Принцы и драконы

Придворные подошли к требованию «привести в порядок» со всей серьезностью. Вечером Дэмиану доложили, что дракон все еще в лазарете. Молодой доктор, явившийся к нему лично, чтобы отчитаться, то и дело утирал со лба пот и боялся сказать лишнее слово. По его выражению лица Дэмиан догадался, что тот не знает, как лечить драконов, к тому же, боится своего же пациента. Дэмиана это только позабавило. — Позаботьтесь о моей собственности, — самодовольно хмыкнул он. Дэмиану очень нравилось обладать. Он мог получить золото и бриллианты, деликатесы, любые развлечения, если хотел. Но все это доставляло лишь кратковременное удовольствие. Он предпочитал редкие, уникальные вещи, каких не было у других. Потому что в детстве брат и сестра всегда забирали у него то, что ему по-настоящему нравилось, не дав насладиться чувством обладания. Не потому, что не могли себе позволить того же, а потому, что им доставляло удовольствие то, как маленький Дэмиан заходился в истерике и бежал жаловаться маме. А мама уже тогда стала странной и не узнавала его. Называла то именем старшего брата Фредерика, то именами слуг. Брат и отец, на удивление, не придали значения его выходке с драконом. То ли дракон мало стоил, то ли их занимали более важные дела. Дэмиану даже стало чуточку обидно: он-то был уверен, что произвел впечатление на весь дворец. Чтобы чем-то себя занять, пока новую игрушку не привели в порядок, Дэмиан наконец отыскал свою дворцовую подругу, и вместе с ней расположился в ее покоях. Они познакомились несколько лет назад, когда генерал перевез всю свою семью во дворец; до этого его дочь не появлялась даже на балах и ужинах. Дэмиану так приелись лица знати, которые он видел из раза в раз на всех приемах, что незнакомая, но невероятно красивая девушка сразу привлекла его внимание. У них даже случился небольшой роман; но Дэмиан быстро понял, что питал к Анжеле исключительно дружеские чувства, и предпочитал мужчин, а Анжела переключилась на сына богатого столичного торговца. Тем не менее, их общение продолжилось, и Анжела даже посвятила Дэмиана в мир травничества и садоводства, чем он в последствии увлекся. — Корень мелиссы, цветок репейника, снятый со шкуры медведицы, палый рябиновый лист, — Дэмиан погрузил ингредиенты в пиалу, от которой шел густой пар. — Порошок из когтей. Он прочитал этот рецепт в библиотеке, куда учитель отправил его принести очередной свиток с изречениями какого-то бесполезного философа с вычурным именем. По его примеру, Анжела тоже ссыпала в кипяток белесый порошок. Удивленная, подняла на него глаза: — Ты хочешь, чтобы мы выпили это и стали сильнее? — Нет. Зачем нам быть сильными? Главное, что у нас есть власть. Я же принц, а ты — дочь генерала, — с недоумением пояснил Дэмиан. — Это лечебный отвар. Я не хочу, чтобы моя собственность месяцами валялась на кушетке у лекарей. Анжела вздохнула и подсыпала еще порошка из когтей. Вероятно, она все же надеялась стать сильнее. Дэмиан не понимал этого стремления, но уважал желание подруги — а уважение принца стоило многого. Об иноземном мастере меча по имени Жан он выложил Анжеле все в первый же день, от начала до конца. Подруга не осудила его. Только скривилась при упоминании эльфийского колдуна. Как и положено дочери генерала королевской армии, она полагалась лишь на меч и арбалет, а не на магию и эльфов в рясах. Люди вообще редко доверяли магии и тем, кто владел ей, потому что сами были практически неспособны ей овладеть. «Почему же тогда удалось провести ритуал так легко? Я ведь человек, — думал Дэмиан, поздним вечером покидая покои подруги. — И я совсем ничего не почувствовал… Только тепло внутри. А сейчас