Принцы и драконы

Нежно-голубая карта, натянутая поверх черного шероховатого фарфора, изображала Спокойный океан и рассыпанные в нем острова. Сбоку старик Лонстон, седовласый картограф, выписал название портов. Он уже почти час распинался у доски, пока принц откровенно скучал. Дэмиан, принц Халмора, младший сын короля, безучастно смотрел в окно, а не на Лонстона. В стекло бился ледяной ветер, дымный, горький и сырой. Внизу, на площади, чадили печи: жители столицы грели руки, пекли лепешки, продавали товар. Дэмиан любил часами наблюдать сверху вниз, с балкона, за тем, как суетятся горожане, проживая свои маленькие незначительные жизни. Все, что они делали, это торговали своей рухлядью, овощами, выпечкой и мясом, а еще предлагали и оказывали услуги, перекрикивались, таскали за хвосты кур, трясли шкурами плохой выделки и чистили чужие сапоги. С балкона они казались маленькими, как муравьи, и такими же ничтожными. — Ваше Высочество, предлагаю… — картограф кашлянул, пытаясь привлечь его внимание. Все это утомляло до ломоты в зубах. Дэмиан вдруг разозлился, вскочил, сбросив со стола испачканный чернилами свиток. — Оставьте себе свои предложения, старик! — яростно воскликнул он. — Ты думаешь, что за столько лет я не выучил все эти карты? Да я смогу по солнцу определить, как добраться до Таенских остовов! Да я… Вы заставляете меня изо дня в день переписывать тексты давно умерших философов, держать вилку и нож и учить названия городов, в которых я никогда не побываю! — Ваше Высочество, ведь это не моя прихоть, — ответил тот, и мел в его худой руке дрогнул. — Я так же учил вашу мать, ваших брата и сестру… — Не смейте насмехаться надо мной, Лонстон! Вы ведь тоже знаете, что просто занимаете мое время, чтобы я не слонялся по дворцу, — холодно отрезал Дэмиан, гордо вскинув голову. — Вы даже запретили мне учиться вместе с друзьями! Вам безразлично, что чувствует юноша, заточенный в четырех стенах! — Таков приказ короля, я не могу… — А мой приказ — оставьте меня в покое. Показывайте эти картинки кому-то другому. Дэмиан быстрым шагом подошел к доске и дернул карту. Та с шелестом соскользнула под ноги старому учителю. — Принц… Но Дэмиан уже решительно вышел из кабинета, придерживая длинный темно-синий плащ, струившийся за ним. Он был очень доволен своей выходкой и знал, что стражники провожают его растерянными взглядами, раскрыв рты. Он шел так быстро, что упругие локоны темных волос прыгали на макушке, а диадема чуть съехала на бок. Дэмиан очень любил уходить, хлопнув дверью. Это было особое искусство, которым он овладел в совершенстве, прожив жизнь во дворце в качестве младшего принца, не годившегося, по мнению отца, ни на что, кроме светских приемов. Дэмиан еще не решил, что собирался делать вместо урока географии. Он мог созвать друзей и подруг, отправиться на пикник в летний сад, заняться травами и зимним садом — единственное, что грело ему душу — или вернуться в покои и донимать служанок. От размышлений его отвлек особо холодный порыв ветра, ворвавшийся в распахнутое окно длинного сводчатого коридора. Воздух на улице пропах гарью до такой степени, что принц едва не закашлялся. Скривившись и прикрыв нос рукой, он оперся о подоконник. — Что это? Два молодых стражника, неотступно следовавших за ним, синхронно опустили головы, словно благодаря за то, что принц Халмора уделил им внимание. — Это костры вражеского лагеря, Ваше Высочество. — Так близко? Дэмиан всмотрелся в зыбкую линию горизонта, тонувшую в дыму. Темное марево стремительно стирало видневшиеся вдали сводчатые крыши каменной столицы. — Мы же даем им отпор? — строго