whiplash

      Джонхан фибрами души всячески надеялся, что тот визит в бюро от лисы более не повторится, однако оказался неприятно удивлен. В опять капающем на мозги Юна приподнятом настроении, ворвался в лабораторию Джун, блистая глазами и заводя монолог, что ему досталось урвать «супер вкусный» пирожок от нового гостя. В полицейское бюро «гости» просто так не приходят дабы поглазеть. Их даже не пускают за порог ресепшена. Значит «гости» имеют связи. Жаль, что связи — чокнутый криминалист на нервах, натянутых до предела. Джун задорно тараторил с ноткой акцента:       — Твой парень отлично готовит! Завидую! — продолжал он уминать красноватое пирожное, и с округленными глазами смотреть на Джонхана, словно пирожное в данный момент самое главное, что есть в жизни лаборанта.       — Мой… парень… опять? — печатающие на клавиатуре руки застыли в мгновение, не успев нажать клавишу «у». Что там писал Джонхан? «Умерщвлен»? «Умер»? «Убит»? Ужас, забывчивый какой.       Второй эпизод нахождения преступника в сердце исполнения закона: безрассудство или вседозволенность? Джонхан пугливо водил глазами по синему экрану компьютера, пытаясь сообразить план действия. Мириады мыслей, бегущих с огромной скоростью, прострелила главная — еда может быть отравлена. Джису же не настолько безумец? Не настолько упивается покровительством своих вышестоящих? Они не смогут скрыть целую инсайд миссию в полиции в одном из углов страны. Джонхан выживет — Джису сбежит, все улики будут указывать на странноватого работника бюро у которого дай бог один друг тут есть. Сведут всё на месть за унижения, подговор любимого человека на преступление. Какая параноидальная зацикленность, какой идеал логических цепочек. Джонхан даже смеет гордиться собой — выстроил слегка нестандартное преступление. Но пока он барахтался в возможностях противных смертей своих коллег, Джун подошёл ближе и помахал ладонью перед его лицом, вздыхая.       — Эй, мистер-босс, ты вообще тут? Твой парень пришел! Там все взяли по пирожному, тебе не достанется, — повторил он, умнув пирожное полностью и пискнув от нежного шоколадного вкуса.       Механически поднявшись со стула и прихватив с необычайной скоростью трость, Джонхан выбежал из лаборатории, ковыляя, ибо больная нога слегка онемела от сидения за компьютером.       Разукрашенные картинки из подсознания показывали коллег в разных позах на полу, с признаками отравления хотя бы цианистым калием, но в реальности никто даже не умер, на определенное счастье Джонхану. Джису теперь не сидел на холодных железных стульях: он флиртовал с секретарём бюро на ресепшене, рукой подталкивая розовое пирожное в ее сторону. Девушка вертела локон волос на пальце, но из некоей своей мысли двигала пирожное обратно в сторону Джису. Будь в еде яд, то она бы выжила, слава богу. Но девушка двигает пирожок исключительно потому, что ест около тысячи калорий в день. Джонхан заметил это за ней некоторое время назад и заинтересованно начал считать калории в еде, которую она либо покупает себе, либо берет из столовой. Стандарт общества мог бы спасти ей жизнь. Гротескно звучит, поэтому Джонхан перестал сверлить взглядом их интеракцию и приблизился, все еще со слегка трясущейся рукой на трости. Джису отвёл взгляд от девушки и слегка улыбнулся мужчине: их небольшая перепалка в квартире заставила Джису еще больше исследовать затворника жизни. Как гадает над Джису сам Джонхан, так и Джису видит раскрытую книгу, где сюжет вполне незамысловатый, но завораживающий определенными конкретными деталями от автора. Одна из таких деталей — помешанность. Другие в бюро не согласятся вести игру, предлагаемую Джису. Первоначально лиса задумалась, что все так из-за того, что Джонхан — гибрид. Кровь гибридов взывает и поёт, а песнь иногда слышима другими представителями видов, но гипотеза оказалась быстро разбита. В бюро по углам прячется не только ворон дурной. Кто-то упрямый и статный тоже личину скрывает, а закрытая ото всех личность с привязанностью к детективу Мингю порой щурит взгляд и хищником видится. Джису не глупый, он сдавать ближайших к Джонхану не будет. Да и его самого… пока что.       — Здравствуй, Джису, — Джонхан обращается к лисе, словно первый раз в жизни у него начинается социальное действие. Нервный, видно по дрожи. Слегка пялится, а не смотрит, зрачки метаются на расстегнутую блузку. Как же ему везет, что мамочка и папочка одарили лицом на сто карат, иначе с подобным общением Джонхан бы красовался в постах в интернете с подписями «извращенец, пристает к людям, странный, избегайте». Социально-неловкие люди не заслуживают подобного, но с Джонханом просто что-то не так с самого начала. Оттого Джису и радуется, что может рассматривать подобный феномен "человека" своими глазами.       — Душа моя, привет. Заскочил подарок принести как тебе, так и отделу, — искренне, насколько может вытянуть из слов Джонхан, говорит ему Джису. — Как раз для тебя припрятал, — он достает из своей маленькой бежевой сумочки идеально сложенную компактную коробочку бордовую. На ней нет никаких брендов или лого магазина где возможно куплена еда. Неужто действительно сам приготовил?..       — Спасибо, — выдавил кое-как Джонхан, принимая в руки коробочку, улыбаясь настолько натянуто, что возможно Джису его пристрелит здесь же за несоблюдение идеального плана-ловушки.              Джонхан знает, что лиса скрупулезно нечто в мыслях создала, и если сценарий накроется одним местом, то последующие часы жизни Джонхан будет страдать. Приходится подыгрывать. Секретарь наблюдала за ними с тонким флером игнорирования странного ритуала перед собой. Ей, конечно, очень понравился Джису, но вот этот чудаковатый криминалист порой ее пугает.       Легким движением приобнимая мужчину за талию, Джису отвёл их внутрь, а конкретнее к доске с фотографиями около лаборатории. Главная доска с доказательствами и уликами находится совсем не здесь, но Джонхан как-то неожиданно осознал, что лисица-то свою дорогу знает внутри бюро, и он ей совсем не помогал освоиться в прошлый раз. Запер на пару минут в лаборатории и допрос устроил. Своевольнический физический жест заставил кровь гибрида высокую ноту спеть, и мышцы в ноге неприятно свело, отчего Джонхан сильнее сжал рукоять трости, и в зеркальном отражении сжал талию Джису другой рукой, пытаясь не свалиться на паркет. Не скрывает до сих пор лиса заинтересованности спустить ворона на землю, и желательно на мягкие простыни, но тот не поддается. Какая жалость, ведь он все, что может понравиться Джису: тихая маскулинность, не развитая в абсурд, хитрые глаза с загадкой в них, длинные пальцы, возможность зацикливаться на чем-то до нездоровых градусов. Джису нравится когда на нем фиксируются с лазерной точностью. Пару раз это приводило к плачевным последствиям, но унывать в его-то сфере деятельности равняется потере жизни. Грязное внимание он может легко получить в клубе, если старший захочет его туда послать. Однако все уже давно знают о главных его способностях, и они ныне не вяжутся с похотью. Только личный интерес может вязаться с ней.       — Ты тут отлично получился, — смотрит Джису на фотографию на доске: там Джонхан держит в пакете отрубленную руку с торчащей костью, а кто-то решил кадр запечатлеть, видимо даже не для улик. Умора для отдела была небось. Джонхан нахмурился и с упрёком посмотрел на Джису, а потом опустил свою руку с его талии, обе ладони уложив на рукоять трости.       — Такую ты хрень болтаешь.       — Не больше твоего, — он ведет рукой к фотографии, где Сынчоль за столом что-то пишет в документации. Видимо это доска памятных событий в рабочем коллективе. Фотография Джуна и какого-то другого паренька с татуировками заставила Джису прильнуть к ней. Празднование дня рождения если по атмосфере судить: на пареньке колпак, в зубах Джуна рядом свистелка, и он преподносит ему маленький торт в форме мультяшной лягушки. На одной доске соседствует радостный момент двух близких людей и Джонхан с куском чужой плоти. Иронии не занимать, по сему факту Джису и ухмыльнулся.       — Чего ты всем этим добиваешься? — цедит наконец-то Джонхан, смотря на профиль Джису, прислонившись ближе.       — Я наготовил больно много пирожных, а дарить их некому. Порадуйся хоть раз в жизни подарку, Юн Джонхан, — Джису элегантно повернулся в его сторону, специально наклонившись вперед неловко и некомфортно близко для криминалиста.       В квартире Джонхан мог позволить себе вести как угодно их игру, сколько угодно отваживая лису, мог бы даже воспользоваться тростью, как бы не считалось это зазорным и противоправным, хоть игра и не подразумевает у них рамки. Здесь же в открытую в месте, где Джонхана хоть и сторонятся, однако уважают, ничего подобного произойти не должно. Джун, мать его, разболтал всем, что бойфренд-то есть у странноватого криминалиста. Одно дело не настоящий бойфренд, другое дело — убийца-бойфренд.       