whiplash

      Если смерть есть последний акт перформанса, то лицезрение его — страдание из раза в раз предстающее пред глазами. Атмосфера полностью стерильной ванной комнаты, заполненной белоснежными, отполированными предметами и начищенной плитки, ставит всех в диссонанс при виде широких всплесков крови, что чертят линии на идеальном покрытии. Ванна покрыта ими в одной стороне: слегка направо от сидящего там тела. Бледный тон кожи трупа брат болезнетворно белому кафелю. Недолго тело пролежало в ванне: вода холодна, но процесс разложения до сих пор не начался. Тонкая струйка крови перестала стекать от зияющей раны в виске, остановившись и запекшись ближе к выступающей острой ключице. Женщина стеклянно смотрела перед собой; благородные чёрные перья устлали мягкий коврик перед ванной. Выпали после смерти, такова особенность.       Джонхан рассматривал перья с животным интересом: до сих пор блестят под флуоресцентными лампами, коими пользуется снующий туда-сюда Мингю. Его работа деликатна и сложна: найти следы и зафиксировать. Работа Джонхана неимоверно проста по сравнению с его: ответить на вопрос «почему?». Убийство гибридов не что-то новое в мире, где убивают за прищуренные глаза в тёмном углу днём. Рана, правда, говорит о самоубийстве. Пистолет был забран прибывшей группой и отправлен на экспертизу. Какая-то дешёвка, купленная в оружейном за цену, что смешно называть вслух.       Гибриды, не пользующиеся чарами, редки: если человечество до сих пор не смогло принять тон кожи отличный от белого, как оно может задуматься о том, чтобы принять тех, чьё ДНК разительно отличается от обычного среднестатистического мужчины или женщины? Погибшая представляет интерес не только своей смертью. Врановые — исключительно редкий подвид гибридов. Если ты миловидная собачка или кошечка, хвостиком вертящая в борделе, дай бог тебя простят за противоестественное существование, но ворон? С незапамятных времен предвестники апокалипсиса и бедствий, а ныне существующие в облике, что может нанести вред как репутации, так и чужой жизни… Даже другие гибриды побаиваются воронов, предпочитая им более «стандартные» подвиды. Как забавно: быть «другим» и всё равно делить на «иных».       Мингю опять выругался, ведь ступил ботинком в лужу воды около ковра. Джонхану хотелось пройтись голыми пальцами по серому кое-где оперению, но позволяет себе только в латексных перчатках осмотреть одно большое перо. В идеальном состоянии и намасленное, значит, секреция в порядке, особь была здорова. Врановые изучены не досконально, множество их особенностей передаются только тем, кто близки с каким-либо ковеном.       — Есть какая-то мысль, босс? — больно уж задорно начинает Мингю, убирая в герметичный пакет переданное ему от Джонхана перо.       — Самоубийство, но предпосылок здесь я не вижу. Стоит поднять возможные её связи и телефонные звонки, соцсети, — в очередной раз смотрит Джонхан на тонкую женскую шею, украшенную гибридным отголосками: перьями и неестественными изгибами сухожилий под кожей. — И я не босс, это тебе к детективу Чхве. Подай трость.       Мингю закатил глаза. Чисто технически выражаться если, то Джонхан его босс как старший криминалист, а вот детектив Чхве — уже начальник. Для Мингю это всё простая семантика. Он подаёт одиноко стоявшую трость у входа в ванную комнату Джонхану и с неким опасением наблюдает, как тот шатко поднимается с помощью неё из положения на корточках, выпрямляясь. Игнорировать звук хруста какой-то кости у Джонхана в ноге стало уже дополнительной работой у Мингю. Неостановимая мощь в виде слов о том, чтобы он сходил провериться у врачей всегда останавливается о несдвигаемый безынициативный выговор, что Мингю не стоит лезть не в свое дело. Джонхан ходил и проверялся: это врожденное и ничего не поделать.       Джонхан последний раз окидывает труп нечитаемым взглядом и позволяет себе покинуть место преступления, оставляя работу команде по ликвидации последствий. Гибриды всегда порождали в нем желание исследовать, разбираться, докапываться до истины. Ему знаком один гибрид, что посмел воспротивиться стигме общества и выбиться в люди, но он давно не выходил на связь, и Джонхан задумывался, жив ли он вообще?

***

      Женщина, как оказалось после совсем недолгого систематического опроса и оценивания, была одной из совладелиц экстравагантного клуба гибридов. Джонхан не удивлён, ведь экзотика всегда ценится, даже если люди ненавидят её. Сколько ему приходилось видеть слёз жён, что застают своих мужей в руках гибридов обоих полов где-нибудь за дверями заведений в квартале красных фонарей. Человеческие пути неисповедимы. Работа криминалистом приносит ему некое удовольствие, — но она лишь способ утолить жажду знаний. Мингю косится на него периодически, задавая странные вопросы: «а почему ты так относишься к трупам? Тебе их не жалко?». Джонхан не знает, как адекватно ответить, не прослыв психопатом. Он долго оценивал свои действия и реакции, оправдывая их позицией, что невозможно раздавать эмпатию каждому живому существу. Ты истечешь кровью и эмоциями быстрее, чем когда задевается яремная вена на шее. Джонхан разделяет себя: маски знакомых людей по бумажкам, что уходят в морг, а их дела — раскрываются, отправляются в уголок здравого эгоизма. Если умрёт Мингю или кто-то из ближайшего окружения в полицейском бюро — то Джонхан будет скорбеть, он сам себе это гарантирует, он не безэмоционален. Мингю ему не верит и опасается. Детектив Чхве тоже опасается, что в один прекрасный день в его бюро что-то произойдёт, и виной будет закрытая от всех личность с именем Юн Джонхан. Сам Джонхан не считает детектива Чхве глупым человеком, — он бы не дослужился до звания, будь таковым, — но такое отношение к себе слегка злит.       Мужчина позволил себе отвлечься от исследования реакции пера на раздражители и постоять в курилке у входа в бюро. Если попросить Джонхана описать как сейчас всё выглядит, то тот скажет, что находится в дешёвом детективном романе с атмосферой нуара и скорее всего будет прав. Дождь оставляет на магазинах и зданиях влагу, вечер окутал тёмной мелассой всё вокруг, мокрый асфальт отражал цвета неоновые от вывесок. Джонхан докуривал сигарету, рассматривая блики, пытаясь осознать, что зрение начинает подводить, но уловил помимо едкого никотинового зла, сладкий запах духов. Владелец приятных духов в своем арсенале прошёл прямо перед курилкой, прячась от редкого дождя под тёмным зонтиком. Заинтересованным взглядом проводил фигуру в пальто Джонхан, не ожидая, что та повернется. Пудрово-сладкие духи всегда ассоциируются с миловидными девушками, боящимися прислушаться к другим пирамидам ароматов. Статные леди смеют продвинуться дальше: ладан и восток; именно поэтому Джонхан некрасиво поднимает вверх бровь, когда замечает улыбающееся ему лицо юноши. Чтобы сгладить некрасивый жест, мужчина выкидывает сигарету и наступает на неё здоровой ногой, улыбнувшись уголком губы в ответ. Незнакомец элегантно сложил зонт одним мановением руки и подмигнул Джонхану, спрятавшись за угол полицейского бюро.       Какая чудная ситуация. У Джонхана не было никакого повода чтобы даже поднять взгляд, но духи безбожно заманили и потребовали безукоризненного внимания. Владелец духов сам загадка: светловатые, вьющиеся волосы и лисий прищур глаз. Джонхан не может назвать себя консервативным человеком или слепым приверженцем единого строя: он сам есть отклонение от нормы. Но сладкие духи и подмигивающий незнакомец оставили на нём положительное впечатление на все следующие рабочие часы.

