«Эхо прошлого»

Они шли через лес, ноги вязли в сырой земле, а тучи поднимались над головой, как будто предвещая беду. Одна из девушек, которая шла рядом, обернулась к мужчине, который был чуть впереди. — Я этого мужика только сегодня вижу, — сказала она с удивлением, — как он знает, где находится партизанская плёнка? Мужчина покачал головой, улыбнулся уголком рта: — Оказывается, это бывший друг Гречного. Он был с ним тогда, видел, где всё закопано. — Ага… — кивнула девушка, всё ещё недоверчиво, и они продолжили путь. Соболев, держа в руках карту, хмуро посмотрел на Глушку: — Ты показывай дорогу, ясно? Нам нужно точно попасть туда. Глушка молча шагал вперед, ведя команду, а на самом деле постепенно заводил их в болото. Земля становилась вязкой, вода пробиралась сквозь сапоги, а команда с трудом продвигалась вперёд. — Чёрт возьми, — пробурчал Соболев, — куда он нас ведёт? Когда Глушка остановился, он вынул спичку, зажёг её и протянул Соболеву. — Держи, посмотри вокруг, — сказал он тихо. Соболев отшатнулся, не принял спичку: — Ты не серьёзный человек. Не знаешь дорогу — так и скажи! Как тебя только Гречный терпел? Глушка, сдавленно опустив плечи, сказал голосом, будто плакал: — Ну конечно… маленького человека и обидеть можно… начальство… — он бросил спичку в болото, и она вспыхнула коротким ярким огнём, тут же погаснув. Девушка, шедшая рядом, положила ему руку на плечо и улыбнулась: — Да бросьте, Глушка, вот болото кончится — и всё будет нормально. Глушка тихо улыбнулся ей в ответ: — Ага… это закончится — другое начнётся… и так всю жизнь. Соболев фыркнул, скривив губы, и они снова двинулись вперёд, увязая в болоте, шаг за шагом продвигаясь к цели, которая всё ещё была скрыта в густых зарослях леса. Они снова пришли на базу. Соболев нервно кинул карту на стол, где сидела Ольга Васильевна. — Вы что, не дошли? — строго спросила она, нахмурившись. — Не дошли, — пробормотал Глушка, слегка отводя взгляд. — Забыл дорогу. Он отошёл от стола, нервно закурил сигарету, пуская дым в прохладный вечерний воздух. Тем временем за палаткой он разжигал костёр и повесил чайник, чтобы согреться. Через некоторое время Ольга Васильевна зашла в палатку. Ей дали задание разрисовать карту: обозначить места и обвести их красным кружком. Она села за стол, внимательно изучая линии, тропинки и отметки. В этот момент зашёл Глушка: — Попейте горяченького, — сказал он, улыбаясь. — Спасибо, Темофей, — ответила она, принимая чашку. — Говорят, Соболев вас отчитал? Глушка взял пальцами заварку и посмотрел на неё с притворным вздохом: — А я всю жизнь от людей обиженный… — сказал он, бросая заварку в чашку и заливая её кипятком. — Что поделать. — Ага-ага… — слегка усмехнулась Ольга Васильевна. — Ну была бы совесть чиста — и не отчитали бы. Глушка выпрямился, сделал вид, что вздыхает тяжело: — Ох, Ольга Васильевна… ну забыл я. Что, теперь меня казнить? Я ведь кантужёный… и в гестапо меня пытали. — Прости, прости… — тихо пробормотала она, слегка смягчив тон, но взгляд остался строгим. — Ага… — простонал Глушка, с ехидной улыбкой подходя к столу и заглядывая в карту. — Нельзя! — резко сказала Ольга Васильевна, отодвигая карту. — Не смотри, секретно! — Секретно, говорите… — пробормотал он, хитро усмехаясь. — Интересно, что за тайны у вас такие. — Неинтересно тебе, Темофей! — строго ответила она, но уголки губ дрогнули, и она не смогла удержать лёгкую улыбку. — Да что вы… — Глушка сделал вид, что слегка испугался. — Я же почти ничего не помню… — Почти? — прищурилась она. — И сколько же вы уже «ничего не помните», а потом находите всё, что нужно? — Ну, понимаете, маленький человек и обидеть можно… — сказал он, снова вздыхая, — начальство ведь понимает… — Ах, вот как! — сказала Ольга Васильевна, поднимая бровь. — То есть я должна верить, что вы «ничего не помните», а на деле всё под контролем? Глушка притворно опустил голову, голос дрожал, словно он плакал: — Ну конечно… как же иначе… — Хм, — пробурчала она, наклонившись к столу. — И как мне теперь с вами работать? Вы опять забудете что-то важное, или будете изобретать свои «ходы»? — О, не волнуйтесь, — сказал он, улыбаясь с едва заметной ехидной ноткой. — Я почти как кантужёный, но стараюсь… стараюсь, чтобы всё было правильно. — Правильно, говорите… — Ольга Васильевна откинулась на спинку стула. — Ладно, будем смотреть. Но помните: секреты — это не шутка. — Я помню… — тихо сказал Глушка, делая вид, что клянётся. — Совсем забыл бы, если бы не вы. — Совсем забыл… — она покачала головой, но не удержалась от лёгкой улыбки. — Хорошо, Темофей, начинайте с красных кружков. Глушка, сидя за столом, медленно наклонился над картой, прикрывая улыбку: хитрость и обман раб отали, а она всё ещё верила, что он почти ничего не помнит.