Отсчёт до счастья

      Тёплая мягкая кровать казалась совершенно чуждой Вэй Ину, привыкшему спать на твёрдом и холодном. Приятные солнечные лучи проникали сквозь окно, так редко согревая на Луаньцзане.       Неужели он умер и попал в загробный мир?       Нет, обстановка слишком хороша для такого грешника, как он. Значит, он жив. К счастью или к сожалению?       Дрожа, он медленно разлепил веки. Поначалу всё расплывалось, Усянь не мог разглядеть даже вазу на тумбе у кровати. Когда зрение сфокусировалось, он медленно сел, облокотившись на изголовье. Тело было ужасно слабым, словно он пролежал без движения несколько дней.       Первым делом, придя в себя, Вэй Ин огляделся: стены нежно-зелёного и жёлтого цветов, ясное голубое небо за деревянными оконными рамами, усыпанное белыми облаками причудливых форм, свежие цветы в вазе. Всё это казалось ему чуждым.       Он попытался вспомнить, как сюда попал, но в памяти зияла пустота. Последнее, что он помнил... — Нет, нет, нет... — вдруг забормотал Вэй Усянь, словно безумец.       Он схватился за голову, пальцы впились в корни волос, сжимая их с такой силой, что мог вырвать клочки. — Они не могли...       В голове всплыл последний обрывок воспоминаний. Он отчётливо помнил, как Вэнь Цин и Вэнь Нин ушли на верную смерть, оставив его в пещере. Хитрая Вэнь Цин обездвижила его, вколов снотворное, и ушла на погибель. — Нет!       Крики были полны отчаяния. Снова терять дорогих сердцу людей было невыносимо больно. Боль удваивалась от осознания, что это не первая его потеря. — Почему?! Идиоты! Знали, куда идут, и всё равно оставили меня?!       Тёмный заклинатель надрывал глотку, кричал, пытаясь заглушить ноющую боль в сердце.       Горло быстро пересохло, в глазах стояли слёзы. Отчаяние сдавило душу, словно петля на шее. — Я должен их спасти. Обязан...       Резко вскочив с постели, он почувствовал головокружение, в глазах потемнело. Ноги были ватными, но он устоял. Когда зрение прояснилось, он ринулся к выходу. Положив руку на дверную ручку, он собирался открыть дверь, но её открыли извне.       Перед ним стоял незнакомый мужчина. Лет тридцати, может, и больше, он смотрел на него с тревогой. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он.       От непонимания Вэй Ин застыл. Незнакомое место, незнакомые люди. Как он здесь оказался? — Тебе плохо? Ложись обратно, тебе ещё рано вставать! — проворчал мужчина, разворачивая его и подталкивая к кровати.       Усевшись на кровать, Усянь наконец собрался с мыслями. Первым делом он задал самый важный вопрос: — Где Вэнь Нин и Вэнь Цин? — Его глаза широко распахнулись, впиваясь в незнакомое лицо.       Мужчина вздрогнул от пристального взгляда или от вопроса. Он опустил глаза, не выдержав тяжести. — Не молчи, я вижу по твоему лицу, что ты что-то знаешь.       Усянь отбросил формальности, сейчас было не до них. Он не мог думать ни о чём, кроме брата и сестры Вэнь. — Похоже, тебе уже лучше. Я пойду за отваром.       Мужчина попытался уйти от ответа, но его схватили за руку. Невероятно, как худые от недоедания руки могут так сильно сжимать. — Где они? — настойчиво повторил Вэй.       Мужчину пробрала дрожь, словно этот вопрос выжигал его изнутри, требуя ответа. — Мне очень жаль... — только и смог произнести незнакомец.       Вырвав руку, он вышел из комнаты, оставив Усяня одного. — Жаль... Ему жаль... — эхом отозвались слова в голове тёмного заклинателя.       Эти слова и сочувствующий взгляд говорили лишь об одном: Вэнь Цин и Вэнь Нин мертвы.       Голова бессильно опустилась, словно оборвалась нить, державшая её. Глаза потускнели, слёзы высохли, горло не издавало ни звука. Это не было смирением, он просто не знал, как реагировать. Никакие эмоции не вернут их, они потеряны навсегда. — Неужели это был единственный выход?.. Если кто и должен был умереть, так это я. Не они. Никто из них не заслуживал смерти, только грешники.       