Часть 2
24 сентября 2025 г., 10:00
Вечерело. На окраине города, в тени через дорогу от автосервиса, кусты сирени, уже отцветшие, стояли тихими тёмными островками. За рулём «Импалы», припаркованной в этой тени, сидел Дин. Он не прятался, но и не стремился быть замеченным — просто доедал бургер, его взгляд был прикован к открытым воротам гаража напротив.
Из гаража доносился ритмичный, яростный рокот мотора и грохот металла. В сгущающихся сумерках внутри мелькала фигура в комбинезоне. Люси Сингл не чинила каркас старого «Мустанга» — она методично разбирала его. С жестокой, почти хирургической точностью она откручивала болты, срывала патрубки, вырывала провода. Её движения были резкие, угловатые, лишённые прежней уверенности механика. Это был не ремонт. Это был ритуал разрушения.
Дин вздохнул и откинулся на сиденье. Он видел это каждую неделю, когда находил время заехать сюда по пути на очередное дело. Он никогда не выходил и не подходил. Просто смотрел.
Сбоку раздался тихий щелчок — Сэм закрыл ноутбук. Он только что проверял её финансовые транзакции: анонимные переводы, которые он настроил с её счёта на счета нескольких приютов для животных. Он следил, чтобы у неё всегда были деньги, но чтобы они не приходили из ниоткуда и не пугали её.
— Она продала «Харлей», — произнёс Сэм, не глядя на брата.
— Я видел, — бросил взгляд Дин.
— Купила японский «чоппер». Голый, без всего. Даже краски нет. Просто ржавая рама и двигатель.
— Хочет забыть, как это — ездить. Просто хочет шума.
Они замолкли. Из гаража донёсся оглушительный лязг — Люси швырнула о стену карбюратор. Он разбился вдребезги. Она на мгновение замерла, опираясь о станок, её плечи тяжело вздымались. Она не плакала. Она просто стояла, сжавшись в комок ярости и бессилия.
— Она ни с кем не говорит, — тихо сказал Сэм, словно боясь, что она услышит. — Даже с клиентами — только кивает, берёт ключи, указывает на ценник. Бенджи звонил ей. Она сбросила.
— Ей нужно время.
— Прошло четыре месяца, Дин. Она не выздоравливает. Она… закапывается в этом. Глубже.
Дин ничего не ответил. Он тоже это видел. Они выгнали демона. Залечили раны. Но оставили после себя пустоту, которую заполнило нечто чёрное и безмолвное.
Люси выпрямилась. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставив на щеке жирную полосу. Повернулась и пошла к раковине в углу гаража. И в этот момент её взгляд, пустой и отсутствующий, скользнул по улице.
Он на долю секунды задержался на тёмной «Импале».
Она замерла. Её тело напряглось, как у животного, учуявшего опасность. Она не узнавала машину. Она узнавала ощущение. Ощущение пристального взгляда. Ощущение, что за ней наблюдают.
Дин инстинктивно отодвинулся глубже в тень, но было поздно.
Они увидели, как её лицо исказилось. Не страхом. Яростью. Чистой, немой, животной яростью.
Она резко развернулась, схватила первый попавшийся инструмент — здоровенный гаечный ключ — и с размаху ударила им по беззащитному кузову «Мустанга».
УДАР! Громкий, металлический, бессмысленный.
Потом второй. Третий.
Она не кричала. Молча, с ожесточённым, сосредоточенным видом, она избивала машину. Выплёскивая на бездушный металл всю ту боль, ужас и ярость, которые не могла высказать словами.
Дин завёл «Импалу». Двигатель отозвался тихим, покорным рыком.
— Всё. Поехали, — прорычал он сквозь зубы.
— Дин… — Сэм не отрывал глаз от сцены в гараже.
— Я сказал, поехали! Мы всё поняли. Ей больше ничего не угрожает. Кроме неё самой.
Он включил скорость и плавно отъехал от обочины. В последний момент, в зеркале заднего вида, он увидел её.
Она остановилась. Дышала рвано, часто. Ключ висел в её опущенной руке. Она смотрела им вслед. И на её лице не было ни капли облегчения. Только бесконечная, всепоглощающая пустота.
Они уезжали. Они убедились.
Она была жива. Она была в безопасности. Она физически здорова.
И это наблюдение стало для них самым тяжёлым приговором. Потому что они понимали — они оставили её в самой прочной и самой ужасной тюрьме на свете. В тюрьме её собственной памяти. И дверь в эту тюрьму была заперта изнутри.