***

      Противоположный удушающий аромат духов с перцем и амброй детектива Чхве заставляет Джонхана безбожно чихать. При этом самом детективе Чхве.       — Ты не заболел случаем? — интересуется он, показывая бумажки относящиеся к их делу самоубийства гибрида. Там фотографии тела, результаты вскрытия и вещественные доказательства. Не получив ответа, детектив закатил глаза и продолжил, — У нас выездные из-за протестов заняты. — Чхве нервно покосился на Джонхана, — Ты поедешь в Магнолию и поговоришь со второй владелицей клуба. Мы не дозвонились.       Невероятная работа полиции, думает Джонхан. Не дозвонились по номеру, который нашли в телефоне погибшей.       — Детектив, вы отправляете туда человека, который вызывает наибольшие нотки недоверия, — Джонхан ухмыльнулся и посмотрел на трость, — Мингю снова решил стратегически не выйти на смену? У него лицо располагающее, — детектив уже вздыхал тяжело на будущие слова, — Тело тоже. Особенно для контингента там.       — Один выезд, Юн, — мужчина указал большим пальцем назад, — Плюс... я замолвлю словечко насчет образца. Заберешь себе после окончания дела.       Ах, подкуп. Справедливая полиция и дань уважения Фемиде, не иначе. Джонхан не смеет отказываться от подобного шанса.       — Хорошо, — проворачивается на стуле, рассматривая затянутое брюками собственное острое колено. Джонхан чувствует, что болит кровь, а не кость. Детективу Чхве лучше не рассказывать. — Один выезд, детектив Чхве. — он ставит локоть на стол и улыбается мимолётно, — Я так понимаю, помощника мне не полагается?       — Тебя ждет простой диалог. Джиён не должна много проблем доставить; клуб этот давно на нашем радаре.       Если следят за клубом, то почему встречу организовать не получается? Джонхан простой криминалист: открытых книг ему недостает, по рукам бьют, если пальцы дотрагиваются запрещенных дел, глаза требуют отвести от мест, куда направляться есть нарушение субординации. Может, Джонхану стоит перестать думать дальше своих возможностей и прямых обязанностей ладонями кровь изучать и щуриться на изогнутые в неестественных позах трупы.