Немного не по рациональным мыслям сработал Джонхан, сведя глаза по-глупому вниз, смотря сначала на нос лисы из-за близости лиц, а потом ниже, на растянутые в улыбке губы. До сих пор его маниакальное желание испытывать радости жизни исключительно в виде расследования дел и дотрагиваясь до кровавых вещдоков не подверглось главенствованию чего-то иного. Сколько бы лиса не старалась пробудить в нем некое скрытое и первобытное…              Джонхан все равно зубасто улыбается ему в ответ, отведя взгляд от губ и устремляя к очередной фотографии, но уже на самой нижней части доски. Там красовался Джонхан снова, если можно так выразиться в контексте фотографии: на корточках в замызганной комнатушке со взглядом смотрящим отрешенно в камеру. Вспышка позволила увидеть то, что скрывалось за густотой осязаемой темноты. Насквозь облитый кровью Джонхан, мокрые от этой субстанции волосы прилипли ко лбу, какая-то рядом валяющаяся баклажка с остатками красноватой жидкости, умирающий со смеху на фоне Сынчоль в костюме Виктора Франкенштейна из фильма, свисающие хеллоуинские декорации где-то на периферии, трость в руках Джонхана, и он крепко сжимает металл. Джису последовал за его взглядом и принялся впитывать физическое медиа в виде полароидной фотографии. Видимо на беднягу вылили ненастоящую кровь и сфотографировали, когда он заходил в эту комнату. Просто и без какой-либо мысли Джису прошёлся подушечкой среднего пальца по фото-Джонхану и перекрестил потом его знаком Х. Смешная шутка для кого-то, возможно для владельца камеры. Судя по выражению лица криминалиста сейчас — он просто проглотил те события. Как противное ощущение накатывающей тошноты. Почему только его фотография с некоей подоплекой унижения висит здесь? Где остальные?       — Я много раз радовался, — отвечает он, смотря на Джису, сжимая ладонью трость, а другой рукой обводя картон, скрывающий пирожное в кармане, — Но твое присутствие радости не приносит. — после слов Юн спокойно удалился в лабораторию, не запирая дверь, хотя мог просто бросить Джису в бюро. Однако подумав одну долгую секунду, мужчина понял, что оставлять вынюхивать его тут различную информацию не станет самым лучшим решением. Хвостиком Джису пошёл за ним внутрь, подмигнув проходившему мимо Джуну, что поклонился и отсалютовал, благодаря за пирожное.       — Я тут уже бывал. Мне не понравилось, — ноет сразу же Джису, опередив Джонхана и сев на вертящийся стул.       — Зачем ты вообще здесь? — Джонхан смирился с тем, что не посидеть, поэтому боком прижался к столу с бутылочкой, в которой блистала жидкость фиолетового цвета.       — К бойфренду зайти нельзя? — в ответ нелестное ругательство, — Я знаю, что ты просил меня выкинуть это слово из лексикона, но оно мне нравится. Ты и бой интересный мне, и френд закадычный, — шутит он. — Воевать с тобой забавно. Все равно никаких дел не наклевывается, особенно продвижений по твоему.       — Ты мне не интересен, когда не являешься полезным для следствия, — констатировал Джонхан, хотя злобная энергия в венах после встречи на квартире до сих пор зиждилась. А скорее всего это гибридная сущность каркала и просила свободы.       — Не ври давай, ты мной достаточно глубоко заинтересован. Мог поинтересоваться и поглубже, но кое-кто очень… стесняется, — язвит лиса, перекладывая нога на ногу, держа мысок ботинка у железного и острого основания трости рядом. С этим криминалистом ожидай чего угодно, но точно не того, чего же желает гибрид. — Съешь пирожное? — улыбается снова Джису, склонив голову на сорок пять градусов влево.       Джису играет невероятно долгую пьесу, а Джонхан уже забыл все слова, заготовленные ему. Коктейль паранойи и гибридного беснования наносил ему непомерный урон ментальный. Ему хотелось сбежать отсюда, но бюро бросать дело гиблое, сколько твердит себе за каждое решение сотворенное около этой белохвостой язвы. Вытянув из кармана пирожное, Джонхан посмотрел на него: шоколадная кругляшка и с выведенной малиновым соусом фигурой ворона на верхней части. Правда ниже фигуры ворона виднелись маленькие фигурки лука и стрел, плюс человечек с квадратными очками. Как будто склейка каких-то событий. Бессмыслица. Боязливо покосившись на все еще улыбающегося Джису, Джонхан откусил шоколадное пирожное с самого начала, тактически убив так фигурку ворона.       — В бюро есть крыса, — бросает информацию в воздух Джису, а Джонхан от этого давится. Нужная реакция, смеется про себя лиса. — Но у меня нет конкретики. Босс заделился наводкой: пара ложных счетов и поступающие деньги кому-то извне и для сюда.       — Не твой ли босс подкупил может кого? — вернулся к жизни нормальной мужчина, переставая кашлять. — Хватит пудрить мне мозги. Проваливай. — отмахнулся Джонхан, поставив коробочку с едой на стол перед собой. Опять ужасная зацикленность на возможном отравлении впилась в мозг Джонхана, и он вытаращил глаза на Джису, который любовался его реакцией на все. Как будто прочитав чужие мысли, лисица взяла пирожное и откусила теперь часть, где есть фигурка человечка в квадратных очках. Осталась фигурка с луком и стрелами.       — У тебя через десять минут окончание рабочего дня. Предлагаю прогуляться. Как нормальные люди. — парень поднялся со стула и краем глаза заметил бутылек с фиолетовой жидкостью позади криминалиста. Какая удача — и ведь у Джонхана будет повод прогуляться.       — Не собираюсь ходить с тобой куда-то. Мы не особо-то нормальные.       — А если я дам тебе вескую причину? — мягко улыбнулся Джису, приподняв один уголок губы в больно уж красивой манере для слегка паникующего Джонхана. Они одного роста, даже слегка Джонхан выше, но когда нежно пахнущая белыми цветами лисица внедрилась в личное пространство, вжимая во врезающуюся в спину ручку от ящика лабораторного стола, Юн почувствовал себя до смешного мельчайшей частичкой мира. Джонхан моргнул раз — и увидел знакомое белое гибридное ушко лисы на голове, — моргнул два, а ушко пропало. Какая-то чертовщина, гибриды так не умеют, пока в их теле плещутся чары. И Джису чары использует исправно, ведь детекторы на входе в бюро не сработали. Еще ближе на сантиметр наклонится, и он сможет поцеловать лису, но мысль сразу же отвергается мозгом, потому что эта самая лиса закрыла ему рот ладонью и насупилась, прильнув дискомфортно для обоих вперед. А губами касаясь собственную кожу руки, другой же рукой обнимая за шею сзади. Теперь Джонхан понял в чем загвоздка: Джун в дверях с глазами по серебряную монетку, в руке державший еду, похожую на свернутый лаваш, а в другой — чашку чая. Сколько он говорил ему не есть в лаборатории…       С высоким стоном удивления и извинениями тот выбежал за дверь, захлопывая её. След Джуна простыл. Лиса быстро отпрянула, убирая руку и заводя вторую в карман плаща. Имитация поцелуя, какой позор. Джонхан не отвертится от Джуна еще двести лет. Легко развернувшись на сто восемьдесят, Джису проследовал за дверь, отсалютовал двумя пальцами у своего виска Джонхану, оставляя последние слова для обдумывания:       — Жду через десять минут за бюро. Не опаздывай, а то тебе выговор сделают, и даже не я, — заливисто смеялся он, спрятавшись за стеклом последнего оплота рациональности Юна.

***

      Когда Джонхан обмозговал слова про десять минут, выговор и торопливость, он понял, как бешено колотится сердце, и как мешает выбившаяся из хвоста волнистая прядь. Попытавшись её прилизать обратно, Джонхан с ужасом осознал текстуру этой пряди. Мягкие волокна и перламутровым черный цвет отдает. Перо. Его родное врановое перо, которое появляется с точно таким же справа в его прическе в момент, когда чары покидают кровеносную систему. Обернувшись, дабы посмотреть на место, где он оставил бутылек с чарами, Джонхан обнаружил лишь его отсутствие. Весь блядский маневр с недопоцелуем был отвлечением Джуна и воровством чар. С каждой секундой у Джонхана утекали чары, и если ничего не сделать, то следующим закрытым делом на столе детектива Чхве будет его личное, с огромным красным крестом на паспортной фотографии горе-любителя трупов. «Вот же манипулятор хуев», — ныл в голове у себя Джонхан, — «да как же так!». Пять минут до конца рабочего дня, два пера прибились наконец-то к прическе, благодаря злостному прилизыванию их с помощью воды из-под крана, но неприятная боль в ногах отдавалась теперь заметно ярче. Первыми всегда появляются перья: если забыть, что Джонхан гибрид, разыскиваемый страной, и его дискриминируют другие гибриды, то эта особенность очень даже повышает его привлекательность. Перья чёрными волнами собираются у затылка и блестят звёздами, если на них посветить. Жаль, что никто не желает рассмотреть перья, всем лишь бы попытаться пристрелить его (единичный случай) или сказать, что с воронами у них «не клеится» (случай не единичный). Позже появляются крылья, главный минус, даже с лапами жить проще. Маменька и папенька ведь постарались и сохранили изначальную линию гибридов с целостными крыльями. Остальные вороны, что встречались Джонхану, были из ветви, где полноценные руки с мембранными крыльями, исходящими из локтей и плеч. Он иногда таким воронам завидовал. Лапы наоборот казались ему главным достижением вида: на них удобно делать что угодно. Жаль, что выбор нельзя сделать, какую часть оставлять невидимой вне чар.       Забирая значок со стола и пропуск, он вылетает из лаборатории, на ходу прося Джуна «разобраться там». Тот удивленно поморгал, но кивнул. За бюро действительно был Джису: стоял у своего мотоцикла и что-то вальяжно печатал на телефоне. Приподняв взгляд и ухмыльнувшись, он ожидал что угодно, но не рукоять трости, которую Джонхан завел за плечо его и подтянул на себя, заставляя лису споткнуться и чуть ли не полететь в сторону выглядящего очень злобно криминалиста.       — Вкалывай мне чары, желательно быстро, — шипел ему чуть ли не в губы Джонхан, и глаза ворона блестели новой энергией безумия.       — Какое заявление интимное, — на подобный ответ трость еще больнее углубилась Джису в мышцу плеча, — Мне может еще на колени встать и молнию на штанах тебе расстегнуть? Мы ведь как раз прямо перед окнами твоей работы.       Тот в свою очередь обернулся и заметил, как некоторые выходящие с бюро рассматривали их с заинтересованностью. Вздохнув и стиснув зубы от нахлынувшей боли в ногах, Джонхан опустил трость и выгнулся во весь рост. Он точно знал, что чары забрал Джису, — и все ради свиданки? Полный бред. Убийца гоняется за ним так, словно влюбленный дурак в возрасте подростка. Абсолютно нелогичная ситуация.       — У тебя все равно нет выбора, — посылает ему воздушный поцелуй Джису, садясь на мотоцикл в элегантном движении и надевая шлем. Он протянул запасной Джонхану, рассматривающему транспорт и чужие джинсы, что так эффектно облегают ногу. А если отрезать ее под действием чар — его форма белой лисы тоже потеряет конечность? — Прыгай, а не то сейчас станешь сенсацией в новостях.       Джонхан забрал шлем и надел его, с усилием забираясь и на мотоцикл, рукой удерживая трость, чтобы она не мешала движению, а другой обвив чужую талию. Умирать от падения на оживленную дорогу ему не хотелось, а Джису очень даже приятный на ощупь. Кости выпирающие и осунувшееся лицо это больше про Джонхана. Какая же трагедия — манипуляции! Неприятно, когда манипулируют тобой, думает Юн, рассматривая, как проезжают они мимо бликов домов, машин и вывесок.       Дом Джису изначально представлялся Джонханом как огроменный особняк с кучей слуг, личными спа процедурами на нижних этажах и множеством кусочков неисчислимого богатства. Златые драпировки, оригиналы великих чудес артистичности. По итогу Джонхан увидел задрипаную квартирку в одном из странных районов города. Лиса роскошью пахнет — такое место жительства совсем не подходит ей. Что-то тут не так… подумал Джонхан, и заметил, как Джису вытащил прямо перед ним в гостиной человека с завязанными глазами и кляпом во рту. Мужчина пытался вырваться из пут в виде веревки и скотча, но мог только елозить ногами по паркету и ошарашенно вертеть головой в сторону возможного звука. Джису с очень притягательным для Джонхана в эту минуту лицом смотрел на вырывающегося, словно червь, человека.       — Помнишь мудаков из «Магнолии»? Один попался, — он присел перед мужчиной и потянул его за волосы к себе, стягивая повязку на глазах, — Какое там у тебя позывное… Фрэнк? Боб? Такую безвкусицу не запоминаю. Тебе ведь очень нравилось проводить со мной время, не так ли, Джеймс? — незнакомец выглядел до безумия испуганным, даже пытался глазами подать некий сигнал о помощи Джонхану, но тот стоял как вкопанный около него, — Ты называл меня таким покладистым, — Джису погладил его по голове, — Тебе нравятся покладистые гибриды, ведь ты сам полная противоположность. Не так ли?       Слова Джису не поставили Юна в ступор, он лишь пытался услышать пение крови у мужчины, но там затишье — неужто человек перед ним? Джису собирается прикончить человека, информации о котором у Джонхана нет? А вдруг он невиновен? Это ведь казнь натуральная. Джонхан не имеет никаких доказательств правды в словах лисицы. Джису посмотрел снизу вверх на Джонхана и ухмыльнулся, а потом вытащил из кармана бутыль чар, сворованный из лаборатории. Чистейшая доза без примесей. Джонхану пришлось достать ее под роспись у бюро, наврав, что для исследований. На паре капель он сможет жить без опасения два дня. Когда Джису оттянул у пленного кляп, то криминалист расширил глаза и хотел было вмешаться, но адская боль пронзила ногу и голову, отчего ему пришлось в скором порядке присесть на карточки, массируя пальцами виски, пытаясь восстановить власть над телом. Джису заставил незнакомца выпить всю бутылку. Сквозь делирий дискомфорта и боли Джонхан пытался протянуть руку, хоть на секунду что-то изменить, как мужчина один раз икнул, а потом обмяк на пол, недвижимо лежа.       — Ты чего делаешь?! — выругался Джонхан, пытаясь встать с помощью трости, но Джису ее легко забрал у него из рук и присел рядом, положив голову Юну на плечо.              — Сейчас увидим магию, — безумно заявила лиса, подтягивая острую часть трости и с силой пробивая брюшную полость ныне трупа. Через небольшую дырку чужая одежда начала окропляться кровью неестественно фиолетового оттенка. Она даже слегка блестела, прямо как жидкость в бутыльке чар. Джонхан пугливо сглотнул, осознавая, что действительно, человеческое тело не предназначено для чар, а все органы и кровь были пожраны этой субстанцией, заменив все собой. У них чары притупляют гибридность, что есть отдельная мутация, а что можно притуплять у обычных людей? Всю систему подчистую. Ему не приходилось еще иметь близкого опыта с пытками чарами не-гибридов. Всегда есть первый, мать его, раз.       Боль в ногах становилась невыносимой, кровь пела и требовала освобождения. Джису придерживал его за руку, продолжая лежать головой на плече. Такая близость заставляла гибридность тянуться к другой, что перед глазами находится и манит белыми цветами с ноткой желания. Паника об убийстве прямо на глазах таяла перед необходимостью получить в организм либо чары, либо вызволение ворона на свободу. Благодаря последней своей еще работающей и не подчиняющейся зову клетке разума, Джонхан повернулся к Джису и спросил:       — Ты ведь не израсходовал все чары, что у тебя есть?       Когда лисица спокойно встала и отпрянула от него к комоду прямо напротив Джонхана, тот понял, что вопрос его оказался некорректен.       — Лично у меня в карманах больше ничего не припрятано. Можешь даже попробовать проверить, — он стянул с себя плащ и бросил его куда-то на диван, оставшись в легкой белой блузке и своих узких джинсах.       Ритуал унижения он тут разыгрывает, но Джонхану, если честно, уже плевать. Ему нужны чары и желательно в эту самую секунду его существования. Он хотел встать, но заметил, что трость находилась в чужих руках. От ее кончика около ноги Джису тянулась линия крови к месту, где лежал труп. Лиса рехнулась? Стиснув зубы, чувствуя ослепляющую боль в ногах, криминалист буквально на ладонях и коленях пополз через труп, ощущая трясущимися и холодными руками почти что кипящую кровь, что в свете комнаты отблескивала. Джису лицезрел такую картину и смаковал: ему в квартире Юна не досталось нужного, оттого пусть и страдает теперь. Может, Джису сжалится. Может, Джонхан додумается, как приручить саму дикость. Склизкий звук крови и тяжелого дыхания как бальзам на душу Джису. Он с благоговением пронаблюдал, как Джонхан остановился ровно перед ним и сидел на коленях, дыша сквозь зубы, откинув голову назад, и также замечая, где штаны того промокли и впитали всю фиолетовую жидкость, что собрали по пути. Трансформация не такой болезненный процесс, но положение Джонхана делает все намного ярче и ощутимее. Он редко позволяет ворону дышать воздухом, поэтому и каждое приближение к высвобождению становится мукой. Джису же фривольно пользуется дарованным благословением — ему это приносит удовольствие. Продолжая глубоко дышать и смотря на Джису со своей позиции чуть ли не раба, он протянул окровавленные руки и принялся бесцеремонно выискивать у него по карманам нужную вещицу: шприц, флакон или хоть что-то, напоминающее чары. Кровавые отпечатки на светлой ткани, склизкие подтеки смешивались в ощущения с намеренными сжиманиями пальцами ног и бедер. Потерпев поражение, мужчина и уткнулся виском в какую-то часть ремня джинс лисицы, закрывая глаза и сжимая их до разноцветных блесток. Мутило до жути, через минут тридцать хрустнут и выгнутся ноги. Джису язвительно ухмыльнулся, но решил помочь. Он нагнулся слегка, ладонью промакивая и забирая немного крови от лужи. Щипалось даже на коже… наверное из-за слишком огромной дозы. Он чистой рукой оттянул чужие волосы, очерчивая подушечками пальцев приятные врановые перья на затылке, и заставил смотреть на себя, а потом показал ладонь раскрытую, как собаке угощение давая.       — Ты не серьезно сейчас, — выплюнул фразу Джонхан, но глаза мечутся ниже, к ладони, словно по какому-то приказу внутри тела. — Это отвратительно и противоречит здравому смыслу.              — Говоришь такое, а ведь мне казалось, то было злой шуткой, что тебя возбуждают только трупы, — мыском ботинка Джису прошелся по чужой молнии на штанах, надавливая специально, — А оказывается…       Только он хотел было убрать ногу обратно, как ее удерживали на одном месте в цепком захвате за икру. И через мгновение губы припали к внутренней стороне ладони Джису, а язык забирал утекающие к пальцам линии фиолетовой крови. Какая-то одна из несносных частей души Джису ликовала такому повороту событий: ему нравится подминать под себя людей, когда те на крючок его попались, но подобный экспонат заслуживает отдельную коробочку с розовым бантиком. На него глазели в завороженности популярные личности, расплываясь в неге тотального подчинения; смотрели, словно он им луну с неба смог достать. Старший правда всегда наказ давал простой — избавиться от них после. Выполнял Джису все беспрекословно, испытывая