Вокруг него начала сгущаться тёмная энергия, становясь всё плотнее. Медленно поднявшись с кровати, он попытался найти Чэньцин, но её нигде не было, как и его одежды. Плюнув на мелочи, хоть и было обидно за флейту, Вэй Ин направился к выходу. Его шаги были ровными и спокойными, даже странно неспешными. Открыв дверь, он вышел в длинный коридор и спустился по лестнице. Третий этаж, второй, первый — он преодолел их без труда. Люди, встречавшиеся на пути, шарахались от него, крича об опасности.       Выйдя на улицу, Вэй Усянь поднял голову к небу. Он надеялся, что все невинные, убитые им, переродятся в лучшей жизни.       Серые глаза налились кровью. Яркие, зловещие, внушающие ужас.       Солнце слепило, словно насмехаясь над его горем. Охранники не заставили себя ждать. Их предводителем был мужчина, явно не простой смертный. Он был силён. — Немедленно остановись! — крикнул незнакомец. Его волосы были собраны в высокий хвост и скреплены гуанем.       Вэй Ин промолчал. С чего бы ему кого-то слушаться? Прежде чем покинуть это место, он должен узнать, где находятся территории орденов. — Где Ланьлин Цзинь?       Этот орден был широко известен. Невозможно, чтобы никто из этих заклинателей не знал о нём. — Тебе не нужно этого знать. Стой, и я убью тебя без боли, — сурово произнёс мужчина, обнажая меч. — Ты слишком самонадеян, — ответил Усянь, протягивая руку.       Он был готов обрушить на заклинателя тёмную энергию. Незнакомец отпрыгнул в тот же миг, когда землю, где он стоял, пронзили острые шипы, сотканные из тьмы. В то же мгновение он бросился на Вэя. Он был невероятно быстр, Усянь не успел и глазом моргнуть, как перед ним возникло грозное лицо.       Меч был в цуне от того, чтобы снести ему голову, но громкий крик заставил заклинателя замереть. — Лю Цингэ, что ты творишь?!       Оказалось, это был мужчина, ранее посещавший его комнату. Теперь он знал имя одного из них, оставалось выяснить, кто его «спаситель». — Му Цинфан, это тёмный заклинатель! Его нужно убить! — рявкнул Цингэ, явно недовольный тем, что его прервали. — Моего пациента?! — то ли удивлённо, то ли с осуждением воскликнул мужчина. — Пациента? Где ты вообще такого подобрал?!       Лю говорил с таким отвращением, словно речь шла не о человеке, а о скоте. — Там, где нужно. Убери свой меч, иначе в следующий раз сам будешь лечиться после тяжёлой раны! — Но... — Убери меч, — сурово повторил мужчина.       Под давлением Лю Цингэ отступил и занёс лезвие в ножны. Но это ничуть не убавило кипящую тёмную энергию Усяня. Наоборот, его начали посещать мысли, что сейчас лучший момент для атаки и обезоруживания противника. — Вэй Усянь, — спокойно обратился к нему незнакомец. — Пожалуйста, успокойся, давай поговорим. — Мне не о чем с тобой говорить, — отчеканил Вэй Ин. — Я не могу ответить на все твои вопросы, но и уйти не позволю. Отныне ты не можешь покинуть хребет без разрешения.       Какие смешные слова. Не может покинуть без разрешения? Кто он такой, чтобы его ограничивать?! — Поубавь пыл, — прорычал Цингэ, заметив, как растёт концентрация энергии. — Просто прими это как факт и живи. Я не для того тебя спасал, чтобы ты снова дошёл до предсмертного состояния.       Жить? Слишком сложно. С того момента, как он ступил на кривую дорожку, был готов к смерти, но не к жизни. — Меня не нужно спасать. Не нужно геройствовать, просто скажите, где Ланьлинь Цзинь или любой другой орден из пяти великих. — Нельзя, — покачал головой мужчина. — Хочешь или нет, но привыкай жить здесь. В мести нет смысла, не этого хотят те, кто умирают ради близких. — Ты не знаешь всей правды, не смей говорить, как всезнающий, — зло прошипел Усянь. — Верно, но я многое повидал, как лекарь и как обычный человек. Я знаю, о чём говорю. Ты пробыл без сознания почти четыре дня, даже не успел восстановиться. Пойдёшь к ним — умрёшь бессмысленно.       Он прав. Чёрт возьми, он прав, и это бесит. Вэй Усянь и сам это понимал, но не хотел думать об этом. Он просто хотел, чтобы убийцы понесли наказание.       