***

      Терпкие ароматы клуба раздражают нос Джонхана, и ему приходится протискиваться сквозь людей с рукавом плаща у лица. Внутренности клуба как внутренности знакомые ощущениями: где-то бьющееся сердце, что остановится чуть позже из-за солнца над головой, где-то венозная кровь разлилась тёмными пятнами у прикрытого уголка секретной комнатки, куда высокая кошка-гибрид уводит низкорослого мужичка. Джонхану не пристало пользоваться услугами людей и гибридов по вызову; его не интересует секс в изначальном понимании действия. Если бы он когда-нибудь смог переложить ощущение разгадки modus operandi преступника и захват своими пальцами вещдоков и размазывание горячей крови разлитой у трупа на понятие секс, то предался бы ему. Люди придумали термин «женат на работе» — Джонхан под венец не ходил, и то с его мнения инфантильная позиция, описывающая тех, кто не умеет разделять собственное ремесло и личную жизнь. Джонхан просто существует, занимаясь тем, что приносит удовольствие протянутым нитям в его мозгу.       Одна из девочек-гибридов с горящими глазами облюбовала Джонхана и всячески пыталась завладеть вниманием. Невзначай ходила мимо стола, где в данный момент ожидал он госпожу управляющую. Хвостиком заячьим вертела в предвкушении, присаживалась на угол дивана, ресничками длинными хлопала, вырисовывала восьмерки-бесконечности на кожаной обивке.       Джонхан не понимал её обсессии. Для того, кто в свои тридцать два уже ходит с тростью, он не умеет даже мимикрировать под «тихое богатство», ведь из громкого богатства у него брошь на плаще, подаренная когда-то давно матерью. Зайчонок по-детски надула губы, посмотрев вверх на подошедшую фигуру, и поспешила покинуть место, где потерпела поражение. Вновь сладкий запах духов привлёк внимание Джонхана: настолько близко источник — можно на языке ощутить наэлектризованные личи и розу, — и оттого мужчина поднял взгляд на подлокотник дивана.       Тёмные зрачки рассматривали с заинтересованностью свойственной покупателям здесь, как товар ныне Джонхан, нежели девочки-гибриды. Элегантно, нога на ногу, сидит на остром выступе дивана незнакомец, подмигнувший Джонхану некоторую неделю назад. Жемчужина настоящая среди сплавов металла: человек он, и светлые волосы обрамляют шею, завиваются и пушатся как от непогоды. Улыбку носит на лице располагающую, не требующую банкноты вытаскивать из кошелька, прищур глаз однако лисий выдает секрет хранящийся.       — Могу я чем-нибудь угостить вас, господин? — горячей ладонью позволяет пройтись по лацкану плаща совсем бесстыдно. — Мисс Джиён освободится ещё нескоро.       — Нет, спасибо, — Джонхан любит алкоголь, однако на работе пить — себя не уважать, — Скажите той девочке, что я не заинтересован в её услугах, — он кивнул на гибрида-кролика, что продолжала сверлить их убийственными взглядами, сидя где-то у бара.       — Как пожелаете, — источник розы завлекающей испарился на несколько секунд, Джонхан аж сосчитать не успел, и крольчонок испарилась так же быстро из его поле зрения.       Душащий и заставляющий кашлять аромат клуба перестал действовать Джонхану на нервы, когда удалось переключиться на розу. Юну стоит вернуть свои мысли в нужное русло работы, нежели разглядывать утонченный наряд незнакомца, но тот продолжал дружеский диалог с ним. Никто в подобном клубе не будет вести подобный диалог просто так, однако логические умозаключения на момент покинули черепную коробку Джонхана. Незнакомец попросил называть себя Джису и удерживал внимание криминалиста нетривиальными вопросами. Иногда Джонхан застывал на неприятную секунду, осознавая, что лесть и фасад завлекающий его, есть иллюзия и наваждение кровавого клуба.       — Вам не нравятся гибриды? Тогда почему вы здесь? — невинный вопрос в логове похоти.       Джису ведёт рукой от кожи дивана, на котором сидит, до трости блестящей. Джонхан рассматривает широкую ладонь на рукояти и задумывается: как будет кричать Джису, вбей туда острую сторону трости. Что-то в нём требует перверсивного внимания Джонхана. Есть ли у Джонхана потребность в причинении вреда другим? Предположительно — ни капли. Дихотомия идеала человека с именем Джису в логове гибридов вынуждает его думать крайностями.       — Я нейтрально отношусь к гибридам. Мне просто нужно поговорить с госпожой Джиён. — Джису убрал руку с трости, возвращая её на свое колено, обтянутое лёгкими бежевыми брюками.       Острая коленка поразительно одинаково топорщилась как коленка Джонхана. Мужчина прищурил бесстыдно на нее взгляд. Юноша ухмыльнулся и соскользнул на диван подле Джонхана, ныне игнорируя собеседника и рассматривая копошащиеся парочки за столиками и на сцене. Пальцами вальяжно он поигрывал с внутренней частью брюк мужчины, почти добираясь до места сакрального, но Джонхан всегда отдёргивал чужую руку. Жалость несусветная — даже такая личность завораживающая имеет потребности греховные. Джонхан слегка разочарован, но не смеет винить. Однако отголоски желания теплятся как угли, ожидающие искры и раствора разжигающего вновь; лицемерит Юн и знает сам.       — Мне нравится ваша компания, господин. Но разве не стоит продолжить наш разговор в более тихой обстановке? Я уведомлю леди после того, как мы закончим, — шепчет на ухо совсем близко, опьяняя сладостью духов и терпкостью запаха тела.       Заплетает вьющийся чёрный локон Джонхана обратно за ухо, хитрит лисьим взглядом и подобранными словами, словно заученный сценарий. Представление всё это — Джонхан не купится, но мечтает до боли. Замечает мужчина красивое ожерелье с кристаллом на груди, что блестит под приглушенным светом. Сорока ли Джонхан? Глупый вопрос. Все люди такие. Отвечать согласием равняется отклонением от курса работы, но госпожа Джиён действительно занята, если верить словам лисицы, пахнущей розой.       Отдельная комната всё также в главном зале, отделенная тонкой бархатной тканью, закрывающей узкий проём. Дорогой бархат и на креслах с подушками внутри, цвет багровый под стать внутренней системе клуба. Кровь Джонхана не ноёт с момента, как Джису начал с ним диалог. Мягкая обивка — бальзам на усталые колени мужчины, а Джису продолжал стоять между его раздвинутых ног. Товар и жертва, покупатель и охотник, а трость есть последний оплот спасения. Прорезь ширмы не позволяет увидеть что происходит во внутренней зале полностью, но Джонхан замечает остановившихся рядом у их уголка скрытого парочку гибридов, что под ручку с двумя мужчинами грузного телосложения находятся. Джису на секунду обернулся, замечая их тоже.       Застонал Джонхан от резкой боли в ноге, когда юноша вдруг оказался у него на коленях. Прижимался тот к его лицу не поцелуем; простое телодвижение, где пальцы обхватили затылок и волосы, лбом Джонхан утыкался в ключицы чужие и пытался сориентироваться в этом ненужном физическом контакте.       — Там завсегдатаи, что всегда пытаются найти меня, — тяжело дышал Джису, нервно глазами вертя от длинных черных волос мужчины до ширмы. Угроза поспешила позабавиться с крольчатами-гибридами, что хихикали над каждым словом клиентов, — Я не могу отказывать им. А очень хочется, — прошепченное последнее слово заставило Джонхана закрыть глаза и отдаться приятно-тяжелому ощущению тела на себе, плевать на ноющую коленку.       Руками он добрался сам до талии, очерчивая её, проверяя тонкость; замечает заодно, что тело Джису не худощавое, наоборот — подтянутое, жилистое там, где следует. Прослойка мышц на животе, Джонхан с ученым интересом трогает, ведь видел в разрезе. Девчонки и некоторые парни в клубе болезненно выглядят, кости выпирают в нежелательных местах. Не все работники клуба гибриды, но большинство. Что-то с Джису не так. Он как росчерк поверх на законченной картине художника, кровавый всплеск краски, вылитый в порыве агонии и неопределенных чувств. Джонхану должно быть плевать: его путь лежит через главный кабинет наверху, а пахнущий розой отголосок живого в мире зеркал и дыма — ложь и отвлечение.       