Сказание о пути элементалей

До всего не было «ничего». И это «ничто» было не пустотой, а им самим: бесформенной, бесконечной, первородной Тьмой, пребывающей в состоянии вечного безмолвного покоя, что вскоре назовётся Дарком. Он не существовал в пространстве — он был пространством. Шло время в Сердце. В нём прошли миллиарды лет. Снаружи часы Дарк смотрел на Сердце Времени, изучая будущее. И тут он видит её — Элис. Его взгляд, словно прикованный, застыл на ее временной нити, неразрывно связанной с его собственной. Что значит чувствовать? Что есть любовь? Что в ней может притягивать его в хитросплетениях будущего? Эти вопросы всё время терзали Тьму. Тьма металась в попытках постичь неведомое, но каждый раз терпела сокрушительное поражение Однако, неудача лишь подстегивала его интерес. Что значит быть кем-то, а не всем? Что значит сковать себя рамками? Что такое привязанность? Дарк не прекращал свои изыскания, жаждал прочувствовать то, что казалось ему недосягаемым. Но осознание собственной отдаленности от истины лишь усиливалось. Серафим наблюдал за тщетными попытками Дарка уловить хотя бы искру понимания истинной природы чувств. — Тьма, я вижу твое усердие. У меня есть замысел, как я могу тебе содействовать, — произнес Серафим, выступая вперед. Его нимб мягко засиял, словно предвещая перемены. Дарк слегка замедлил свое движение, его силуэт склонился, и две точки мрака устремились в самое сердце глаз Серафима. — Для начала попробуй облечь себя в форму. Создай облик, — предложил Серафим, вновь обратив взор к Сердцу. Тьма начала собираться, подобно вихрю, концентрируясь в шар, который постепенно приобретал очертания человека. В глубине бесформенной материи вспыхнули две алые искры — зачатки глаз. — Для начала неплохо. Что ж, думаю, пора отправиться в нашу реальность, в первый мир нашего путешествия, — сказал Серафим и мгновенно исчез. Дарк, задержав взгляд на том месте, где только что стоял Серафим, затем перевел его на Сердце и, уловив след товарища, последовал за ним. Сердце осталось одиноко пульсировать в темном коконе защиты Дарка. В ином мире. Их встретил лес, наполненный симфонией звуков: трели птиц, шелест листвы, пробивающиеся сквозь кроны деревьев лучи солнца, безоблачное небо. — Теперь, Дарк, тебе необходимо создать более человечный облик, — произнес Серафим, скрывая свои крылья и нимб. Темная субстанция вновь начала трансформироваться. Проступила бледная кожа, тьма свернулась в подобие черного балахона, глаза обрели законченную форму, волосы стали белыми, как платина, но глаза сохранили свой алый оттенок. Лицо оставалось бесстрастным, а во взгляде чувствовалась бездонная глубина. Его рост составлял около ста восьмидесяти сантиметров. Серафим молча кивнул в знак одобрения, и они двинулись в глубь леса, навстречу неизведанному. Внезапно Дарка начало шатать. Звуки, запахи, свет, свежий воздух – все это впервые обрушилось на его новообретенные чувства. Форма начала дрожать, словно охваченная неведомой лихорадкой, его тень зажила собственной, странной жизнью. В только что созданный из тьмы мозг хлынул слишком мощный поток информации. Он начал ощущать мир всем телом и сознанием, а не находясь во тьме что в принципе является им. – Спокойно, Тьма. Тебе будет нелегко. Какая ирония… – Серафим улыбнулся, наблюдая за тем, как Дарк изо всех сил пытается удержаться на ногах и делает неуверенные, робкие шаги. Шли они по лесу неспешно. Трава шуршала под ногами двух путников. Так они продвигались долго. Дарк начал постепенно привыкать к миру, к его краскам и звукам. Тени от деревьев, отступая от света Серафима, тянулись к тени Дарка, а сами деревья, казалось, склонялись перед ними в безмолвном приветствии. И вот они вышли из леса к обрыву. Перед ними открылась величественная панорама: бескрайние поля, извилистые реки, зазубренные вершины гор, теряющиеся в дымке горизонта. — Нам надо вот туда, — Серафим указал в сторону города, едва различимого в далекой дымке. Дарк что всё время молчал решил хоть что-то сказать. — Ты же помнишь, что пройдёт около 19 миллиардов 500 тысяч лет до неё? — Голос Дарка был бархатистым, словно гул черной дыры, завораживающий и пугающий одновременно. — Да… Помню. Они обменялись