между мной и им будто натянута нить. Нет, цепь. Прочная цепь, за которую я могу в любой момент дернуть. Но это не дает ни радости, ни дискомфорта…» Двое стражей все так же следовали за ним, куда бы он не шел. Эрика, который еще не оправился от избиения деревянным мечом, просто заменил другой воин. «Слишком легко, — продолжал размышлять Дэмиан. — Не потому ли, что я принц? У меня сильная воля. Конечно, я могу повелевать любым живым существом, даже драконом». Неся перед собой пузатый кувшин с еще теплым отваром, он спустился в лазарет — место, в котором не бывал практически никогда. Здесь было свежо, светло и чисто. Минуло три дня, и Дэмиан полагал, что даже мертвый мог бы ожить за это время, особенно, если того желал сам принц Халмора. Стоило ему появиться на пороге, молодой доктор оторвался от своих книг и поклонился. Но принц не удостоил его приветствием и сразу направился к единственной ширме в небольшом зале. Жан спал на белоснежных простынях, укрытый по грудь. На прикроватном столике теплилась масляная лампа, в свете которой его загорелая кожа имела нездоровый зеленоватый оттенок. Короткие темные волосы были чистыми и лежали мягкими волнами, раны поджили и покрылись корками. Он хмурился даже во сне и крепко сжимал пальцами простыню, будто что-то тревожило его. Дэмиан осторожно подкрался к нему и, поставив кувшин на тумбочку, опустился на край кровати. Губы сами собой расползлись в хищной улыбке. Перед ним был не его улыбчивый страж Эрик с мягкими чертами лица, всегда склонявший голову перед ним. Это был настоящий иноземный воин, дракон. И теперь он находился в полной его власти. Правда, Дэмиан еще не до конца разобрался, что именно значила эта власть. Вдруг веки спящего дрогнули. Жан приоткрыл глаза и приподнялся на локтях, настороженно озираясь. Когда его рассредоточенный взгляд нашел лицо Дэмиана, он весь напрягся и сжал губы. — Пей. Ты слаб и отвратителен, — Дэмиан подал ему кувшин. — А я люблю хорошие вещи. Как член королевской семьи, я привык к роскоши. К мехам, самоцветам, выдержанному вину. А ты пока не сочетаешься ни с чем из этого. Тот промолчал, даже не глянув на кувшин. Дэмиан сузил глаза. Он не собирался уговаривать. Жан либо пил отвар, который он приготовил собственноручно, либо отправлялся гнить в темницу. — Вот как, ты не хочешь говорить и не хочешь принимать дар от принца Халмора… Я знаю, что ты злишься на меня. Наверное, не слишком приятно принадлежать кому-то. Впрочем, раз на вас, ящериц, действует эльфийское колдовство, вы сами виноваты, — принц ухмыльнулся. Говоря, он не отрывал взгляда от необычных глаз чужака. Дэмиан был не из тех, кто робел перед острым зрачком какой-то ящерицы. — Как же хорошо быть человеком. Боюсь представить, что я чувствовал бы, если бы мной мог управлять эльф с древней книжкой. Жан злился. О да, Дэмиан видел, как потемнели его глаза и сдвинулись к переносице густые брови. Он злился и молчал. Должно быть, ему было очень горько и обидно, но принца не волновали такие вещи. Жан не принял его дар, а значит, оскорбил его. — Запомни одну вещь, ящерица. Я не терплю оскорблений, — холодно произнес Дэмиан и плеснул отвар из кувшина ему в лицо. Жан замер лишь на одно мгновение, в которое Дэмиан успел прочитать на его лице растерянность. А потом рванулся вперед так быстро, как если бы не провел на больничной койке три дня. Дэмиан завизжал, чувствуя, что падает. Кувшин с грохотом разбился, чужие пальцы схватили его запястья и едва ли не до хруста стиснули. Спиной он ударился о пол так, что вышибло дух. Жан навис над ним, сжимая в руке медицинский скальпель. Он скалился, как животное, и в глазах его плескалась такая неподдельная