Юноша отпрянул спустя пару минут, но не поспешил слезать. Взгляд Джонхана под ним изменился на пару тонов. Зрачки ранее чёрные имели красные блики, — особенность освещения, но Джису затаил дыхание. Руки мужчины опустились с талии и теперь лежали на кресле, будто бы марионетка Джонхан — и его нити обрубили, оставляя тело куклы лежать небрежно.       — Из меня ужасный клиент такого заведения, — криво потянул улыбку Джонхан. Перед ним воплощение фантазий его юношества, требующее внимания и отдающееся полностью, однако сейчас Джонхан хочет всё что угодно сделать с Джису, но только не переспать с ним. Разрезать тело и достать ребра, разомкнуть клетку души и выпустить скрытый потенциал, развязать верёвки вен и оставить истекать святым нектаром, поцеловать место посередине лба, где кровью будет начерчен знак Х. Болен ли Джонхан? Простой вопрос, сложный ответ.       Но Джису щурит на него глаза и будто бы понимает; на одной волне они, истязаемые души нашли покой друг в друге. Товар и покупатель. Роза и окровавленная ромашка. Юноша слезает с колен Джонхана в медленном движении, злонамеренно насаживаясь на больное всем телом, заставляя Джонхана выругаться от резкой боли, но ничего не предпринять, ибо слабое место на виду. Исчезает Джису за ширмой также быстро, как и появился в клубе он в самом начале. Джонхан не понимает теперь обсессии собственной, распластавшись на обивке кресла и держа трость поперек колен. Ему хочется и всё. Не все желания требуют исполнения, абсолютно не логическая потребность вскрыть эту личность под именем Джису. Ему хочется.       Путь до кабинета Джиён свободен, и словно на заклание идёт Джонхан. Встал он перед дверью и покосился на ручку: отпечаток крови от ладони с когтями рядом с ней, словно промазали захватом первый раз. Прищурившись на странное явление, Джонхан достал из пальто латексные перчатки и надел. Объективно если думать, то ношение латексных перчаток в карманах всей одежды должно было намекнуть на неблагоприятные мысли некоторых представителей охраны этого клуба, но они лишь хмыкнули и пропустили мужчину внутрь.       Идеальная картинка с учебника по криминалистике ожидает внутри кабинета: сидящий в неудобной позе на кресле труп женщины, небольшая струйка крови идущая от её виска и останавливающаяся у ключицы, небрежно пытаясь скатиться в ложбинку между груди, утянутой корсетом. Приоткрытое окно, ветер из которого вальяжно расходится по комнате и заставляет полупрозрачную тюль вздыматься почти что до самого кресла. Никаких следов борьбы, только смиренная поза принявшего решение человека и брызги под определенном градусом на стене, характерные при выстреле пистолета в живое тело. Джонхан мгновенно захлопнул дверь и провернул вставленный в замочную скважину ключ, оставшийся там. Он поднял трость в руки и принялся двигаться бесшумно, как позволяла ему ноющая боль в ноге. Беспокойное чувство начало закрадываться где-то под рёбрами и Джонхан водил глазами по периметру комнаты в некоем помешательстве. Если Джиён решила свести счёты с жизнью, то она бы не оставила дверь открытой: женщины извечно стараются уйти из жизни намного «проще» и менее драматично; даже в выборе орудия убийств и самоубийств они заботятся о тех, кому достанется увидеть их посмертный лик. Отпечаток тоже говорит о том, что кто-то либо входил в кабинет, либо выходил.       На карнизе у окна не обнаружилось ни песчинки зацепок, словно Джонхана пытаются обмануть. Следует вызвать детектива Чхве и остальных. Пока старался в латексных перчатках хоть как-то вытащить девайс из пальто и произвести звонок, мужчина уловил последний аргумент в пользу своего никудышного выполнения задания — пистолета в руке трупа не обнаружилось.       Обнаружился он прямо наведенным на него с дивана очень знакомой ему личностью. Джису таращился на него, словно зверь, которому удалось реверсировать позицию жертвы.       — Опусти телефон, — сталь голоса, что заменила нежный тон, не осталась незамеченной.       — Зачем тебе было её убивать? — Джонхану, в принципе, следует закрыть рот и не пытаться заговорить, но внутренний интерес, засевший после первой интеракции, продолжает заставлять его тянуться к этому человеку. Он всё равно подчинился, убирая телефон и выгибаясь, облокачиваясь на трость.       — Я её не убивал, — рука Джису не дрогнула ни на секунду, и теперь Джонхан видел особенность его: пальцы и их длинные когти, обвивающие крючок спусковой, ровно как и белый элегантный хвост, покоящийся на подушках. Истинная лисица, даже не помесь. Чары сами по себе действуют около дня, видимо его сыворотка с ними прекратила свое действие совсем недавно. — То, что стало с ней — не моих рук дело. Но ты, конечно же, мне не поверишь. У меня своя цель визита сюда.       — У нее дырка в виске, а пистолет у тебя. Какие у меня должны быть выводы? — он усмехнулся, разглядывая идеальную маску отрешенности на чужом лице. Жемчужина вечера оказывается гибрид. Скорее всего прятался в своем истинном облике где-то в комнате, пока Джонхан осматривался.       Джису прищурился на Джонхана, наклонив голову на сорок пять градусов. Прямо как животное, которое услышало что-то интересное.       — Вы мне не нужны, господин, — язвил Джису, поднимаясь с дивана и направляясь к окну, огибая Джонхана, все также держа его на прицеле. — Мне следует вернуться к своим обязанностям.       Времени одного вздоха потребовалось Джонхану, чтобы провести удар тростью по чужим ногам, кнопку на задней стенке телефона прожимая, чтобы вызвать подкрепление. Джису оказался на полу из-за неожиданного выпада, прокатился несколько сантиметров вбок, проскулив. Пистолет издал мерзкий звук металла по паркету и оказался где-то посередине между двух мужчин. Джонхан стоял около Джису и острой частью трости проткнул распластанную ладонь гибрида, ожидая вскрик или хотя бы всхлип, но получил лишь противный, хлюпающий отзвук разрывания плоти.       Джису резко развернул тело и вытянулся за пистолетом, проворачивая свою руку на трости, но схватился за оружие, наставляя прицел на Джонхана и нажимая на крючок.       Белый хвост окропился красноватой жидкостью, но юноша широко раскрыл глаза, совсем по-наивному моргая на Джонхана, который закрылся от пули видоизмененной рукой. Превосходные чёрные перья окрашивались кровью, медленно стекающей вниз. Возможность использовать оперенье как своеобразный щит — редкая способность, и оттого не все гибриды имеют знания о ней.       — Так ты тоже…? — цедит Джису, все еще прибитый тростью. Животная агрессия пробивалась через каждую веточку вен; ему хотелось отдать Джонхану всю обойму пистолета. Желательно в яблочко — в лоб.       — Не ты один с секретом, — громко и судорожно выдохнул Джонхан, встряхивая крыло, но пуля засела внутри плоти. Блядство.       Завораживающая эмоция в глазах юноши заставила Джонхана на несколько секунду затеряться там, и Джису притянул ногу на себя и ударил ею левое чужое колено, отчего Джонхан припал на пол от ослепляющей боли. Трость выскользнула из его рук, и лисица сбежала из капкана, не прибегая к отгрызанию конечности схваченной. Спрятав пистолет резко в ножную кобуру, юноша взглянул последний раз на сидящего на полу в луже крови мужчину и хитро улыбнулся, возвращаясь в свой истинный облик: маленькую светлую лису.       Всего пару мгновений и лисица спрыгнула из окна, а Джонхан, рукой и крылом удерживаясь на полу, сначала поднялся, потом держался за раму и пялился на усаживающегося на мотоцикл гибрида. Лисица повернула голову, посмотрев на него тягучие несколько секунд, а потом надела шлем и поспешила спрятаться в тени ночи, ровно как к клубу подъехал наряд детектива. Красно-синие блики отражались на дождливом асфальте и Джонхан выругался вслух, пытаясь найти в грудном кармане рубашки шприц с чарами. Крыло кровоточит нещадно, но если детектив увидит врановое превращение, то Джонхану пустят пулю в лоб. Вторую. Он вколол чары и ощутил пулю внутри собственной ладони, человеческой. Осознание кровопотери пришло чуть позже, когда детектив Чхве пялился на него злостным взглядом и пытался хоть как-то сопоставить рапорт.       Один выезд, Юн. Как всё интересно-то повернулось, господи.