многозначительными взглядами и двинулись дальше. Две фигуры двигались сквозь леса. Проходя рядом с рекой, Дарк остановил взгляд на проплывающих рыбах. Шли по горным хребтам. Дарк смотрел на белые облака, плывущие в небе, на пролетающих птиц. Город был уже ближе, но все равно оставался далеко. — Ночь. Время, когда видно то, что скрывается днем, — произнес Серафим, любуясь ночным небом, усыпанным звездами. Дарк снова поднял взгляд. Его балахон начал чуть шевелиться от ветра, он смотрел в бескрайни космос. Там, в вышине, простиралась его собственная бесформенная, бесконечная плоть, но преображенная. Беспросветная, поглощающая всё тьма была усеяна — звёздами. Их холодный, яростный свет не был для него враждебен; он был частью его же великого тела, его же самовыражением. Это были не просто светила — это были искры его воли к бытию, застывшие в пространстве, его первородные мысли, обретшие форму и сияние. Он видел туманности — не просто облака газа, а незаживающие раны мироздания, шрамы от бесчисленных Больших Взрывов, рваные, сияющие края реальности. Они переливались фантасмагорическими цветами: лиловым, ультрамариновым, кроваво-красным, — и в этом был дикий, хаотичный ритм его собственного, ещё не утихшего после творения, дыхания. Он видел не статичную картину. Он видел танец. Танец галактик, медленный и величественный, их спиральные рукава простирались в вечности, как будто они, эти гигантские острова мироздания, повторяли его недавнее движение — танец слияния и превращения из бесформенности в форму. И над всем этим — безмолвие. Глубокое, всепоглощающее, космическое безмолвие, в котором слышался отзвук его собственного изначального покоя. Тот самый покой, из которого он родил всё это. — Тьма созидательна и рождает прекрасное. Но вот люди, — Серафим кивнул в сторону города, — не всегда видят во тьме прекрасное. Дарк посмотрел на Серафима. В его взгляде читалось непонимание. — Людям свойственно бояться неизвестного. И всё делить на добро и зло. Думаю, со временем мы увидим, правы ли они, — Серафим пошёл дальше. Дарк наклонил голову набок. — Ты про то, что люди разделили свет на добро, а тьму на зло? — Да. Дарк кивнул и пошёл дальше. В нём зарождались чувства, и в нём явно играло понимание, вперемешку с обидой. Но она быстро исчезла, и лицо вновь стало бесстрастным. Они стали подходить к огням города. В некоторых домах горел свет, где-то ходили местные жители. Дарк смотрел на каждого, как будто пытаясь понять их. Он явно выделялся на фоне Серафима: чистые белые одежды Серафима и тёмный балахон Дарка. Горожане смотрели на них странно. Они выглядели как странные путники но к ним все боялись подходить. В том месте в котором проходил Серафим цветы начинали цвести сильнее. Дарк выдел самое разное у некоторых прохожих печаль, какие-то как можно быстрее спешили. третьи веселились и пили. Дарк смотрел на всё это его взгляд пытался уловить всё вокруг. Серафим шёл впереди его лице было спокойно. Слова пьяных горожан, вывалившихся из трактира «Нога дворфа», повисли в ночном воздухе густыми, испуганными клубами пара. — ...а с Северо-Востока опять пришли налоги! Золото везешь, а обратно — только страх да слухи о его армии, — бормотал один, спотыкаясь о мостовую. — Молчи, уши везде есть! — шикнул его товарищ, озираясь. Серафим и Дарк замерли в тени каменной стены, слушая. Для Серафима эти слова были новыми фактами, вписываемыми в картину мира. Для Дарка они были странными, почти абсурдными узлами в той великой паутине нарратива, которую он видел извне. Путники продолжили идти. Взгляд Дарка был в другом месте он смотрел на то место где должен был быть этот король. Серафим посмотрел на него. В его взгляде играло понимание. К ним подошла стража. Трое в броне крепко держа в руках алебарды. Дарк посмотрел на них. Он увидел не только воинов но и страх внутри них. Он видел клубки их страхов: страх перед начальством, страх перед темным королем с Северо-Востока, страх перед всем незнакомым, что приходит ночью.. Видимо старший подошёл ближе. — Стой! — его взгляд скользнул по белым одеждам Серафима и остановился на тёмном балахоне Дарка. — Вы кто такие? Откуда? Не помню таких в городе. Тишина. Серафим сохранял спокойное, почти отстранённое