осведомился Дэмиан. Он знал о надвигающейся опасности ровно столько, сколько слышал из обсуждений отца и брата за ужином. Война мало тревожила его. Крепость Торнберри, столица Халмора, всегда выстаивала, тем более, у них были хорошие воины и генерал. Да и разве мог бы принц Дэмиан родиться в слабом королевстве? Но стражники склонили головы, не находя ответа. — Скажите мне, что мы даем им отпор! — возмутился принц. Никто не смел молчать, когда Дэмиан задавал вопрос. — Скажите же! — Халмор непобедим, Ваше Высочество, — слабым хором ответили оба. Дэмиан удовлетворенно хмыкнул и двинулся дальше. Ему показалось, что шлейф дыма из открытого окна поструился за ним, словно тень. Он заглянул в покои дочери генерала, но увы, Анжелы там не было. Дэмиан обругал служанок, потому что они явно были виноваты в том, что не знали, куда ушла его подруга, а затем двинулся в зимний сад. Но ни к зимнему саду, ни к нежному жасминовому чаю не лежала душа Дэмиана в этот день. Он еще злился на глупого старика, который целый час показывал ему давно выученные наизусть карты, и на учителя танцев, который все утро заставлял его кружиться под тоскливую мелодию скрипки. Дэмиану не нужны были карты, стихи древних поэтов и изречения философов, все это он уже изучил. А раз его не собирались посвящать в политику, в которую он и не рвался, Дэмиан выбирал быть просто принцем. Без бесполезной чуши. — Раз так, — Дэмиан окинул хмурым взглядом стражников, которые вместо того, чтобы его развлекать, лишь таскались за ним хвостом. — Я желаю видеть моих воинов. Конечно, он имел в виду королевскую армию, которой командовал генерал, но Дэмиану очень нравилось называть все в Халморе своим. Дворец, бестолковых слуг, земли, неплодородные, сырые, и даже торговый путь, который пролегал между холмами и питал королевство, как золотая жила. В конце концов, Дэмиан был принцем, а не каким-нибудь простаком, который гонял свиней хворостиной. А принц имел право владеть своим королевством и осматривать в нем все, что вздумается. — Конечно, Ваше Высочество, — кивнул тот стражник, что был посветлее. Неяркий свет блеснул на его расшитом серебряными нитями строгом мундире. Дэмиану претило запоминать имена незначительных людей, но для этих двоих охранников он проявил снисходительность. Эрик выступил вперед, предлагая принцу следовать за ним. Принцу льстило, что его охраняли так же хорошо, как старших брата и сестру. Пусть ему никогда не оказаться на троне, он оставался не менее значительной персоной во дворце. Его проводили во внутренний двор, где обычно проходило построение стражи. Эрик верно угадал желание господина: Дэмиану не было дела до покрытых грязью и кровью вояк. Зато ему очень нравились мощные силуэты в идеально скроенных мундирах, упражняющиеся в дворе-колодце. Выйдя во двор, Дэмиан заслонил глаза рукой от пыли, клубами вырывавшейся из-под множества одинаковых сапог. Королевская стража танцевала свой страшный танец, рубя друг друга тренировочными мечами. Щепками летело дерево, выкрики офицеров мешались с топотом и ударами. Злому принцу нравилось это представление: с каждым ударом в жилах вскипала кровь, удовлетворяя его жажду. — Что это? — Дэмиан указал пальцем. Через двор тащили человека. Бедняга исчезал во взмахах меча и снова появлялся, окровавленный, в лохмотьях, которые прежде были хорошим камзолом. Его ноги чертили полосы в пыли, а голова безвольно повисла и моталась из стороны в сторону. — Вражеский офицер, наверное, — безучастно отозвался Эрик. Его куда больше занимала тренировка сослуживцев. — Его бросят в темницу. — В темницу? — оживился