ненависть, что Дэмиан догадался: сейчас он умрет. Даже если дракон сам погибнет следом за ним из-за их магической связи, он будет убивать без раздумий и колебаний. Сердце в груди зашлось от страха. Но Дэмиан уже не был тем маленьким мальчиком, который не мог сдержать своих чувств. Теперь он умел обретать власть над своими эмоциями. А еще он в целом обожал управлять. Поэтому Дэмиан посмотрел своему рабу в глаза и произнес: — Отпусти лезвие. Жан сипло вдохнул. На миг растерялся, а потом его пальцы разжались и скальпель упал на узорчатый пол. Он отпустил Дэмиана и сел, тяжело дыша. Привалился к кровати, прижав ладонь к перевязанному животу. Поверх бинта выступила кровь. Дэмиан поспешно поднялся. Поправив одежду, выпрямился и гордо вскинул голову. Ему нравилось возвышаться над своим новым слугой и глядеть сверху вниз, будто на поверженного врага. Жан был силен. Выше его на голову, крепкий, несмотря на то, что его изнуряли пытками в темнице, но теперь он сидел у ног принца и ничего не мог с этим поделать. Его личный воин, чудесный аксессуар к его расшитым золотом темному камзолу. А еще теперь Дэмиан начинал понимать, как работала их связь. — На колени, — самодовольно скомандовал он. Жан дрогнул, но не подчинился. Дэмиан чувствовал, как натягивались между ними невидимые нити темного эльфийского заклинания, но дракон, даже раненый, находил силы сопротивляться. Его тело напряглось, словно сведенное судорогой, проступил рельеф мышц. Он был куда красивее его жилистого брата и уж точно лучше тучного жениха сестры. Словно воин, отлитый из стали. Но еще больше Дэмиану нравилось его перекошенное злобой лицо. Сложная и очень интересная живая игрушка. — Хорошо. Над этим мы еще поработаем, — хмыкнул он, мысленно отпуская. — Всегда хотел спросить, правда, что драконы притягивают золото и богатство? — Я приношу только смерть, — хрипло ответил Жан. Кровь расползалась по бинтам уродливым красным пятном. — Ты очень зря сделал это. Это страшная, черная магия… Они ведь рассказали тебе, как отменить ритуал? — Конечно, — без раздумий солгал он. Дэмиан знал толк во лжи: это был их семейный конек. — Я отпущу тебя, если ты будешь хорошо себя вести. Или когда надоешь мне. Жан посмотрел на него долгим испытывающим взглядом. Кажется, он поверил. Дэмиан ни на секунду не сомневался в себе, как и в том, что не захочет отпустить дракона. В ближайшее время уж точно. Принц развернулся и выглянул из-за ширмы. В другом конце зала доктор, нацепив очки, склонился над фолиантом, готовый заниматься чем угодно, лишь бы не связываться с драконом и своенравным принцем. — Лекарь! Мне кажется, эта ящерица уже здорова. Пусть слуги вымоют его и оденут. Утром я хочу видеть его. Договорив, принц быстрым шагом покинул лазарет, оставив за собой осколки кувшина и разлитый отвар. Утро выдалось беспокойным. Дэмиана разбудил шум на улице: толпа провожала новый отряд на границу. Принц вышел на балкон, чтобы поглядеть на город, где его и нашли суетливые служанки. Город задыхался в дыму, лязгом доспехов отдавался ритмичный марш, реял на пике вычурный герб. Дэмиан не тревожился, но злился. Ему не хотелось, чтобы привычный уклад его жизни меняли какие-то глупые распри. Торговые караваны должны были идти между холмами по землям Халмора в столицу, а оттуда на север — так было веками. — Ваше высочество, извольте, холодно же… И рано… Дэмиан опомнился, что стоял на каменных плитах босой, в одной ночной рубашке и тонких брюках. Это брат и отец были виноваты в том, что подпустили врага так близко, а не он, так с чего же ему было беспокоиться? Разозлившись на себя самого, принц оттолкнул служанку. — Я не хочу больше спать. Подайте