Тёмная энергия начала рассеиваться, а ноги подкашиваться. Как вовремя Му Цинфан напомнил о его состоянии, словно знал, что сейчас он рухнет.       Если бы не сильные руки, Усянь упал бы на землю, запачкав белую ткань. Перед тем как потерять сознание, он увидел, что суровый взгляд Лю Цингэ сменился непониманием и жалостью. Даже тот, кто только что хотел его убить, смотрит на него как на слабака. — Вот же сволочь.       Последние слова Вэя удивили Лю. Он не успел возмутиться, как сзади попросили: — Помоги отнести его назад, пожалуйста.       Не пререкаясь, Цингэ подхватил ослабевшее тело и приказал охранникам уйти.       Заглянул, называется, к младшему товарищу. Конечно, не зря, но точно не для этого. — Ответишь, где ты его подобрал?       Они шли неспеша, наслаждаясь диалогом. — На Луаньцзан, — честно ответил врач. — Меня попросили присмотреть за ним и помочь его душе восстановиться. — С каких пор ты выполняешь подобные просьбы? — покосился Лю. — Я врач, для меня в первую очередь важно состояние пациентов, а во вторую — семья. — То есть попросил родственник? — Да, троюродные сестра и брат. — А сами не могли за ним следить? — буркнул Цингэ, но осекся. — Ты всё так же не чувствуешь атмосферу и не прислушиваешься к разговорам, — вздохнул Му Цинфан. — Они умерли несколько дней назад.       Не зря говорят, что у языка нет костей, а у его хозяина — мозгов. Именно поэтому и вылетают глупые фразы. — Кхм... — поспешил откашляться Лю. — Сочувствую. — Спасибо, — вяло улыбнулся Му. — Я не был с ними близок, а он, — Цинфан посмотрел на бледное лицо Усяня, — очень. Сочувствовать нужно только ему.       Лю Цингэ перевёл взгляд на тёмного заклинателя, почувствовав укор совести. Он, конечно, холоден к незнакомцам, но сейчас явно ляпнул лишнее, отчего почувствовал себя гадом. — А где его родственники? Почему твои брат и сестра заботились о нём? — Приёмная семья, кроме брата и сестры, умерла, а сам брат выступил против него.       «Да что ж такое! Что ни слово, то позор!» — мысленно выругался Цингэ. — Мы пришли.       Из мыслей его вырвал Му Цинфан, сообщив, что они дошли до комнаты. Лю Цингэ не заметил, как они поднялись на четвёртый этаж.       Войдя в открытую дверь, он осторожно положил тело Вэя на кровать. На миг он задумался: как этот слабый на вид человек мог быть сильнейшим тёмным заклинателем? Кожа да кости, непонятно, когда он нормально питался. Цингэ испытал жалость, но не более. Если он продолжит в том же духе, его придётся устранить. Проблем в школе и так хватает.

· • — ٠ ✤ ٠ — • ·

      Следующий день встретил Вэй Ина не солнцем и не шумом ветра, а призывом выпить лекарство. — Говорю же, не буду.       Вэй Усянь отвернулся. Его тошнит от запаха этой смеси. — Пей, — уже требовал Му Цинфан. — У меня много работы, но я должен убедиться, что ты выпил отвар. — Сам пей, это точно яд, раз так воняет. — Вонь здесь разводишь только ты, не мытый бог знает сколько времени. А у него лёгкий неприятный запах из-за трав. — Что за пик врачевания, если лорд оскорбляет пациентов? — фыркнул Вэй. — Уйди и дай полежать. Я здесь не по своей воле, а вы ещё что-то требуете.       За это время они успели познакомиться. Правда, знакомство было не из приятных и сопровождалось перепалкой. Оказалось, Вэй Ин находится на хребте Цанцюн, где расположена заклинательская школа. Хребет разделяется на пики, которыми управляют лорды. Му Цинфан — лорд пика Цяньцао, а Лю Цингэ — лорд Байчжаня. — Зажми нос и пей! — не выдержал Му Цинфан, суя тарелку в лицо Вэю. — Убери! — воскликнул Усянь, но ему насильно влили в рот горькое лекарство.       Из-за сопротивления по уголкам губ потекли капли, образовав небольшую лужицу, которая сразу же впиталась в одеяло. — Теперь свободен, — сказал лорд то ли себе, то ли Вэю.       