Дэмиан. — Идем, скорее! Он давно не посещал темниц и не смотрел казней. Подобрав подол плаща, принц двинулся через двор. Взмахи мечей угасали, стражи расступались и кланялись ему, но он был слишком взволнован, чтобы уделять этому внимание. Дэмиан собирался увидеть врага, которого наверняка будут пытать. Хорошо бы успеть насмотреться до того, как тут появится старший брат и прогонит его заниматься «светскими» делами. В темницах пахло сыростью, гнилью и кровью. Дэмиан сморщился. Стало зябко и противно, но такие мелочи не могли остановить принца Халмора. Он уже шел по длинному коридору, вдоль которого тянулась решетка. Там, за толстыми прутьями, ссутулившись и прижавшись к стенам сидели люди; все они, кто еще мог ходить или ползти, синхронно подались вперед, прижались к решетке, в страшном приветствии протягивая свои руки к плащу принца и к его расшитому золотыми узорами камзолу. Узника заталкивали в последнюю камеру. Тот уперся в прутья, из последних сил противостоя двум воинам. Но Дэмиан вдруг потерял к жалкому зрелищу интерес. Его взгляд остановился на камере, из которой никто не протянул к нему руки. Оскорбительно. Он приблизился к решетке и сразу понял, почему: этого узника распяли на стене, привязав к деревянным рейкам цепями и прочными тросами. Он был обнажен по пояс, в одних изорванных штанах, босой: по животу, рукам и даже стопам стекала кровь, старые раны засохли на загорелой коже уродливыми корками. Голова безвольно висела. Если он не спал, то обессилел. Лицо было перемазано красным и сажей, всклокоченные темные волосы застыли от грязи. Он был молод, но уже искалечен судьбой. Дэмиан, как завороженный, застыл у прутьев. Это было то, чего он так жаждал; и было что-то прекрасное в его страдании, будто принц глядел на картину древнего мастера, а не на живое существо. — Отоприте, — холодно потребовал Дэмиан. — Он опасен, мой господин, — ключник низко склонился, обратив лицо к его туфлям. — Он ведь привязан! — фыркнул принц. — Отпирайте. Старик повиновался. Воины, к тому времени запихавшие другого беднягу в темницу, обступили их, но не стремились подходить ближе. «Эти ничтожества боятся умирающего юноши», — подумал Дэмиан, презрительно скривившись. Наконец двери распахнулись с тяжелым скрипом. — Ваше Высочество, с вашего позволения, там начертаны древние знаки… — вновь подал голос ключник. Однако принц уже переступил выведенные на полу символы, незнакомой ему вязью проступившие углем на темных камнях. Ни древняя магия, ни ничтожные придворные, ни холод, ни смрад темниц не могли остановить Дэмиана. Особенно, когда он нашел такое занятное развлечение. — Выглядишь жалко, — констатировал принц, остановившись перед распятым на стене юношей. Приказал: — Смотри на меня! Пленник поднял голову, и золотисто-карие глаза с узким зрачком сверкнули в полумраке каменной клетки. Нахмуренные брови, высокие скулы, тонкие, разбитые губы — когда-то он был хорош собой. Иссеченная порезами грудь тяжело вздымалась. — Мой господин, позвольте, это даже не человек, это ящерица, — прохныкал старик позади. Принц ухмыльнулся. Элитные воины, которые должны были охранять его, остались за прутьями клетки. Они боялись полудохлой ящерицы больше, чем гнева короля. — Так ты правда ящерица? — удивился принц. — Я дракон, — голос пленника оказался хриплым, севшим, но резким. Он не раболепствовал. И не боялся. — Меня зовут Дэмиан. Я принц земель Халмора, младший сын короля Ульриха пятого, самый красивый и способный из наследников, — он вскинул подбородок. Глупые палачи могли бы повесить узника на уровне его глаз, а не так высоко. — Вообще, я привык