***

      Джонхана не покидает чувство, что его держит все за дурака. Начиная от собственной природы, до любого сотрудника полицейского бюро, который решается с ним заговорить на безыинтересную и свободную тему. Детектив Чхве разрешил не приходить на работу следующую неделю, но регенерация гибридов всегда происходит быстрее, оттого мужчина уже на второй день после хирургического удаления пули из ладони оказался за рабочим креслом в лаборатории. Джиён действительно была убита кем-то посторонним, но судя по всему гибрид с именем Джису к убийству не причастен. Джонхан долго пытался выудить из мозга, который продолжал строить перверсивные и отвратительные картинки с участием лисицы, хоть что-то, что может навести на возможных убийц. Вспомнились разве что неизвестные мужчины, пришедшие в клуб, и которых «боялся» Джису. Противостоящая банда? Заказные убийцы? Никакой информации достоверной, одни блеклые намёки и догадки.       А когда дёрганный интерн, который делит с Джонханом лабораторию, с забавным именем Джун, говорит, что к Джонхану пришёл его парень, то Юн хотел достать пистолет и пристрелить беднягу. Это не вина Джуна, потому что Джун добропорядочный работник и обучается быстрее всех прошлых будущих старших криминалистов, что были приставлены к Джонхану. Он ему очень даже нравится, однако такие несмешные шутки не должны покидать разум Джуна. Схватившись за трость и поднявшись со стула, Джонхан с параноидальными мыслями отправился в фойе, куда всегда пропускают людей, чтобы принять их заявления. И действительно: на железных стульях во всю стену, в неудобной одежде с иголочки, хлопая ресничками в сторону секретаря, сидел гибрид, что прострелил руку Джонхану. Джису вновь был без отличительных черт, только собственная человеческая форма и вкусно пахнущие духи. И когда Джонхан подошёл к юноше, то тот натянуто улыбнулся, поглядывая на трость, что совсем недавно проткнула его. Оба носят рану друг от друга: замотанная бинтом ладонь Джонхана и здоровая рука Джису, на которой еле-еле виднеется шрам в виде точечки. Оба врут, находясь в месте, где честность превыше всего.       — Доброе утро, Юн Джонхан. — улыбка лжи превратилась в ухмылку, когда он проговорил томно приветствие. Лисица узнала имя. — У меня есть информация, которая тебе несомненно пригодится.       — С чего я тебе должен верить? — Джонхан вновь облокотился сильнее на трость, вспоминая лик боли на лице Джису. Завораживающее зрелище. Ему хочется ещё.       — Ни с чего, — Джису поднялся и поравнялся с мужчиной. Они почти одного роста: Джонхан чуть выше, даже если слегка горбится на трости. Интересная динамика силы, думается лисице. — Но тебе ведь интересно, почему убивают врановых гибридов и тех, кто образуют их ковен? — он прошептал теперь ближе к уху, внедряясь в зону комфорта.       Джонхан понимает, что он тут наплёл всем и каждому, что является бойфрендом и небось по воскресеньям они в церковь ходят, и им нужно как-то подать друг друга. Даже если он хочет придавить горло Джису каблуком своих ботинок. Стиснув зубы и повернувшись к ресепшену, он кивнул секретарю и попросил юношу следовать за ним. В лабораторию пускают немногих, но Джису никаких данных не почерпнёт от лежащего на видном месте образца крови погибшей женщины. Детектив Чхве приподнял бровь, когда проходил мимо них, но промолчал. Джун по каким-то собственным причинам безудержно радовался, что у Джонхана, оказывается, есть бойфренд. Джонхан боится знать, почему Джун думал, что тот не имеет никаких дружеских связей помимо работы. Видимо на его лице написано «лузер асоциальный».       Закрыв кабинет лаборатории на ключ, Джонхан развернулся на пятках и вцепился взглядом в снующего туда-сюда Джису. Хитрая и завлекающая аллюром лисица с клуба заменилась надоедливой собачкой в ногах. Интересная личность, Джису, — пытался убить, а желание исследовать до конца всё там же.       — Рассказывай, — он стукнул тростью по кафелю и Джису резко обернулся. Оценивающе прошелся он прищуренным взглядом от ног в ботинках на каблуке, до рубашки с жилетом и кардиганом в пол, да трости в руках. На первый взгляд Джонхан не похож на того, кто умеет вести схватки вблизи, но Джису был приятно удивлён, получив опровержение стереотипа.       — Женщину гибрида в собственной квартире и женщину в клубе убили одни и те же люди, — Джису присел на вертящийся стул и перекрестил ноги, вальяжно распластавшись на сзади стоящий стол, — В городе есть те, кто верят, что гибридов следует искоренить навечно.       — И ты опять думаешь, что у меня есть повод тебе верить? — он подошёл к юноше и рассматривал карие глаза со своей позиции сверху. — Ты пытался убить меня.       — А ты пытался убить меня, — Джису улыбнулся и прошелся рукой по трости, обвивая её в навязчивом движении, продолжая вести пальцы выше к рукояти.       — Трость в ладонь не равна пуле в лоб, — криминалист старательно игнорировал очередную эротическую импликацию в действии лисицы, — Говори дальше.       — Мой… босс, — вновь жалобный взгляд, прямо как в клубе, а пальцы добрались до рукояти и дотрагивались до забинтованной ладони, — тоже озабочен проблемой группировки, уничтожающей гибридов. Я должен был узнать, кто приходит в клуб с желанием подмять владелицу, которую, как ты уже знаешь, — он зубасто оскалился, показывая хищнические клыки, — отправили в мир иной.       У Джонхана дёрнулся глаз от такой… отрешенной и игривой позиции разговора. Родственная душа психопатического строя Юна, идеальная они пара чокнутых.       — И ты вдруг прибежал лизать ботинки полиции, давая наводки? — ядовито продолжал мужчина, сбрасывая чужие пальцы с трости и подводя эфес её под подбородок юноши, насаживая того сильнее. — Мне ничто не стоит бросить тебя в тюрьму прямо сейчас.       — Господин Юн Джонхан, — Джису поставил свой каблук на больную ступню мужчины, совсем не тонко намекая, что Джонхану стоит разговаривать с ним деликатнее, — Если вы захотите отправить меня в тюрьму, то у меня будет большой шанс оказаться в одной камере с вами, — он насадился на эфес ещё ближе, чувствуя неприятное чувство под языком. — Мы оба не святые.       Джонхана не окатило холодным потом как следовало бы, но тягучая злоба зиждилась под кожей, натягивая нервы. Каждый гибрид должен быть зарегистрирован по протоколу государства, в котором он рождён или находится. Гибриды, не прошедшие проверку и не находящиеся в реестре, подвергают опасности всех работающих с ними, ведь сокрытие особи оценивается по уголовному кодексу. Сам же гибрид не имеет права покупать чары без предъявления пропуска реестра. Джонхан может получить постановление по двум статьям, Джису — по одной, если смогут доказать. Государству доказать, что Джонхан — гибрид, проще простого, всего одна встреча с работником реестра и тонкий укол в вену. Джонхан носит маску человека, хотя является одним из самых разыскиваемых гибридных ответвлений.       — Ты не лиса, а змея, которую надо придушить, — спокойно, но с кипящим чувством презрения говорил ему мужчина, сжав ладонью ему шею, — У тебя есть минута, чтобы выдать мне аргументированное и уверяющее доказательство того, что ты не собираешься меня обманывать.       Сквозь удушающую руку и острую часть трости у груди, гибрид пробормотал:       — Мне всегда нравились вороны.       Джонхан цыкнул и убрал руку, забирая трость обратно под ладонь, закатывая глаза.       — Лижешь ботинки не полиции, а лично мне? Не надейся.       — Раз уж так говоришь… — лисица надула губы по-детски, — мне, может, лучше пойти к детективу Чхве? Он умеет слушать, и мужчины с… мускулами меня тоже привлекают.       Только Джису хотел подняться со стула, как тростью его вернули обратно, поддевая острой частью верхнюю пуговицу рубашки.       — Сидеть.       И Джису послушно сидит, ожидая следующего приказа, как послушная собачка.