Недовольно вытерев губы рукавом, Усянь хотел огрызнуться, но сдержался. Он же сказал, что не хочет пить эту гадость, но его всё равно заставили! — Надеюсь, у вас на хребте не все такие ненормальные, как ты и этот конь. — Ты сам меня вывел. До тебя никто не жаловался, — поправив ханьфу, фыркнул Му. — О каком коне ты говоришь? — Ну, этот... Лю Цингэ.       Сравнить с конём самого сильного заклинателя школы — для этого нужно не просто храбрость, а как минимум лишняя жизнь.       Удивлённый новым прозвищем, Му Цинфан не удержался от вопроса: — Почему конь? — Да хвост его напомнил хвост скакуна, вот и ляпнул, — отозвался Вэй Ин, устраиваясь на кровати.       Он укрылся одеялом до подбородка, одну руку спрятал под подушку, а другую прижал к телу. Ему предстояло многое обдумать и осмыслить. — Интересное сравнение. Отдыхай, я навещу тебя вечером. Приёмы пищи не пропускай.       Отдав распоряжения и предупредив о скорой встрече, лорд Цяньцао покинул комнату.       Пытаясь уснуть, Вэй Усянь размышлял над словами Цинфана. Тот был прав: Вэнь Цин и Вэнь Нин пожертвовали собой, чтобы ему стало легче. Но вышло наоборот — тяжесть лишь усилилась. Даже если его путь обагрён тьмой, это не значит, что сердце его бесчувственно. А осознание непоправимости содеянного добивало и без того израненное сердце.       Единственное, что оставалось, чтобы забыться, — спать, спать и ещё раз спать. Пусть лучше его мучают кошмары и страхи, чем гнетущее чувство безысходности.       Неделя пролетела незаметно. В череде однообразных дней он перестал замечать их смену. Му Цинфан, видя его состояние, не испытывал радости: до выздоровления было ещё далеко. Он мог исцелить тело, но не душу.       Режим Усяня был совершенно сбит: он мог проспать целые сутки, просыпаясь лишь для еды и лекарств, а мог и вовсе не сомкнуть глаз из-за бесконечного потока мыслей. Ему срочно требовалось выйти в свет, к людям, несмотря на предписанный постельный режим.       В один из дней Цинфан ворвался в его комнату с чем-то в руках. — Подъём, сегодня у тебя внеплановая прогулка. — Что? — прохрипел Вэй, протирая глаза.       Он ещё не проснулся, а ему уже навязывают какую-то улицу. Чем дольше он находился на Цяньцао, тем больше убеждался, что это не пик врачевания, а пыточная. Цинфан чем-то напоминал Вэнь Цин — та тоже никогда его не слушала. — Вот, держи, — Му повесил белоснежную одежду на спинку стула у трельяжа. — Оденься и прогуляйся по пику. Если захочешь, можешь уйти, но подумай о тех, кто пожертвовал собой ради твоего спокойствия.       Вэй Ин промолчал. Му Цинфан умел давить на совесть и чувство вины. Он знал его больные места и намеренно их касался.       Усянь не сразу поднялся с постели. Немного полежав, он тяжело вздохнул и встал. Выходить никуда не хотелось, но и ослушаться он не мог. Вернее, мог, но это лишь усугубило бы его состояние. Взяв одежду, он принялся её рассматривать: светло-серая накидка, белоснежное ханьфу с серебряным поясом, простые штаны и рубаха с высоким воротом. Все цвета были слишком маркими, что не понравилось Вэю, привыкшему к тёмным тонам. — Надеюсь, хоть эта одежда останется чистой, — с сомнением произнёс он.       Быстро переодевшись и поправив недочёты, он выглянул в окно. Солнце ещё не собиралось садиться, что заставляло надеяться на минимум встреч. Особенно с Лю. Кто знает, вдруг во второй раз ему повезёт меньше.       Ненависть лорда Байчжаня была понятна: Вэй Ин — тёмный заклинатель. Но он встречал подобную реакцию не раз и не два. Собрав передние пряди волос, Вэй Усянь замер с рукой на дверной ручке, но, отбросив сомнения, шагнул вперёд. Может, природа поможет ему отвлечься.       Он надеялся побыть в одиночестве и полюбоваться пейзажем, но ошибся. Едва он вышел за дверь, как столкнулся с тем, кого меньше всего хотел видеть.       Лю Цингэ, собиравшийся навестить Му Цинфана, застыл на пороге, уставившись на тёмного заклинателя в светлых одеждах. Внутреннее содержание явно не соответствовало внешнему. До этого он видел Вэй Ина лишь в спальной одежде, с растрёпанными волосами и измученным лицом. Теперь же перед ним предстал более опрятный вид, хотя выражение лица осталось прежним. — Куда направляешься? — спросил Лю Цингэ не с целью узнать пункт назначения, а из-за подозрения в побеге.       