Рыцарь не Её Величества.

Бегство – это агония, растянутая во времени. Ночи в мотелях, где каждый скрип половицы – это шаги убийцы. Дни, проведенные в толпе, которая больше не кажется анонимной, а кажется состоящей из одних лишь охотников. Нет. Этот сценарий написал Кенни, и я не собираюсь играть в нем главную роль. Единственный способ переписать пьесу – сжечь театр. Вместе со всеми актерами. Чтобы перестать быть добычей, я должна стать еще большим хищником. А для этого мне нужно его оружие. То самое. То, из-за чего меня хотят убить. Мне нужен первоисточник их страха. «VitaNova Labs». Белоснежное здание из стекла и бетона, похожее на храм какой-то новой, стерильной религии. Девиз над входом, вырезанный из полированной стали: «Инновации для жизни». Этот цинизм почти восхитителен. Два дня – и я превратилась в невидимку. Два дня я пила отвратительный кофе в забегаловке напротив и наблюдала. Не за камерами. Не за патрулями. Я наблюдала за людьми. За их рутиной, за их слабостями. Фрэнк, начальник ночной смены охраны. Сорокапятилетний, разведенный, с одышкой и лицом человека, проигравшего жизнь. Профиль в соцсетях, который он забыл закрыть, кричал о долгах и игровой зависимости. Его ритуал: каждую ночь, ровно в 2:17, он выходит на задний двор, к мусорным бакам. Чтобы выкурить одну сигарету "Мальборо" и сделать ставку на подпольных собачьих бегах через свой старый смартфон. Шесть минут персонального ада. Мое окно в рай. Ночью Сан-Франциско остывает. Ветер с океана приносит сырость. Я двигаюсь по пустым улицам. Никаких спецназовских перекатов. Просто уверенная походка человека, который знает, куда идет. Служебная дверь. Набор титановых отмычек кажется продолжением моих пальцев. Я не взламываю замок, я разговариваю с ним. Он поддается через семь секунд. Электронная панель рядом с дверью в сектор D. Она не требует кода, она требует карту доступа. Карту я скопировала вчера с пояса юного, самовлюбленного лаборанта в баре. Он пролил на меня пиво и, извиняясь, коснулся моего бедра. Пока он наслаждался моментом, мой карманный скиммер, замаскированный под зажигалку, сделал свою работу. Панель пискнула и загорелась зеленым. Лаборатория. Холод бьет в лицо. Гудят системы вентиляции и криогенные установки. Все залито белым светом, который не оставляет теней. Я будто внутри черепа. Стерильно и жутко. Вот он. Бронированный крио-холодильник с символами биологической опасности. Он открывается той же картой. Внутри, в ложементе из пены, покоится он. Матовый титановый кейс, холодный, как поверхность мертвой планеты. Я беру его. Холод проникает сквозь перчатки. Он тяжелый. Его вес не в граммах. Его вес в мегатоннах непрожитых жизней. Рядом – серверная стойка. Нервный центр этой раковой опухоли. Я подключаю флешку, защищенную от стирания. Бежит полоса загрузки. Протоколы, переписка, графики распространения, симуляции, бухгалтерские файлы, доказывающие перевод денег от подставных фирм «Пастухов». Время замедляется. Каждая секунда тянется, как резина. Сердце отбивает бешеный ритм. 2:23. Готово. Я извлекаю флешку. На улице ночная прохлада кажется спасением. Город спит. Он не знает, что по его артериям сейчас идет женщина, у которой в руках конец света в чемоданчике и цифровой ордер на арест целой теневой структуры. Я больше не жертва. Я больше не свидетель. Я – ходячий ультиматум. И мой таймер только что начал свой обратный отсчет.