выражение лица. — Мы путники, — наконец, произнес Серафим. Его голос был тихим, но он резал ночную тишь, как лезвие. В его интонации была непоколебимая уверенность, не оставляющая места для возражений. — И мы уйдём с рассветом. — Путники? С такой внешностью? — Старший стражник скептически сморщился, его взгляд снова упёрся в Дарка. — А у твоего молчаливого товарища почему глаза горят, как у демона из сказок? Он не из тех ли… из Северо-Восточных? Дарк наклонил голову набок. Они и впрямь боятся всего этого. Его лицо оставалось бесстрастным. Дыхание ровное. Серафим мягко улыбнулся. — Мы никому не служим и пришли сюда из интереса. — Я... что это было? — пробормотал стражник. — Вы... вы можете идти. Простите за беспокойство. Просто... времена такие. Его товарищи молча кивали, отступая в тень и уступая дорогу. Серафим кивнул и мягко толкнул Дарка за локоть, направляя его вглубь улицы. Дарк обернулся на товарища. Они двинулись дальше, оставив растерянных стражников позади. Их тени, длинные и причудливые в свете факелов, плясали по грубым каменным стенам домов. Воздух в этой части города был гуще — пах дымом, жареным мясом, пивом и чем-то ещё, едким и тревожным, что Дарк не мог опознать, но что ощущалось как общий фон страха этого места. — Они живут в таком малом промежутке, — наконец произнёс Дарк, и его голос был приглушён необходимостью скрываться. — Их завтрашний день так же реален для них, как и их вчера. Они не видят нити. Они плывут по течению одной из миллиардов рек, даже не подозревая о существовании океана. — Это и есть их сила, — ответил Серафим. — И их слабость. Они способны полностью отдаться моменту, одной эмоции, одной цели. Это даёт им невероятную интенсивность бытия, недоступную нам. Они горят ярко, но недолго. Серафим посмотрел в темноту. Оттуда выпрыгнула кошка. Тощая, полосатая, с зелёными глазами. Она замерла, увидев их. Её взгляд скользнул по Серафиму без особого интереса, но остановился на Дарке. Она не убежала. Не выгнула спину. Она медленно подошла к нему и потёрлась о его тёмный балахон, издавая глухое мурлыкание. Затем посмотрела на него ещё раз, как будто что-то понимая, и так же бесшумно скрылась в темноте. Дарк смотрел ей вслед. — Она не боялась. — Животные видят суть, а не проекции, — пояснил Серафим. — Она увидела не «демона» или «незнакомца». Она увидела тишину, покой. И это её привлекло. Дарк снова посмотрел в ту сторону, куда ушла кошка. Он посмотрел на руку, на ней тьма стала собираться в шарик. Он несколько секунд смотрел на шарик, затем его развеял. Его алые глаза скользили по щелям ставней, улавливая обрывки споров, детский плач, храп за стеной. Он видел не просто людей — он видел клубки их тревог, их мелкие надежды, похожие на тусклые свечки, и большие, чёрные страхи, раздутые до размеров чудовищ. Это было странно. В Сердце Времени всё было ясно, предопределено, как узор на ковре. Здесь же всё пульсировало, дрожало и постоянно менялось. Из-за угла, из тёмного переулка, донёсся приглушённый звук — металл о камень, а затем сдавленный стон. Дарк остановился как вкопанный. Его взгляд, пронзительный и безэмоциональный, устремился в темноту. Он увидел там три фигуры. Двое крепких мужчин прижимали к стене третьего, подростка, вырывая у него из рук какой-то узелок. — Эй, красавчик, поделишься с нуждающимися? — шипел один из нападавших. Серафим лишь наблюдал, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась легкая печаль, словно он видел не первое и не последнее проявление этой грубой, животной природы. Дарк начал подходить. Тень у его ног, до этого момента просто тёмное пятно, вдруг ожила. Она превратилась в десятки щупалец и начала сдерживать грабителей. Они отпустили мальчишку, беспомощно затоптались на месте, словно попав в чёрную смолу. Воздух стал ледяным. Они не видели ничего, но чувствовали на себе чей-то взгляд — древний, бездонный, не принадлежащий этому миру. Мальчик, вырвавшись, в ужасе выбежал на свет, бросил испуганный взгляд на двух странных путников и пулей умчался прочь, даже не поблагодарив. Через мгновение тень отступила, вернувшись к ногам Дарка. Грабители, ослеплённые светом факелов и парализованные страхом, рухнули на колени, тяжело