ванну и завтрак. Немедленно! — Слушаюсь, господин, — девушка склонила голову. Дэмиан шагнул в зал, чувствуя, как настроение улучшается. Неважно, что происходило за окном. В его роскошных комнатах царило спокойствие. Босых ног коснулся мягкий ворс шерстяного ковра, кожу согрело тепло камина. Запахло мыльной водой, маслами, сушеными цветами, хвоей — Дэмиан требовал от слуг относиться к ритуалу купания с большим вниманием. Только погрузившись в глубокую ванну, он расслабился окончательно. Вода, насыщенная морской солью и усыпанная иглами высокогорных елей и нежнейшими лепестками из лучших цветников мира, приняла его всего, без остатка, таким, каким он был. И убаюкала. Дэмиан не сразу понял, где оказался. Тело еще согревало тепло воды, но перед лицом плыло белое марево. Он зажмурился и снова открыл глаза. Взгляд сфокусировался, но белое полотно никуда не исчезло — это был снег. И впереди, и под ногами, и вверху, сыпался с неба густым плотным круговоротом снежинок. В Халморе никогда не выпадало столько снега. В правой руке ощущалось что-то незнакомое, шершавое и тяжелое. Дэмиан с удивлением опустил глаза, обнаруживая на месте своих холеных рук совсем другие, крепкие, покрытые мозолями и царапинами. В пальцах был сжат деревянный меч. Тело двигалось само, как если бы не принадлежало его воле: принц оставался лишь наблюдателем. Разворот, ловкий замах. Удар. Впереди уже не снежная буря, а ощерившийся щепками деревянный столб, а вдалеке, за метелью, теплые огни домов и дым печных труб. Удар, еще удар. Щепки брызнули на снег, как кровь. И вот в его руке уже был настоящий меч, и вокруг, на снегу, кровь настоящая. Руки становились сильнее, грубее, ладони больше, а меч — все тяжелее. Снег сменился джунглями, сырыми, дикими, во влажном воздухе которых Дэмиан задыхался. Следом за этим была кузница, темная, жаркая, а в руках — молот. Затем в ладони вновь лег эфес меча. Перед Дэмианом падали солдаты, воины, офицеры, бродяги, разбойники, невиданные ему твари — все закружилось, словно в калейдоскопе. Зелень, скалы, палуба корабля — сцены чередовались так быстро, что он не успевал запоминать. Наконец странное видение выплюнуло Дэмиана в бескрайние пески неизвестной ему пустыни. Но яркое солнце заслонила черная тень, не дав ему осмотреться. Тень опускалась на него, раззявливая пасть и перебирая в воздухе тысячью ножек, чудовищная, нереальная, похожая на огромную сколопендру. Дэмиан в ужасе попытался поднять меч, но чужое тело не слушалось его. И тогда он закричал. — Ваше Высочество! — Господин! Две перепуганные служанки подхватили его под локти и помогли подняться. Вода в ванной уже остыла, и тело принца била крупная дрожь. Перед глазами стояли картины из сна, но сменялись так быстро, что он не мог зацепиться ни за одну. — Дуры, не кричите, — шикнул он на служанок. Не хватало еще, чтобы от их причитаний заболела голова. Дэмиан даже вытираться сам не собирался. Расставив руки, он позволил слугам промокнуть кожу и натереть ее ароматным маслом. Надел белье, потом шелковую сорочку, рекой струившуюся по телу, брюки и туфли. Дурной сон затаился где-то в глубине души. Не тревожил, но не давал забыть о себе. Служанки причесали ему волосы и помогли надеть укороченный темно-синий камзол, и Дэмиан наконец шагнул в гостиную. К большому бархатному дивану уже придвинули невысокий столик. От чайника шел пар, в центре высилась корзина, полная румяной выпечки. Рядом — сыры из лучших сыроварен окрестных королевств, колбасы, мед, желтое сливочное масло и фрукты. Из прекрасного натюрморта выбивался только молодой мужчина, прикорнувший прямо перед сырной нарезкой, устроив голову на сложенных руках. Надо же, он уснул так крепко, что не заметил, как принесли еду. «Это ведь твой кошмар я видел, Жан, — сразу подумал Дэмиан. — Интересно, что тебе снится сейчас?» Жана переодели в черный мундир, с которого тот уже сорвал королевский герб, и заковали в наручники, не соединенные цепью. По увесистым стальным браслетам струились древние письмена похожие на те, что были на полу в темнице; видимо, были серьезные опасения, что дракон пустит в ход свою магию. Черная одежда делала его старше и солиднее, подчеркивая высокие скулы, жёсткую линию челюсти и аристократические черты. Не вязались с этим загар и руки, огрубевшие от тренировок и работы в кузнице. Жан услышал его шаги и вскинул голову. Его взгляд сразу стал злым. Он одернул рукава, пряча наручники, нахмурился и сжал кулаки. Интересно, знал ли он, что Дэмиан видел его сон? Эта магическая связь становилась все интереснее, а ведь считалось, что люди нечувствительны к магии. Нет, похоже, не знал. Просто злился, как и вчера, и даже не поднялся, как полагалось слугам, когда вошел принц. Дэмиан простил ему эти мелочи — Жан был чужаком и не знал дворцовых порядков. А информацию о сне он решил приберечь на будущее. Ему от чего-то было очень приятно знать о Жане больше, чем он когда-либо рассказал бы ему. — Можешь кинуться на меня со столовым ножом, а можешь поесть. Что ты выберешь? — Дэмиан улыбнулся так сладко, как только умел. Жан ничего не ответил и набросился на еду. — Умная ящерица, — насмешливо протянул принц. Жан лишь на секунду поднял на него полный отвращения взгляд и продолжил есть, по большей части пользуясь руками. Что ж, урок с кувшином он усвоил. Дэмиан мысленно нащупал связывавшую их нить, но тянуть не стал. Он хотел дать своему ручному зверьку расслабиться, прежде чем продолжить игру. Все то время, пока пленник уничтожал утонченно сервированный завтрак, Дэмиан пил крепкий зеленый чай вприкуску с сыром и мясной нарезкой, и ставил мысленные пометки, чем и как он займется со своим личным слугой. Но хотя ему очень нравилось новое развлечение, были нерешенные вопросы, которые заставляли его хмуриться и напрягаться. И Дэмиан меньше всего хотел, чтобы от мучительного незнания и мрачных размышлений у него посреди лба осталась морщина. — Ты в курсе, как на самом деле обстоят дела в городе? — наконец спросил он. Жан поднял голову и медленно облизал пальцы, один за одним, влажно проходясь вполне человеческим языком по блестящим от масла и жира подушечкам. Дэмиан не сомневался, что чужеземец обучен манерам; но то ли голод, то ли желание выразить свое отвращение к происходившему не давали тому взять в руки вилку. А вот глаза у него были нечеловеческие: карие, с золотыми брызгами, и с вертикальным звериным зрачком. Дэмиану нравилось, что его игрушка была особенной. — В городе? — переспросил Жан, явно не ожидав, что принц вообще соизволит с ним говорить. — Я видел дым вражеских костров из окна дворца, — пояснил Дэмиан. Жан нахмурил брови. — Когда меня бросили в темницу, они были еще далеко… Наверное, они хотят успеть захватить вас до зимы. — А тебе-то откуда знать? Или ты все же воевал против нас? — Дэмиан прищурился. — Нет! Я же сказал, я шел домой, в Аскалон! Я не стал бы сражаться за кагартонцев! Он вскочил. Дэмиан невольно вздрогнул, но спохватился быстрее, чем Жан успел сделать хоть шаг. Нащупав невидимую цепь, он дернул, и пленник сипло вдохнул, пошатнулся и едва успел ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. — Без резких движений, — с улыбкой произнес принц. — Не хочу в следующий раз случайно тебя придушить. Дэмиан разжал хватку. Жан кашлянул и зло зыркнул на него. — Мне надо посмотреть в окно. Я должен увидеть сам. — Можно, — кивком разрешил принц. Жан в несколько быстрых шагов подлетел к высокому проему и отдернул штору. За окном, осыпанным мелкими каплями назойливого холодного дождя, чернели тучи; но Дэмиан теперь знал, что это дым. Жан догадался тоже. Он шумно втянул воздух и покачал головой, будто не веря, что путь к дому через Халмор отрезан войсками Кагартона. — Лучше бы ты пошел в обход, — с издевкой заметил принц. — Или полетел. Ты же дракон, разве нет? — Я хотел повидать в Халморе друзей. — И как, повидал? — Дэмиан приподнял брови, изображая интерес. — Они мертвы, — выдохнул Жан. — Погибли еще в первом столкновении с кагартонцами. Потому что такие, как ты, допустили все это. А теперь ты сидишь здесь и пируешь, когда твою столицу вот-вот захватят! — Ах, это значит, я виноват? — Дэмиан округлил глаза. — Вообще-то, это не я поссорился с кагартонцами. Тебе лучше поговорить с моими братом и отцом. — Зато ты виноват в том, что я теперь застрял здесь. Маленький бесполезный принц, — его глаза опасно сузились. — И я буду считать дни до того, как кагартонцы войдут во дворец и зарежут тебя на моих глазах. Дэмиан рассмеялся. Кажется, Жан совсем ничего не знал о том, как работает связавшая их магия. Он тоже не особо интересовался; но кое-что слышал, а еще чувствовал. И хотел проверить. Кривовато улыбнувшись, он недолго поискал взглядом и подхватил со стола острый нож, который остался на блюде с мясной нарезкой. Жан неотрывно следил за его движениями, замерев и вытянувшись, будто готовился к худшему. — Зарежут, говоришь? — задумчиво пробормотал Дэмиан. А затем он замахнулся, направив лезвие себе в ногу над коленом. Все произошло мгновенно. Он слышал, как рванулся Жан, и даже зажмурился, с ужасом представляя, как вонзит острие в ногу; но ничего не случилось. Дэмиан открыл глаза. Он давил со всей силы, стиснув пальцы на короткой ручке, но нож замер в нескольких дюймах от тела, потому что Жан держал его, неловко обхватив пальцы Дэмиана ладонью. А затем рука пленника соскользнула ниже, и он со всей силы сжал лезвие, не давая Дэмиану вонзить нож себе в ногу. Принц ликовал. Он победно поднял голову и заглянул Жану, оказавшемуся неожиданно близко, в глаза. Тот сидел, припав на одно колено, пока кровь из его разрезанной ладони струилась по лезвию ножа Дэмиану на штаны; и в глазах его было столько ярости, что и без того узкие зрачки превратились в линии. Он сопротивлялся магии, изо всех сил сопротивлялся; но она была сильней инстинкта самосохранения, и куда сильнее и принца, и его пленника. Древнее эльфийское заклинание вынуждало слугу защищать своего господина от любой опасности; даже если это сам господин решил причинить себе боль ради злой шутки. Дэмиан наклонился к его лицу. От губ Жана пахло медом, пряным чаем и копченой колбасой, а еще, едва уловимо — лекарствами, и тепло, тягуче, деревом, дымом и мускусом. — Ты не дашь никому и пальцем меня тронуть, — улыбнулся Дэмиан, глядя Жану в глаза. — Хочешь ты этого или нет, тебе придется защищать меня ценой своей жизни. Как тебе такое? Дэмиан расслабил хватку. Рука Жана вдруг соскользнула с лезвия, а затем он схватился окровавленной ладонью за живот и, согнувшись, закашлялся, оставляя на рукаве своего мундира темные брызги крови. Что ж, похоже, столь сильное сопротивление магии не шло на пользу его едва зажившим ранениям. Дэмиан вытер грязное лезвие о диван и поднялся, с удовлетворением наблюдая, как Жан, обмякнув, рухнул к его ногам. — Эй! Сюда! — позвал он, зная, что в комнате для прислуги всегда кто-то дежурит. — Пришлите лекаря. И приберите тут. Затем он перешагнул пленника на глазах у испуганной служанки и вышел из покоев.