сам давать имена жалким вещам, таким, как ты. Но раз уж ты привлек мое внимание, я разрешаю тебе представиться. Тот осклабился, обнажая залитые кровью зубы. Корочка на губе треснула, делая улыбку еще более страшной. Не произнес, а выплюнул что-то на своем шипящем древнем языке, будто хотел звучанием непонятных слов оскорбить принца. Но Дэмиан не дрогнул. Он не боялся ни ящериц, ни жуков, ни мокриц, которых в детстве брат засовывал ему за ворот рубашки, когда они играли в саду. — Тогда я назову тебя Жан, — повторил он то, что сумел выцепить на слух среди древних слов. — Кем ты был в прошлой жизни, Жан? — Я кузнец и мастер меча. Я шел на север, домой. В Аскалон. Дэмиан обернулся: — Отвяжите его! Воины застыли, с надеждой глядя на принца. Дрогнули руки старика, сжимавшего связку ключей. — Я приказал отвязать его, — жестко повторил Дэмиан, решительно разворачиваясь. Подол плаща синим водопадом заскользил по грязному камню. — Вытащите его на площадь! Дайте ему тренировочный меч. Проверим, правда ли он владеет мечом. — Мой господин, покорно извиняюсь, вынужден известить, что мы собирались продать ящерицу в услужение уважаемому господину из южных земель… — Скажите неуважаемому господину, что его ящерица сдохла, — отчеканил Дэмиан. Воины за спиной отмерли и засуетились. Увы, они не смели противостоять воле принца. Узника выволокли в осевшую пыль. Стража выстроилась вдоль стен, по отрядам. Дракон слишком долго провисел там: когда его отпустили, ноги подогнулись, и он рухнул на колени, болезненно щурясь на блеклый свет осеннего дня. Кто-то швырнул ему деревянный меч. Принц оглядел подданных. Они все жаждали шоу так же, как и он, просто прятали это за своими лицемерием. — Эрик, — он повернулся к своему стражу. Тот покорно склонил голову, и Дэмиан с удовольствием отметил страх на его лице. — Возьми меч. Тот склонил голову еще ниже, весь сжался, ссутулился. Ему тоже подали длинный деревянный меч. — Дерись. Во имя последнего принца Халмора. Эрик нерешительно зашагал вперед, так, словно шел на казнь. Все смолкли, расступились, освобождая пространство. На утоптанном квадрате сухой земли их осталось двое: холеный воин в расшитом серебром мундире и чужак с опущенной головой, покрытый кровью и грязью. Жан подтянул к себе потемневший от времени меч и, опершись о него, медленно поднялся. Его шатало. Эрик нерешительно приблизился к нему, держа деревянное оружие перед собой. Затягивающееся представление начинало утомлять. — Дерись! — взвизгнул Дэмиан, не зная, кому из двоих адресует это требование. Дракон метнулся первым. Сделал подлую подсечку, едва не свалив стражника с ног, атаковал, метя в шею. Эрик отбил его руку, попятился, ловко блокируя удары. Это было совсем непохоже на тренировочный бой с выверенными, ожидаемыми приемами. Это было настоящее сражение, пусть и не на стальных клинках. И вскрики боли, удивление на лицах и прокатившийся по толпе ропот были неподдельными. Вдруг Эрик упал, раскинув руки, от сильного удара то ли по голове, то ли по шее. Вокруг закричали. Дэмиан замер, удивленный и потрясенный. — Прикажите прекратить! — попросил один из офицеров. У принца не было слов. Он мотнул головой, как завороженный, и продолжил наблюдать. Тем временем, дракон не остановился, когда противник упал. Он действительно был бойцом и он привык добивать, пусть и деревянными мечом. Воины ринулись к упавшему товарищу. Взлетели в воздух мечи, и каждый из них норовил попасть по дракону. Тот танцевал в буре пыли и деревянных клинков, уворачиваясь от каждого. Он мог стоять один против элитных солдат Халмора, как, бывало, Дэмиан оставался