В ответ Усянь лишь молча посмотрел ему в глаза. Он не был пленником, чтобы отчитываться о каждом шаге, тем более перед тем, кто пытался его убить. — Я с тобой разговариваю, — грубо повторил он.       Но ответа так и не последовало. Раздражённо цокнув, он двинулся следом за Вэем, не отставая ни на шаг.       Пик Цяньцао славился врачеванием не зря: здесь росло множество целебных растений, особенно за дворцом. Пройдя как можно дальше, Вэй Ин остановился на небольшой полянке, словно отделённой от остальной растительности. Подмяв ханьфу под коленями, он опустился на траву и устремил взгляд в небо. Лю Цингэ остановился у дерева позади и продолжил наблюдать за ним, явно желая его скорейшего ухода.       Цингэ ждал, ждал, ждал, пока облака не окрасились в закатные оттенки. Наконец он не выдержал: — Не мог на небо из комнаты наглядеться?       Вопрос привлёк внимание Усяня, погружённого в свои мысли. Смысл вопроса был неясен: почему он должен смотреть на небо из комнаты? И зачем Лю Цингэ всё это время стоял у него за спиной? — Я здесь пленник или преступник? — Твоя сущность делает тебя таковым, — раздражённо бросил лорд Байчжаня. — Ты здесь лишь благодаря Му Цинфану, так что не строй иллюзий и не выкидывай глупостей. Просто сиди в своей комнате, будто тебя и вовсе не существует.       Какие знакомые слова. Как давно он не слышал подобной враждебности. И снова ни за что. Раньше он бы принял это как должное, ведь на нём лежал грех убийства, но сейчас он просто сидел и смотрел на небо. Разве это преступление? — Если у тебя есть претензии к моей прогулке, можешь пожаловаться Му Цинфану. Потом расскажешь, что он тебе ответил.       Словно отмахиваясь от назойливого комара, Усянь вновь устремил взгляд на закат. Красиво, но совсем не к месту. — Не провоцируй меня, иначе я добьюсь, чтобы тебя вышвырнули отсюда, — пригрозил Лю.       Угроза прозвучала смешно. Вэй Ин и сам неделю назад пытался сбежать, но ему не позволили. Почему-то ему казалось, что даже если Лю Цингэ пожалуется Му Цинфану, его всё равно не отпустят. Сейчас его удерживает лишь чувство вины, но если ему прикажут уйти, он исчезнет без лишних слов. А пока он переведёт дух, терзаясь угрызениями совести и мрачными мыслями. — Как сделаешь это, напомни поблагодарить тебя. У меня не очень хорошая память, боюсь забыть своего благодетеля. — Не беспокойся, не забудешь, — зло прошипел Лю и развернулся, уйдя прочь в сторону дворца.       Наконец наступила тишина, давление, испытываемое в чужом присутствии, немного спало. Казалось, даже ветер обрадовался уходу лорда, подув новым тёплым порывом, словно облегчённо выдохнул.       Ему нигде не избавиться от своего клейма. Нет места, в котором все примут его, хоть кто-нибудь да возненавидит. От этой мысли почему-то даже стало легче, ведь он уже привык к подобному — скорее, станет не по себе, если случится наоборот.       Закат был очень красивым, что хотелось, не отрываясь, глядеть на него. Вот только Вэй Ин был вынужден вернуться, но не сейчас, чуть позже, когда окончательно стемнеет. Он столько хотел сказать, да кроме самого себя никого в слушателях не было.       Глаза снова потускнели до состояния, как у мертвеца. Согнув колени, он легко обхватил их руками и, смотря вверх, произнёс: — Простите...       Он знал, что обращение не дойдёт до нужных ему людей. Сейчас они находились в лучшем мире — там, где нет его. Разве его отсутствие уже не счастье для них?       Они бы точно начали отрицать, сказали бы, что Вэй Ин дурак, раз так думает. К сожалению, даже их ворчания он больше не сможет услышать никогда. Но, честно, он бы предпочёл, чтобы они вновь ругали его, обвиняли даже, но лишь бы услышать ещё раз, хоть раз.       Один невозможный раз...