***

      Теперь Джонхан боится, что Джун не отстанет от него на работе по поводу его «бойфренда». Если Джун откроет рот, — а он откроет, потому что Джун любит болтать без умолку, — то всё бюро будет заинтересовано в его личной жизни, которая никаким образом не касается их всех. Вся эта бредовая ситуация заставляет Джонхана сидеть в своей квартире за ноутбуком и пытаться раскопать информацию на белую лисицу, что имеет пару капель в интернете насчет своей личности. Джонхан сомневается, что реально его имя — Джису. Джису по всей стране тысячи, а Джонхан один такой, с пальцами узловатыми и расстройством личности.       Кровь продолжает ныть, сколько бы чар не использовал мужчина, и он понимает, как заставить её прекратить, но не решается даже в безопасности своего дома разрешить гибриду внутри расправить крылья. Ему нужно заказать ещё чар, но до зарплаты пара недель. Блядство. Пошерудив в ящиках стола, Джонхан находит маленький шприц с чарами и косится на него, пытаясь вспомнить: утром ли он колол или прошлым вечером. Скорее всего утром, когда выходил в супермаркет купить продуктов на ближайший месяц. Квартира Джонхана всегда кажется ему клаустрофобной: две комнаты, точнее смежная ванная комната с его спальней и маленькая кухонька, на которой даже с тростью встать практически невозможно. Фотографии родителей повернуты глазами к стенам, пыль скопилась на стеллажах, где мужчина складирует собственные пожитки. Приходящий иногда к нему Мингю устраивает полноценный день уборки просто потому, что ему не нравится пыль в квартире Джонхана. Благослови Бог душу Ким Мингю.       Диалог с Джису прошёл около месяца назад и никаких продвижений в деле убийств женщин-совладелиц клуба. Джонхан начинает терять разум. Осколки информации, данные Джису, не помогают никак, только быстрее заставляют мозг уставать от нелепости. Культ, что ставит человека на пьедестал, где проповедуют, что остальные расы низшие и их следует искоренить. Сколько мир подобного видел, а теперь и гибриды к этому добавились. Не ново, но надоедает.       Звук за окном у балконной двери заставил Джонхана оторваться от ноутбука и подойти. Белая лисица восседала на перилах и умывала мордочку. Джонхан застыл и продолжал нервно пялиться на неё. Гадёныш узнал и где он живёт, даже на второй этаж комплекса забрался. Пока Джису энигма извечная, Джонхан стал книжкой со всеми ответами на первой страничке для него. Он может просто не открывать дверь ему. Он может просто задёрнуть шторы и отправиться спать. Но месяц без изводящего его щенка под ногами оставил на Джонхане странноватый след: ему хотелось увидеть юношу и расковырять, вывести на грязную эмоцию агрессии или смирения. Мингю холёный и сердце всем показывает, больно добр даже для самого себя. Детектив Чхве лицо Джонхана видеть не может последнее время, ведь никаких зацепок Юн не приносит, так, назойливая муха, мешающая и не старающаяся другие дела закрыть. Джун… Джонхан поистине сторонится Джуна, боясь за свою личную жизнь. Остаётся только лисица с отрицательным инстинктом самосохранения.       Он открыл дверь балконную и сел на кровать, всё ещё удерживая трость близ себя. Лисица вальяжно прошла сквозь проход сделанный лично для неё и присела на стул у ноутбука. С заинтересованностью она наклонила голову и принялась читать информацию с экрана. Джонхан стиснул зубы, вспомнив, что оставил вкладки о Джису открытыми. Лисица повернулась вновь к нему и фыркнула. Пока Джонхан закатывал глаза и потирал их, гибрид вернул свой человеческий облик и теперь сидел и смотрел на него оскорбленным взглядом.       — Око за око, — холодно отозвался Джонхан, стараясь скрыть, что его эго невольно ликует от того, что Джису пытается всеми возможными способами узнать о нём как можно больше, — Ты же имеешь какие-то обходные пути, чтобы узнать мое местоположение.       — Я просто проследил за тобой и рассчитал, в каком окне загорится свет, когда ты доберешься до своей квартиры, — пробормотал Джису, перекладывая нога на ногу в плавном движении.       Джису всегда одет по погоде и стильно, отдаст Джонхан ему должное. Дождливая осень в городе все ещё тепла, оттого Джису и позволяет себе приталенные слаксы, рубашки атласные с запонками из чистого серебра, ботфорты неудобные, но невероятно притягательные, да пальто поверх с завязкой. Джонхан позволяет себе рабочий и выходной наряд из рубашки от костюма тройки, узких штанов и удобных узконосых ботинок с каблуком. Их увидеть вместе, так сразу отличишь того, кто умеет носить одежду, а кого носит одежда.       — И ты думаешь, что это нормальное поведение здорового человека? — мужчина продолжал сидеть на кровати, опираясь на ладони, поставленные сзади. Джису также продолжал рассматривать его слегка раздвинутые ноги и трость рядом… выискивает очередное слабое место, хоть и все точки напряжения распознал в первую встречу.       — Конечно, — сложил руки Джису на груди в псевдо-обиде, — С чего мне думать иначе? Ты же знаешь, что мы не совсем «нормальные».       — Зачем же ты отыскал мою квартиру и притащился в… — Джонхан посмотрел на электронные часы на столе, —…одиннадцать вечера?       — Не могу навестить своего бойфренда? Ты меня оскорбляешь, Юн Джонхан.       Лисица никогда не называет его по имени или фамилии единолично, исключительно паспортно и с искрой сарказма. Джонхана подобное неимоверно выводит из себя.       — Выкинь это слово из своего лексикона, — он подцепил рукой трость и попытался встать, но чужая рука отобрала вещь и выбросила куда-то в сторону хипленького диванчика в углу. — И что это за истерический выпад? — теперь мужчина смотрел на Джису со своей позиции снизу, лежа на кровати; юноша нависал над ним и рассматривал детально каждую родинку на лице и шее, словно запоминая навечно. Фотографировал, будто бы полароид сохранял.       — У меня просто неприятные воспоминания связанные с этой палкой. Пусть там валяется.       — А как я вставать буду? — бессмысленный диалог они ведут, но почему-то Джонхан подыгрывает. Может он действительно одинокий человек. Может он действительно повернутый на игре с насилием.       — Вставать не обязательно, чтобы отвечать мне.       Талию и ногу мужчины тронул пушистый белый хвост, и он отвёл взгляд на него, замечая заодно и когти одной руки, что вырисовывали различные фигуры на его плече.       — И что ты хочешь знать? — пригвожденный капканом и в зубах хищника; участи его не позавидуешь.       — Почему ты скрываешься. Насколько я знаю, сейчас на любую работу берут гибридов. — хвост продолжал намеренно двигаться по внутренней стороне бедра Джонхана, где-то около молнии джинс, и он не упустил намёка. Жаль огорчать лисичку, но придётся.       — Полицейские бюро отрицают гибридов в своих рядах. Поэтому я и скрываюсь. Никаких внутренних мотивов о которых ты, скорее всего, фантазируешь, — посмеялся по-настоящему Джонхан. Как просто рассказывать правду тому, кто может погубить тебя в одночасье, но и кто разделяет с тобой ненависть к блажи государства. Джонхан узнал из своего путешествия в сети, что Джису был когда-то самой главной надеждой своих родителей на повышение статуса, и он должен был жениться на дочери владельца конгломерата, занимающегося продажей электронных девайсов. Судя по апатичной реакции Джису на девушек в клубе и настырного личного внимания к Джонхану, логику подвести будет довольно просто. Сын, не оправдавший воздвигнутых целей на него. Блудный сын, что занимается убийствами на заказ, спрятавшись от влиятельной семьи в руках более влиятельных людей из подполья. Какая ирония.       — Неинтересно. — Джису заметил, что его хвост всячески отдёргивают и убирают, поэтому решил попросту сесть на лежащего Джонхана и сидеть на нём вдоволь. Мужчина громко выдохнул от добавившегося веса и пытался спихнуть, но тщетно. — Лежи смирно, мы ведем диалог.       Криминальный психиатр, что работает в бюро, — его зовут Минхао, экстерном попал, — покрутил бы у виска, узнав о том, что сейчас позволяет Джонхан делать с собой. Киллер с богатыми корнями и криминалист с уколотым эго и антисоциальностью в крови ведут диалог о личностных невзгодах, при этом первый пытается заставить второго переспать с ним. Невероятный случай в клинической практике. Жаль, что лично потрогать пациентов у него не получится. Джису бы откусил ему руку по локоть, Джонхан бы покосился смертельным взглядом и ушёл.       — Я же тебе говорил: из меня клиент клуба никакой, даже не пытайся.       — Сейчас мы не в клубе, — юноша прильнул к чужому лицу и принялся рассматривать венки на белых яблоках глаз, оценивать тон приоткрытых губ и считать паникующие вздохи. — Дай угадаю: у тебя никогда не было девушки, — Джису склонил голову опять на те же сорок пять градусов, — или парня.       — Не угадал.       — Ты мне врёшь.       — Тебе нужно просто поверить мне на слово, — пародирует фразу, сказанную в тот злополучный день в лаборатории.       — Когда ты выдаешь просто так информацию, то мне становится скучно, — тянул Джису, рукой проходясь по голой коже под футболкой, пытаясь посчитать рёбра и поинтересоваться талией. Реверсивность позиции из клуба не ускользнула от Джонхана. Где Джису жилистый и подтянутый, он — худой и выступают кости болезненно.       — Я не давал разрешения распускать руки, — несколько грубо ответил мужчина, схватывая ладонь Джису в свою и возвращая на кровать, прижимая к простыне.       Юноша в очередной раз надул губы и склонил уши лисьи, словно обиделся. Как подобное поведение сопоставляется с осознанием, что Джису убивает людей? Никак. Джонхан в замешательстве, хоть и испытывает удовольствие от лицезрения такой разницы. Только спустя несколько минут настырного желания лисицы выбраться из захвата, Джонхан осознал почему, скорее всего, тот так сильно привязан к нему и чего-то хочет.       — Скажи мне, Джису, — мужчина прищурился и сжал чужое запястье, заставляя переключить внимание исключительно на слова, — Сегодня конец месяца?       — Конец месяца, — глуповато ответил он, не понимая логики смены темы, — Двадцать четвертое число. У тебя что, даже календаря нет? — фыркнул юноша, опять попытавшись вытянуть руку, хвостом ударяя кровать.       — А что бывает у лисьих гибридов раз в месяц? — бровь Джонхана поехала вверх в явной эмоции насмешливости. Ему незачем знать все особенности гибридов, потому что врановые ничего подобного не имеют, но стрельнуть наугад не помешало.       — Ты издеваешься? Я знаю, что бывает у них, — Джису скривил лицо, но покрылся краской.       — А ты кто, если не лисий гибрид?       Юноша некоторое время просто смотрел куда-то в простыню и о чём-то думал. Неужто принятие биологического факта наличия у него недели, когда хочется найти партнёра для плотских утех, является настолько стыдливым?       — Значит, ты и в клубе заприметил меня только из-за этого? — наигранно начал Джонхан, длинными пальцами проходясь по белому хвосту у основания, ради интереса обхватив его и сжав.       Реакция последовала незамедлительная: полноценная дрожь и хриплый вздох. Врановые ничем не отличаются от обычных людей при исполнении ритуалов ухаживаний или при размножении; единственный их моментальный плюс, если спрашивать Джонхана о таком. Если бы ему требовалось неделю каждый месяц бегать как ужаленному, с целью найти того или ту, которых следует трахнуть, он бы убил себя ещё в первый год после полового созревания гибридной сущности.       Как с этим справляются кошачьи и собачьи гибриды в особенности — он с научным и психологическим интересом задумывается, но не рискует задавать вопросы.       — Нет, — пробормотал Джису, выдохнув ещё раз и пытаясь заставить мужчину пройтись по хвосту снова, но тот уже убрал руки на кровать, — Ты просто мне показался слишком чуждым для подобного места, как Магнолия. А еще тебя доставала Кристи.       — Значит, не в течке дело? Я польщен.       — Закрой рот, не в этом дело изначально! — лисица прошипела и попыталась выцарапать глаза Джонхану, но тот искусно переменил их позицию на кровати и отпрянул назад, моментально вставая на полу ровно в спине. Нога не ныла и кровь перестала петь, чары испарились из организма, и Джонхан с ужасом осознал, что руки вернули свой изначальный вид. Все те же элегантные длинные, чёрные перья ныне пред взглядом, обрамляющие такие же темноватые волосы, а ноги вернули положение лап. Противное ощущение когда скользишь когтями по ламинату. Белые лисьи уши встрепенулись в удивлении, и юноша уселся на кровати, рассматривая новое явление.       — Теперь я понял, зачем тебе трость, — свесил ноги Джису с кровати и пялился на когтистую лапу. — А мне ещё везет, что только уши и хвост появляются, оказывается, — Джонхан взмахнул длинным крылом и воздух рассёкся перед Джису, и тоненький локон светлых волос лисы оказался отрезан и на его брюках лежит. — Какие мы… злобные, — он нахмурился и повертел потерянную прядь между пальцами.       — Выметайся из моей квартиры, Джису. Никаких новых зацепок ты мне не приносишь, а спать с тобой у меня нет никакого желания. — мужчина вновь взмахнул крыльями вместо рук и устроил их удобнее по бокам тела.       Многие врановые эволюционировали спустя века и имеют когтистые руки на начале сгиба крыла, но Джонхан рождён истинными врановыми, что не смешивали свою кровь с гибридами, выходящими из их ковена. Иногда он ненавидит родителей за это. Ему бы так пригодились руки с крыльями одновременно. Стрелять из пистолета удобнее.       — Ужасный из тебя хозяин, Юн Джонхан. Даже лисичке с потребностями не поможешь, — юноша встал с кровати и оглядел гибрида перед собой, интересуясь красивыми перьями, вкрапленными за ушами в длинных волнистых волосах. Лунный свет обрамляет мужчину и перья блистают чернильными звёздами. — Я дал тебе нужные зацепки. Твой детектив Чхве не хочет видеть дальше своего носа. Ему нужны ещё трупы, чтобы дело не оттягивать опять.       — И эти трупы принесешь ты на серебряном блюдечке? — язвил Джонхан, выискивая шприц ранее видимый в ящике стола. Найдя его, он подцепил вещь когтистой лапой и вколол в другую лапу. Джису моргнул и снова перед ним Джонхан. Человек, не вран лжи и обмана.       — Хочешь я, хочешь — подождём, и культ решит ещё какого-нибудь гибрида прикончить, — такая фривольность пугает Джонхана. Они разъясняются терминами, словно на кону не человеческие жизни, а Джису выбирает, остаться ли в очереди за нестоящим свои деньги кофе из кофейни. Джонхана необходимо изолировать, Джису же упечь в тюрьму, но Юн уверен, что их странная работа вместе поможет разобраться с культом и детектив Чхве перестанет ненавидеть Джонхана просто за существование в бюро.       — Не смей, — пригрозил пальцем будто бы маленькому ребенку, — Плевать я хотел на твоего босса и его задания. Не смей никого убивать.       — Юн Джонхан, — Джису встал в балконный проём, нежась в тёплом осеннем ветре; волосы его светлые развевались, уши лисьи подрагивали, улыбкой натянутой он одаривал Джонхана, — О моём боссе так не говорят. Карается. Но я подумаю о твоем наказе. Ты ведь знаешь меня, я люблю следовать за кем-то, дай только повод.       Мгновение звездного блеска и Джонхан лицезреет маленькую лисичку беленькую, ловко прыгающую на перила, что фыркнула на него в очередной обиде ущемленного эго. Никто, похоже, ранее не отказывал Джису, поэтому он не знает как правильно реагировать. Занятная информация.

***

      Когда Джун в очередной раз прибежал в кабинет Джонхана и истерично просил его выйти в фойе и разобраться с «проблемой», Джонхан и не подозревал, что проблема такого характера.       Прямо в фойе лежали около тридцати коробочек маленького размера, что образовывали фразу «прости меня, я не хотел» с грустным смайликом в конце. Джонхан чуть не поседел, ибо знал от кого это. Джун стоял руки в боки и нервно посмеивался, как будто бы тоже имел понятие, ради чего тут все эти коробочки и надпись.       Подойдя неловко к одной из коробочек, Джонхан присел, хрустнув нелицеприятно при Джуне конечностью, и открыл её, развязав бантик. Внутри, слава богу, пел молитвы Джонхан, не бомба и не разрывная шрапнельная граната. Только маленький набор печенья с шоколадной крошкой. Решив не раскидываться жизнями всех в бюро, Джонхан взял печенье и откусил. Никакой реакции отравления цианистым калием или серной кислотой, только приятный молочный шоколад и рассыпчатость теста. Небольшой телевизор справа от секретаря показывал новости, и тогда Джонхан побледнел, когда осознал. Медленно повернувшись к экрану, он заметил, что плашка бегущих новостей внизу говорила об обнаруженном трупе недалеко от района, где находится бюро. Теперь журналистка брала интервью у испуганного мужчины, что указывал ладонью куда-то позади себя, на билборд с огромной рекламой. Зацензуренные кадры трупа, свисающего с билборда, заставили Джонхана подавиться теперь уже противным для него печеньем. Руки трупа застыли в окоченелой позиции, указывающей куда-то на церковь, что оказалась нарисована на билборде. Реклама призывала людей открыть глаза и присоединиться к новой религии, что избавит их всех от страданий и поможет «познать их великие начала». В голове Джонхана не осталось цензурных выражений, чтобы охарактеризовать Джису. Джун своровал пару коробок, образующих грустный смайлик, и теперь там стояли только две коробки, как две точки. Джонхан пялился на эти две точки-коробки и сжимал трость, кусая губу до крови.       Он наказал Джуну раздать всем печенье, а коробки сжечь где-нибудь за бюро от греха подальше. Детектив Чхве не понял, откуда такая щедрость, но с радостью уплетал печенье и поблагодарил Джонхана, похлопав по плечу. Джонхан мечтал привязать Джису к стулу и насильно пихать в него это печенье до посинения и асфиксии.