неоднозначные чувства в самом начале своего пути, когда птенчиком являлся в гнезде зла, потом же некое перверсивное удовольствие заменило тревогу и панику в связи с переворотом мыслей наизнанку. Возможно, снова задумался Джису, рассматривая внизу черные вьющиеся волосы, где хвост распался и резинка ничего не держала, и прячущиеся за ними перья, он просто пытался избавиться от извечной позиции жертвы, которой помыкают и говорят за. Сменил приказы семьи на приказы старшего, но последний хотя бы считает его теперь не только инструментом, но и человеком полноценным за личиной животной ипостаси. Трость, что стояла поблизости у комода, на несколько миллиметров сдвинулась в сторону. А через еще тягучую одну минуту Джонхан прокусил чужое ребро ладони и схватил трость за железное основание, поспешно поднялся с колен, балансируя на уже здоровых, но невольно дрожащих от чар ногах, чуть ли не отпрыгивая назад. Джису злостно уставился вперед, игнорируя боль. Клыков чокнутому фрику с палкой-то не довелось иметь, но они есть у Джису.       — И даже спасибо не сказал, — начал Джису, ступая ботинками по кровавой линии, оставленной Джонханом, что назад пятился в противоположную от него сторону, — Как думаешь: что произойдет дальше?       Квартира небольшая, двигаться свободно можно только в этой прихожей, а половину ее занимает труп и лужа крови. К таким ситуациям Джонхана не готовили в университете. И уж тем более у него их не приключалось за карьеру.              — Я спокойно покидаю это место и не сдаю тебя, — смеет заявить вдруг Джонхан, словно одолжение делает. Он косится на фиолетовую жидкость и испытывает невероятно подчиняющую потребность снова выпить ее. Капли жидкости стекали с ладони Джису, добавляя еще больше улик. Вот бы добраться рукой до телефона в пальто, но хищник откусит по локоть. У него был козырь в клубе — оперение, — правда сейчас он быстрее впадет в ступор от болевого шока, если попробует заставить крыло появиться. Теперь как мишень с кровавым Х на лбу. Неприятно. Тревожно водил глазами Джонхан по хоть какому-нибудь элементу квартиры, за который можно ухватиться и повысить шансы на выравнивание силы. Ему кажется, словно Джису не захочет убивать его в данную минуту, — и это одновременно противно-приятное знание, ровно как и пугающее.       — Так не интересно, — выдохнул театрально Джису, вставая в позу руки в боки, да губы дуя. Дихотомия образа продолжает завораживать Джонхана, а свет опасности у сердца иголкой дремлет. Иллюзия. — Поехали ко мне? Сюда мы заскочили, потому что… — он приблизился наконец-то к Джонхану; дешевый теплый свет лампочки создавал несколько ненастоящую атмосферу. Замылившееся стеклышко, через которое виднеется очертание, да и только. Выглядел бы так же нежно Джису при попадании на него лучиков света в теплую погоду? Улыбался бы так ярко, живость реальную отражая, а не показываясь смешанным коктейлем чего-то животного с адреналином? Карие глаза смотрели на Джонхана с той же заинтересованностью, что и в первую их встречу. Они знакомы месяц: некоторые спустя такое время уже идут на пятое свидание, где решается вопрос дальнейшего близкого общения. Джису же ходит к нему за извечным своим, и на которое ответа все нет. Даже понимая и осознавая чужие желания, лиса всячески влияет, мешает, заставляет принять свои догмы. Ворон противится, каркая в пустоту. Странная связь, клинический случай. Ведет Джису, хотя сам приходит, будто бы ведомый, но в стену вжимается с тростью наперевес от паники Джонхан, зрачками который ищет спасение совсем не там, где стоило бы. — Я хотел тебе помочь.       — Ты казнь устроил передо мной, — когда мужчина еще сильнее прислонился к стене, то умудрился выключить свет, и Джису перед ним пропал на мгновение, но потом глаза адаптировались. Он все такой же как и при свете: манящий, деликатный в своем образе, картина акварелью написанная. Но с лезвием за спиной спрятанным. Дурманом сломленный, думает странности, пытается сам себе доказать криминалист. Помимо лезвия за спиной у Джису юновская работа, его призвание, и долг перед обществом, которому правда на него плевать. Фиолетовая жидкость на полу поблескивала даже в полной темноте, звезды с тонким привкусом железа.       — А тебе ведь она понравилась, разве нет? — Джису некомфортно приблизился, поравнявшись с Джонханом, и трость между ними продолжала оставаться последним осязаемым барьером, кроме психологического блока Джонхана и тонкого, замшелого морального кодекса Джису. В тени дышать чуть легче, и Джонхан опустил взгляд, стыдливо признаваясь самому себе в правдивости высказывания.       — Откуда ты вообще это взял? — в реальность же приносит отвлекающий маневр, навыворот фраза, хоть чуть пытается держать некую высоту в их динамике.       — В бюро любят языком потрепать, особенно когда дело касается сплетен и подколов, — Джису рукой позволил себе отвести чужую ладонь с тростью к стенке, оставляя орудие на расстоянии близком, но не мешающем. — Мелкий лейтенантишка, забыл правда имя его, нелестно о тебе отзывается. Хотя сам он мордой не вышел, да изменяет небось своей жене. — фыркнул юноша, выискивая впотьмах эмоцию удивления. Ему было бы неимоверно приятно заселить в мозгу Джонхана семя раздора. — Он с тобой на выездах бывал видимо. Отзывается хреново, хотя болтает, что ты отлично работаешь. Говорит, цитата: жаль, что мертвяков лапать хочет больше, чем живых баб.       Джонхан нахмурился и дернулся невольно от подобной формулировки. Он хочет, только контекст вожделения не связан с сексуальной гратификацией из-за вида мертвых тел. Он направлен больше на исполнителя, на modus operandi. На акварельную картинку, узоры которой хочется расковырять и окрасить себя. На того, чьи глаза стеклянно сейчас смотрят на него. Заставить себя возжелать любое тело можно позже.       — Какая разница о чем говорят. Он может хоть Чхве пожаловаться, — мужчина сложил руки на груди, решаясь перестать бояться за жизнь хотя бы на момент. Считается ли это погрешностью его натуры зашуганного ворона?       — Его инфаркт хватит, когда он узнает, что и девочек ты лапать не хочешь, — заливисто посмеялся Джису, продолжая душить уже затихшего под натиском чар ворона внутри Джонхана. — Или я ошибся в считывании нужных знаков?       Под откосом правильного общества стоят оба, и еще тогда в клубе было ясно отношение друг к другу, а квартира подтвердила теорию.       — Не ошибся.       — Так почему же отказываешься провести отлично со мной время наедине? — лукаво улыбается Джису, включая свет обратно, заводя руку за талию Джонхана.       И действительно — почему? Боязнь за собственную жизнь достаточно радикально меняет его ответ, но Джису чудится ему тем, кто пока не получит свое — не отвяжется. А хочется ему совсем не бездыханное тело Джонхана, изливающееся фиолетовой жидкостью, как знак противоположной природы, верно? Странный вопрос, решил для себя Джонхан, соглашающийся на сделку, что благоволить двоим должна. Как жаль, что позабыл он деталь: жертвы, соглашающиеся пойти с преступниками до следующего места их обитания под угрозой расправы или из-за шантажа, практически всегда оказываются убиты. А ведь обучался на высшие баллы и целый диплом на эту тему писал.

***

      Джун с побледневшим лицом положил фотографию на стол капитана Чхве. В свою очередь сидевший за столом приблизился моментально к ней чуть ли не носом. Почти что сестра фотографии с доски: Джонхан, на корточках сидящий в темноте комнаты, облитый вязкой кровью. Только теперь она отблескивала фиолетовым цветом, а взглядом, направленным прямо в линзу, одаривал Джонхан слегка стеклянным, словно заставляют его позировать. Рядом с ним, совсем на периферии, вспышка камера еле уловила, — врановое крыло гибрида, отрезанное словно. Капитан прищурился на самого Джонхана посильнее. Параноить — не его, поэтому как он и ожидал, — все конечности криминалиста при нем. Два пальца даже в насмешке изображают дуло пистолета у виска. Какой же бред. На работу не явился, так еще и херней мается? Какие еще конечности отрубленные не на вызове? Капитан прижучит его в следующую встречу, напомнит и про то, как остальные сторонятся.       На обратной стороне фотографии лаконичная надпись: я позаимствую его ненадолго, остальные части пришлю позже.       Джун и капитан Чхве переглянулись. В панической и затхлой тишине кабинета каждый мариновал свою расшифровку. Джун подумал об отрубленном врановом крыле. Капитан Чхве задумался о последующих фотографиях. Телефон Джуна пискнул уведомлением и ему пришло сообщение-фото от абонента «Юн Джонхан Работа».       Комната четыре на четыре, словно чулан, наложенный в программе черный квадрат закрывал нечто посередине, обрамленное до ужаса многочисленными подтеками и брызгами кроваво-фиолетового цвета на всех стенах и по всему полу. Логика брызг проста: из чего-то, что пряталось за квадратом, они вырвались под огромным давлением. Джун впервые видел похожее и ему стало мгновенно дурно. Он всеми богами и сущностями мира надеялся, что это не тот, о ком он думает. Капитан заметил, как из нижней части кадра выглядывает трость окровавленная, которой пользовался Юн, ровно как и белый хвост некоего гибрида. Какое интересное развитие событий. Почему-то капитану хотелось, чтобы за черным квадратом оказался Джонхан.