дыша. — Демон… Тёмный король… Он уже здесь… — бормотал один из них, крестясь дрожащей рукой. Серафим положил руку на плечо Дарка. Прикосновение было тёплым, почти успокаивающим. — Идём. Здесь нам больше нечего делать. Они вышли из города так же незаметно, как и вошли, оставив за спиной шепотки и суеверные страхи. Рассвет уже зарисовывал восточный край неба бледными, размытыми красками. Они снова были в поле. Дарк остановился, вглядываясь в свою руку, сжатую в кулак. Он всё ещё чувствовал эхо того момента — как его воля, его сущность, мгновенно изменила реальность в переулке. — Что ты почувствовал? — спросил Серафим. Дарк медленно разжал пальцы. — Ничего. И всё. Я увидел дисбаланс и вернул равновесие. Я был… функцией. Его голос прозвучал чуть хриплее. — Но они увидели не функцию. Они увидели монстра. Почему? — Потому что они не видят нарратив, Тьма. Они видят только свою нить в нём. И любое касание к их нити со стороны того, кого они не понимают, — это угроза. Они постепенно ушли из города. Серафим посмотрел на него и повернулся к Дарку. — Тьма, куда пойдём? — К тому королю. Дарк молча пошёл в сторону северо-востока. Серафим пошёл за ним. С каждым днём пейзаж менялся. Зелёные поля и леса сменялись холмистыми равнинами, поросшими жёсткой, колючей травой. Небо стало низким и затянутым слоем серых, неподвижных облаков. Воздух потерял сладость цветущих лугов и приобрёл металлический привкус пыли и гнили. Дарк шёл молча, погружённый в себя. Его алые глаза теперь видели не только внешний мир, но и внутренний ландшафт этого края. Он чувствовал страх, вплетённый в саму землю, как ядовитые корни. Он видел, как тени деревьев ложились неестественно, словно уклоняясь от чего-то. Слышал, как ветер не пел, а стонал, пробираясь между камнями. — Его влияние растёт, — заметил Серафим. Его белые одежды оставались нетронутыми грязью, но синее пламя на его крыльях, обычно ясное, теперь клубилось тревожно. — Он не просто правит. Он пожирает. Пожирает надежду. Они увидели замок. Он не парил в облаках, не стремился ввысь. Он врастал в вершину горы, как язва, тяжёлый, угрюмый, сложенный из тёмного базальта. Башни его были скорее похожи на обрубки, а бойницы смотрели на подступы слепыми, враждебными глазами. От него веяло не величием, а гнетущим, неумолимым давлением. Серафим расправил крылья, в его руках засветилось пока что безымянное копьё, и улетел в сторону линии фронта. Дарк, смотря на замок, вздохнул. Он направил руку в сторону входных ворот и вырвал их нитями пространства. В этот момент раздалась тревога, и в его сторону полетели стрелы. Дарк пошёл вперёд, стрелы не долетали. Они замедлялись и падали вниз. Дарк потерял форму и чуть увеличился. Видны лишь четыре красных глаза. Он влетел в зал. Снова собрался. Король успел лишь удивиться и попробовал защититься своей тьмой но его тьма отступила перед первоматерией. — Гниль. Твоя тьма лишь эхо от меня. Твоя сила это опухоль в Сердце Времени. , — в руках Дарка появилась коса. Один взмах, и зал с Тёмным королём был скошен. Пространство затрещало от этого удара. Затем Дарк начал уничтожать порчу в округе. Он растёкся во тьму и начал собирать гниль, что распространил король. Как только собрал всё, обратно стал похожим на человека и переместился к Серафиму. Свет разбирался с больными и помогал армии. Дарк присоединился. Его коса косила врагов как пшеницу в поле. Серафим осветил земли. — Тьма, ты справился с тем королём? Дарк кивнул. Из его тела вылетели гиперкубы что заточили и сжали в пространстве рядом стоящих целей Как последний рыцарь Тёмного короля пал, рыцари другого королевства подняли мечи и копья в радости, но многие со страхом смотрели на Дарка. Он развеял косу и начал уничтожать порчу из солдатов Тёмного королья. Через время Дарк и Серафим исчезли. Они появились на самой высокой горе. — Ну как? Серафим посмотрел на Дарка. — Люди хрупки. Страхи затмевают их сознание. Зрение ограниченно. Но действие и возможности удивительны. Да, не в бессмертии, но их воля, их желание творят многое. Их держат лишь физические возможности. Дарк и Серафим ушли из мира. Но их след остался в мире и повлияет на его историю очень сильно. Серафима называют Святым посланником. Дарка Жнецом с косой.