***

      Пытаясь приложить магнитный ключ к двери многоквартирного комплекса, Джонхан уткнулся лбом в панель с цифрами и глубоко вздохнул, ощущая присутствие позади себя. На его улице не светят фонари, и единственный свет представлял собой табло, которое светило неимоверно тускло. Развернувшись на пятках, он хотел было начать диалог с Джису, но понял, что бугай перед ним не совсем деликатная фигура лисицы. Джонхан успел пригнуться, прежде чем кулак заедет ему куда-нибудь в челюсть, и потом провёл удар тростью по ногам неизвестного, сбивая того. Железная трость давно стала идеальным оружием, о котором все умудряются забыть при встрече с ним. Бугай хрипло простонал, но начал хвататься за ноги Джонхана, пытаясь утащить на асфальт с собой. Он стиснул зубы и вытащил из захвата больную ногу, промычав от резкого укуса гибридного отречения в крови, и провёл удар каблуком в глаз лежащего. Тот прокричал и приложил руки к лицу. Белый хвост лисицы показался в периферии и через мгновение бугай оказался прижат к земле Джису. Судя по реакции, тот не ожидал нового оппонента и не смог провести дополнительный удар. Лисица вытащила из бедренного ремня шприц и воткнула в плечо мужчины. Мгновение, два тяжелых дыхания, — и тот обмяк. Джису поднялся с мужчины и отряхнулся, даже не смотря на Джонхана.       — Дай хоть отдышусь, потом потанцуем, — выдыхал Джонхан и массировал коленную чашечку, пытаясь притупить боль.       — И не собирался даже трогать тебя, — Джису окинул взглядом лежащего, — Нужно затащить его к тебе. Я же не убил его.       — Также, как не убил того беднягу на билборде? — цедил мужчина, увереннее держась за трость.       — Вы слишком медленные, пришлось действовать. К тому же, — Джису хитро улыбнулся, — Я извинился. Тебе понравилось? — он прошёлся тыльной стороной ладони по горячим щекам мужчины, но его сразу же отшили тростью по руке. — В бедняге около нас всего-то летаргический яд, он проснётся через пару часов. Открывай дверь.       — Консьерж сидит прямо на входе.       — Тогда скажем, что это наш друг напился, тащим домой, придумай что-нибудь, Юн Джонхан, ты криминалист, а не я, — ныл жалобно Джису, пытаясь поднять мужика. — Ох, какой жирдяй.       Консьерж проводил их взглядом скептически настроенным, но промолчал. В лифте Джису напевал какую-то песню с радио, что-то про эспрессо, но Джонхан пытался принять, во что превратилась его жизнь. Он якшается с убийцей. Убийцей, которого сам не прочь разобрать на части и насладиться каркасом идеальным.       Внутри квартиры Джонхан заставил юношу усадить мужика на дальний диван в его спальне и связать ему руки с ногами найденной Джису верёвкой. Джису воспротивился изначально, но предположительно из желания насолить Джонхану ещё сильнее, связал все узлы бантиками и вылил весь флакон духов Юна на неизвестного. Химический лавандовый запах с цитрусом нервировал Джонхана нещадно, даже если любимые духи, а Джису же сидел на столе около ноутбука с высоко вздернутой головой и нога на ногу, проверяя кольца на пальцах.       — Эти духи стоили как две моих зарплаты, — вздыхал Джонхан и устало озирался на Джису.       — Не волнуйся, я куплю тебе все его флаконы, — заявил вдруг юноша, слезая со стола и подходя к мужчине.       — Из-за твоей выходки детектив на взводе.       — Поделом. Пусть вытащит голову из песка.       — Надеюсь, у тебя есть предположение, кто это? — он указал на незнакомца.       — Понятия не имею, — улыбнулся радостно Джису, — Может, фанатик с культа, может… кто-то из тех, кто работает против босса. Какая разница? Мы так и так от него избавимся.       — Ты серьёзно сейчас? Мне нужно сдать его в бюро на допрос, — остановил юношу тростью Джонхан. Джису хлопнул его хвостом по спине и скривился в наигранной задумчивости.       — Как насчет… нет? Он видел и тебя, и меня. Ты хоть представляешь, что будет, когда он начнет говорить? — он ткнул Джонхана в висок, — Бэм.       Чары прекращали действовать, и Джонхан ощущал песню в крови. У него не осталось сывороток, а следующая поставка должна прибыть курьером только завтра. Неудобства по всем фронтам, отвратительное чувство.       — Ты не убьешь его, — окончательный вердикт.       — Я — нет, а вот ты… — Джису прильнул ближе к Джонхану, щекой прижимаясь к его, внедряясь в личное пространство и защитный пузырь. Слабость от рабочего дня, выхода токсинов чар, и случая у подъезда не позволяет Джонхану отреагировать должным образом, поэтому он просто откидывает голову назад от усталости. Слова сказанные ему на ухо ни черта не значат, ни одна буква не остаётся в мозгах. Хотелось уложить тело на кровать и проспать весь будущий выходной. Джису хитро ухмыльнулся, уводя мужчину на кровать и укладывая поудобнее. Позволил себе стащить с него ботинки, расстегнуть жилетку и убрать трость подальше. Пальцами забирался в волнистые волосы, расчесывая нежно, продолжая убаюкивать ничего не значащими словами, прекрасно понимая собственное влияние. Джонхан лежал поперек кровати одетый, но босоногий и с заплетенной косой, слегка выбивающейся из резинки. Джису послушно сидел у его ног лисичкой и свернулся клубком. Ему дана способность переходить из образа гибрида в человеческий, и он пользуется ей по полной. Иногда лежать в образе лисы где-нибудь под диванчиком имеет свои плоды.

***

      Когда Джонхан открыл глаза, то осознал полнейшую темноту и жгучую потребность в воде. Вскочив на кровати и протянув руки вперед, он понял — вновь там крылья. Противно и неудобно. Правда когда пред ним из-за спины появились реальные руки, белёсые кое-где, рубашки рукава видны, смуглые на костяшках, то он вздохнул громко. Одна рука подала стакан воды, другая — пригладила вьющиеся волосы на чёлке. Мужчина чувствовал вздымающуюся грудь своей спиной, оттого и откинулся к теплу.       — Наш гость незваный скоро проснётся, — шептал томный голос на ухо, горячий воздух обдал близко, — Ты сказал, чтобы я никого не убивал. Что будем делать, Юн Джонхан?       Невероятное желание отреагировать на вопрос совсем неправильным ответом. Джонхан слышал высокую песнь в крови своей: обычно она пропадала, когда гибридная составляющая брала верх. Теперь же она назойливо болталась на периферии в мозгу, прося вызволения или слов в унисон. Нежные руки проходились по его груди, только сейчас подтекст, вечно обрисовывающий движения Джису, сошёл на нет, превращаясь в ласковое ощущение кожи и помявшейся ткани рубашки.       — Ничего мы не будем делать, Джису, — Джонхан откинулся на чужое плечо и закрыл глаза, пытаясь избавиться от песни в голове и крови. Он не разбирал слов, но примордиальный страх возбуждала она, требовала подчиниться.       — Тогда тебе будет очень… очень больно, — продолжал он, пальцами рисуя буквы случайные на штанах мужчины, губами очерчивая ушную раковину, — Я не хочу такой участи тебе.       — Мне плевать, что ты хочешь, — резко ответил Джонхан, разворачиваясь на месте и смотря прямо в глаза удивлённого юноши, — Я не собираюсь его убивать, — спазм в крыле заставил мужчину скатиться с кровати вниз на неприятный, скользкий пол.       Связанный незнакомец теперь полностью проснулся и пытался выбраться, хоть и пялился впереди себя, скорее всего на перья и острые когти. Джису прилёг животом на кровать и болтал ногами весело, словно выпада Джонхана секундой назад в мире не пристало слушать. Вновь вертит он на пальце локон чёрный, прижимаясь губами к виску Джонхана.       — Тебе, как человеку, может и плевать, но твоя иная кровь продолжает петь. Я послушный, не трону его. Все остальное зависит от твоего… желания.       Отвратительное слово по контексту с прекрасным значением семантическим. Кровь продолжала свое завывание где-то в венах, и Джонхан без собственного ведома воли вытянул крыло с заостренными перьями вперед. Незнакомец дёрнулся, но бантики прочно связывали. Очередной подарок Джису для извращенного разума Джонхана.       — Ты был в том кабинете специально. — шипит Джонхан, другим свободным крылом пытаясь утянуть вниз выставленное наготове.       — Может быть. Но некий детектив Чхве мог отправить и того высокого паренька на задание. Однако… — Джису когтями поддел крестик Джонхана золотой из-под рубашки, поигрывая с ним, — Он послал тебя. Странно, не находишь? Ты ведь криминалист. Конкретно ты приезжаешь к трупам. А он говорил, что Джиён жива. — Джонхан действительно приехал к трупу за столом в её кабинете. Джису не врёт. Врал только детектив. — Ты был прав в своей паранойе, Юн Джонхан. — юноша натянул локон, заставляя того повернуться, и уткнулся носом в щеку мужчины. — Нужно избавиться от улик, а потом мы поговорим по душам.       Джонхан догадывался, что полиция есть театр несправедливости и вранья, однако ссылался на свои предубеждения. Детектив породил обсессивное и навязчивое желание в Джонхане, он позволил ему привязаться. И Джонхан оказался не только правым человеком, но и лживым гибридом.       Он вскинул крыло веером и длинные перья ударили точно в яблочко, в кровавый знак Х на верхней части подарка. Песнь перестала биться агонией в венах, а Джонхан испытал умиротворение.