Расплата

      Дин окинул оценивающим взглядом своё отражение в большом зеркале, стряхивая невидимые пылинки с безупречно выглаженной матерью белой рубашки. Задумавшись на мгновение, он освободил край рубашки из-под брюк и засучил рукава до локтей. Так лучше, хотя мать, наверняка, не одобрит. Непонятно, что не так с его клетчатыми рубашками и потёртыми джинсами – вполне чисто, аккуратно, без излишней помпезности, но отцовского ворчания хотелось избежать, поэтому омега покорился воле родителей.       Из кухни тянулся восхитительный сладковатый аромат. Дин уловил нотки печёных яблок и корицы. Мать с самого утра колдовала над праздничным обедом для гостей, и, конечно, её фирменный пирог был обязательным пунктом меню. Дин с грустью подумал, что не скоро ему удастся ещё насладиться маминой выпечкой.                   Близился полдень, и вот-вот на пороге его, пока ещё, дома появится его будущий супруг со своей многочисленной семьёй. От одной мысли о скоплении этих фанатиков Дину становилось не по себе.       – Волнуешься? – Сэм нерешительно топтался в дверях.       Дин, взглянув на младшего брата, усмехнулся. Мэри не только заставила его надеть белую накрахмаленную рубашку, но и прикрепила к ней синюю бабочку, а также уложила волосы гелем, превратив младшего Винчестера в некое подобие переростка, собранного на детский утренник.       – Ещё бы! Тебя-то мамуля принарядила получше! Глядишь, и жениха у меня уведёшь!       – Очень смешно! – Сэм закатил глаза и обиженно скрестил руки на груди. – Я похож на подростка в период полового созревания! Только редких усов не хватает!       – Тебя хотя бы под венец не гонят!       Сэм смутился, не находя аргументов на справедливое замечание Дина. И правда, ему ли жаловаться.       Дин старался сохранять уверенность, и со стороны могло показаться, что предстоящее знакомство с новой семьёй и свадьба с практически незнакомым альфой его ничуть не тревожат. Но Сэм слишком хорошо знал брата, чтобы купиться на эту уловку. Дин вздыхал, отпускал шутки, ёрничал, прищёлкивал языком, огрызался и закатывал глаза чаще обычного, что с головой выдавало его волнение, если не сказать панику. Тем не менее, Сэм решил не комментировать поведение брата, зная, что этим только навредит. К тому же, гости ведь совсем не знают Дина, и вряд ли они заметят что-то странное.       По дому пронёсся звук дверного звонка. Сэм едва расслышал его, