через тела и шкафы в поисках чего-нибудь, чего угодно. Тяжело дыша, он добыл несколько бинтов и почти неиспользованную аптечку. Побежал обратно так быстро, как только смог, и распахнул настежь пассажирскую дверь. Стоун моргнул — медленно, целенаправленно. Поздоровался. Красные, блестящие губы улыбнулись ему. Даже избитый и с кишками наружу, Стоун все равно нашел в себе силы ему улыбнуться. — Доктор, — протянул он низким голосом, — Вы… вернулись. Роботник метнул на него взгляд, решая проигнорировать эту реплику. Сняв перчатки, он бросил набор первой помощи на панель перед лобовым стеклом и облил ладони антисептиком. Закончив с дезинфекцией, он отпихнул руки Стоуна от ранения, не обращая внимания на болезненное шипение, и потянулся за пинцетом… — Кто собирает долбаную аптечку без пинцета?! — в ярости заорал Роботник. С губ Стоуна сорвался тихий, хриплый выдох. Еще один легкий смешок. Роботник пропустил его мимо ушей, избавляясь от рваной, пропитанной кровью ткани, и уставился на рану. Он поймал взгляд агента. Одурманенный, осоловелый. — Сейчас будет больно, Стоун. — Мхм, — полубессознательно промычал тот. Роботник потянулся к его поясу. Стоун услужливо приподнял бедра, и Роботник выдернул кожаный ремень из петель. Он поднес его ко рту Стоуна. Почти предлагая. — Кусай. Жемчужно-белые зубы закусили черную кожу. Такой послушный, даже полуживой. Стиснув зубы, Роботник запустил пальцы в рану. Он чувствовал, как под ними рвется плоть. Как струится по запястью горячая кровь. Чем скорее он достанет пулю и зашьет рану, тем лучше. Бедра Стоуна задрожали. Он содрогнулся от боли, крепко зажмурив глаза. В воздухе раздался скрип кожи, зубы впились в ремень под задушенный стон. Указательным пальцем Роботник нащупал проклятые девять миллиметров и попытался пропихнуться глубже, безуспешно стараясь достать дурацкую пулю. — Ф-ф-ф… — задохнулся Стоун. Кровь хлынула из раны, пачкая пальцы Роботника, делая их влажными и скользкими. Он продолжал проталкивать их глубже, кончики пальцев блестели. Стоун заскулил в агонии, зажмурившись. Он поднял руку и положил ее Роботнику на плечо. Очень легко, не смотря на боль. Быстрее. Роботнику нужно сделать это быстрее. Вся его рука была в крови Стоуна, свежей и теплой. Он поднял голову и встретился со Стоуном взглядом. Одурелые карие глаза. Мокрая от слюны кожа. Натужно сглотнувшее горло. Стены машины вибрировали от его хриплых стонов и всхлипов. Роботник закрыл глаза и шумно выдохнул через нос. Он пошевелил пальцем, со всех сторон объятым разорванной плотью Стоуна, горячей и пульсирующей. Стоун сделал несколько резких, тяжелых и измученных вздохов. Его лицо исказилось от боли. Он выгнулся на сидении, вгрызаясь в черную кожу ремня. Роботник посмотрел вниз. У Стоуна все еще стоял. Не смотря на всю боль, у Стоуна все еще стоял. … Боже, теперь Роботник был чертовым извращенцем. Стоун, слишком глубоко в бреду, чтобы говорить. Тяжело дышащий под ним. Раскрасневшийся и истекающий кровью. Даже таким он выглядел… А вот и пуля, наконец. Роботник вытащил ее и бросил на пол с раздраженным рычанием. Он взял Стоуна за запястье испачканной в крови рукой. Щупая большим пальцем, нашел его слабый пульс. Пятьдесят ударов в минуту. Обычно его агент держался на идеальных шестидесяти. Он плеснул на руки еще антисептика, взял иглу и аккуратно продел в нее нитку. Нужно всего пять швов. С первым уколом Стоун высоко и хрипло взвыл. Слюна потекла по ремню на его порванные брюки. Его руки соскользнули с плеч Роботника на его бедра. Все еще касаясь очень легко. С дрожью в пальцах. Притягивая ближе. Роботник встал у него между ног. Стоун раздвинул их шире. Прерывисто