в детских играх один против брата и сестры. Такая решимость принцу нравилась. А еще ему нравилось обладать редкими, особенными и устрашающими вещами. — Вы сказали, что собирались продать этого дракона в услужение? — он обернулся к старому ключнику. Тот кивнул, равнодушно наблюдая за бойней. В его влажных блеклых глазах не осталось ничего, кроме усталости. Дэмиан оживился: — Зовите колдуна! Немедленно! Он не мог допустить, чтобы дракон достался кому-то еще. Он всегда мечтал о личном слуге, таком, который не только исполнял бы каждую его прихоть, а еще и защищал ценой своей жизни. К тому же, Жан понравился ему. — Мой господин… — попытался возразить ключник. — Немедленно, — процедил принц. Дэмиан ненавидел глупых и нерасторопных людей, которым постоянно приходилось все повторять. Ключник кивнул и принялся протискиваться сквозь толпу. Колдун появился как из ниоткуда. Воины расступались, освобождая ему путь. Стихала драка. В образовавшемся пространстве Дэмиан рассмотрел Жана. Тот навзничь упал на землю и кто-то вынул из его ослабшей руки меч. Но жизнь еще теплилась в нем. Жан извивался, пытаясь подняться. Дэмиан шагнул вперед и смог увидеть, как тьма ползла по рукам и голым ступням воина, словно желая обнять тело. Но ничего не происходило. Жан был слишком слаб, чтобы превратиться в дракона. Колдун стремительно шел сквозь толпу, разрезая ее, словно черный дьявольский клинок. Его кожа была темной, как эбеновое дерево, уши острыми, волосы заплетены в тысячи черных косичек. Эльфийский колдун и двое его учеников были облачены в черные рясы: присутствие живого духа в них выдавал лишь блеск глаз. — Слушай меня! — заговорил колдун, обращаясь к лежавшему на земле. — Я взываю к тебе именами древних богов! Богиня мертвых! Бог ночи! Мать первых драконов! Внимай и подчинись мне, дитя темных порождений! Имена богов звучали пугающе и непонятно — Дэмиан не сумел бы повторить. Жан застонал и вытянулся на земле, словно пригвозжденный. Колдун стремительно надвигался, читая свое страшное заклинание из раскрытого в руках древнего фолианта. — Выйди тот, кто пожелал иметь безграничную власть над живым существом! Дэмиан шагнул вперед. Он не боялся даже старого эльфийского колдуна, смотревшего на него нечитаемым взглядом черных глаз. — Ты совершаешь ошибку, дитя. Ты жаждешь того, что нарушает законы природы. Дэмиан сощурился. Он ненавидел, когда кто-то указывал ему. — Я хочу, чтобы он принадлежал мне. Хочу, чтобы он ползал у моих ног и исполнял мои прихоти, — отрывисто проговорил принц. — Да будет так, дитя. Переверните его. Двое учеников склонились над распростертым телом и перевернули дракона на живот. Один омыл его спину из высокого кувшина, и смешанная с водой кровь впиталась в пыль. Колдуну подали шкатулку с углем. Он вручил книгу ученику и склонился над Жаном. — Я пишу заклятие на твоем языке, темное дитя. Я пишу имя твоего хозяина на языке древних, и отныне оно значит для тебя единственную власть… Колдун говорил и выводил углем символы на израненной коже. Жан поднял голову и болезненно часто дышал. Взгляд золотисто-карих глаз с узким, как линия, зрачком казался безумным. Потом колдун выпрямился, выбросил кусочек угля и растер его подошвой. Во дворе стояла вязкая, ощутимая тишина. — Да будет так, — объявил колдун. Жан страшно закричал, извиваясь в последней бессмысленной попытке обратиться в дракона, и Дэмиан в ужасе отшатнулся. Может быть, в этот раз он переборщил с желаниями. Но принцу Халмора не престало сожалеть о своих поступках. — Приведите его в порядок, — скомандовал Дэмиан и, развернувшись, решительным шагом покинул двор.