дыша, полуприкрыв сумасшедшие, с огромными зрачками глаза. Два, сосчитал Роботник. Он проколол кожу третьим стежком. Крепко завязал нитку. Стоун заскулил, вздрагивая ногами. Четыре. Глаза Стоуна остекленели. Он смаргивал слезы, мутные от засохшей на ресницах крови. Тихий стон сорвался с его губ. Его кожа была ярко-красной. Пять. Роботник убедился, что швы хорошо держатся на месте и края раны плотно прилегают друг к другу, потянул за нить и завязал тугой узел. Потом снова поймал взгляд Стоуна. Все еще в сознании, все еще дышит. Ремень был весь сырой от слюны. Роботник убрал его и вытер остатки рукавом. — Доктор, — выдохнул Стоун. Как он произнес это имя — благоговейно, с обожанием. Его губы сложились в слабую улыбку, голос звучал устало, — Спасибо. Роботник хмыкнул. Он осторожно положил большой палец на шов. Провел им вверх и вниз, совсем легонько. Реакция последовала незамедлительно. Прерывистый вздох. Неуверенное движение — то ли отодвинуться, то ли прижаться теснее. Дрожащий, бледный, покрытый холодным потом. Даже на грани обморока Стоун тянулся за его прикосновением, как изголодавшийся пес. Роботник надавил на рану ногтем. Стун подавился вдохом и вскинул бедра. Голодный. Ищущий. Раскаленная до бела боль рядом с неистовой жаждой большего. Стоун выражал это силой, с которой его пальцы сжались на бедрах Роботника. Он цеплялся за него, казалось, из последних сил, опьяненный болью и наслаждением. — И как я раньше не понял, — тихо произнес Роботник, поглаживая рану и наблюдая, как дергаются бедра Стоуна. — Даже истекая кровью, ты умудряешься найти в этом удовольствие. В теле Стоуна смешались агония и желание. Это было совершенно неподходящее место и неподходящее время. Роботник хотел посмотреть, что из этого выйдет. Он снова очистил руки и стер кровь со свежезапекшихся ран. Под его чутким касанием они снова открылись, расцвели, словно изломанные розы. Стоун под ним снова содрогнулся всем телом. Его ноги раскрылись еще шире. Приглашая. Роботник прижался ближе, стирая алые разводы с его раскрасневшейся груди. Стоун становился заметно теплее. Бинтов хватало, чтобы перевязать все остальное и уберечь его от инфекций. Роботник не допустит, чтобы агент вышел из строя. Ни одна ничтожная болезнь не вынудит Стоуна оставить лабораторию. Роботник действовал быстро. Оставшиеся области темной кожи Стоуна покрылись белыми повязками. Кровь проступала через них алыми пятнами, но опасность миновала. Роботник позволил своей ладони задержаться на оголенном теле перед собой. Пробежать пальцем по синяку. Нажать на него, наблюдая, как Стоун дрожит, прильнув к нему и покрывшись гусиной кожей. Весь в крови. Открытый. Нагой. Стоун даже не пытался укрыться от его взгляда. Ни единого сомнения. Всегда готовый. Роботник снова встретился взглядом с дурными карими глазами. Расширенные зрачки. Вздымающаяся грудь, разведенные в стороны ноги. — Доктор, — с мольбой прохрипел Стоун, — Пожалуйста. Он провел рукой вверх по бедру Стоуна. Ощутил, как под ней вздулись мышцы, а Стоун издал еще один тихий звук — что-то среднее между вздохом и хриплым стоном. Выше. Его большой палец проследил шов, ведущий к ширинке Стоуна. Остался на ней, просто касаясь, выводя полумесяцы на выпирающем под тканью стояке. Дыхание Стоуна участилось. Он задохнулся от боли — швы натянулись из-за слишком глубокого вдоха. Не смотря на это его бедра все равно следовали за теплом рук Роботника. Прижимались к его ладоням, желая большего. Терлись о них медленными, требовательными кругами. “Ну раз так — получай”. Одна рука сжала свежие швы, другая — эрекцию Стоуна. — Х-х-а, — шипящий и несдержанный стон разрезал неподвижный воздух. — Доктор… Громче. Он может заставить Стоуна кричать громче. Ширинка оглушительно и остро просвистела в тишине. Роботник стянул вниз брюки и резинку боксеров Стоуна и обхватил рукой его член. Толстый. Тяжелый. Приятно заполняет ладонь. Стоун сглотнул, дрогнув кадыком. Его бедра замерли. Ждет, какой послушный. Роботник нежно обвел головку большим пальцем, любуясь тем, как ярко она выделяется на фоне его руки, налитая и алая. — Как тебе нравится, Стоун? Очень щедрый вопрос. Но Стоун сегодня не умер, и Роботник был настроен великодушно. Благосклонное божество, взирающее сверху вниз на своего самого драгоценного почитателя. — Как угодно, — ахнул Стоун. Его пальцы явно до синяков впились в бедра Роботнику. Роботник им позволил. — Что бы вы ни сделали — мне понравится. Все что угодно, доктор, — голос, полный преданности. Ею же были наполнены и покрасневшие, блестящие от желания глаза. Роботник убрал руку и одним движением языка обильно увлажнил ее. Стоун наблюдал за ним большими, восхищенными глазами, приоткрыв покрасневшие губы. Роботник оставил его забинтованную грудь и потянулся, чтобы шлепнуть его по виску — почти ласково. Он запустил пальцы во влажные от пота взъерошенные волосы. Сжал короткую прядь — и резко потянул за нее, внимательно наблюдая за реакцией Стоуна. Судорожный вздох и затрепетавшие ресницы. Покрасневшие щеки. Голод и жар в крови. — Хорошо, — произнес Роботник. — Очень хорошо. Тень довольной улыбки. Тихий выдох, почти как сигнал. Влажной рукой он снова взялся за член Стоуна, медленно провел по нему вверх и вниз, собирая предэякулянт и используя его как смазку. Скользко. Звуки члена Стоуна в его руке, скользкие и мокрые, контрастировали с его неровным, прерывистым и тяжелым дыханием — почти музыка, в некотором смысле. Приятная уху мелодия после недавних выстрелов. Стоун толкался в его руку, точно ждал этого целую вечность. Жадные, отчаянные глаза. Рывок за волосы заставил его издать еще один низкий стон. Роботник потянул за них, заставляя его откинуть голову, и наклонился, чтобы царапнуть зубами его шею. Поймал губами лихорадочный пульс Стоуна, ощутил пьянящее тепло его кожи. Рваный вздох. Член Стоуна дернулся в его руке. Роботник провел языком по впадинке на его горле и нырнул за порваный воротник, чтобы оставить засос на ключице. Заслуженное притязание. Он впился зубами в шею — достаточно сильно, до крови. Вкус железа расцвел на языке, когда он начисто зализал укус. Стоун завыл, громко и протяжно, почти плача. Идеальная реакция. Равноценная награда. Не отрывая губ от кожи, Роботник ухмыльнулся и крепко сжал его ствол. — Заканчивай, Стоун, — приказал он, безжалостно надавив пальцем на головку. — Доктор… — Стоун захлебнулся, крепко зажмурив глаза, и выплеснулся белым себе на грудь. Роботник выцеживал его, лениво массируя пальцами его голову. Через пару секунд Стоун распахнул глаза. Ослабший, обалдевший, но отчетливее всего — сытый. Он мягко улыбнулся и облизал пересохшие губы. — Спасибо, доктор. Голос на грани хрипа. Запыхавшийся, наполненный благоговением и нежностью. Роботник заправил его обратно в брюки и застегнул ширинку, потом вытер испачканную семенем руку о сиденье. — Не спеши с благодарностью. Ты поведешь, Стоун. Снова охрипший смех. Стоун прижал руку к животу и заворочался, пытаясь встать. В тяжелой тишине послышалось шуршание листьев. Кто-то выползал из горы трупов, громко и раздражающе кряхтя. Роботник увидел, как рука Стоуна потянулась к пистолету. Палец лег на курок ловко и уверенно. С полуприкрытыми глазами, все еще дрожа после ранения и оргазма, он выстрелил. Кровь брызнула на сухую траву. Безупречная меткость.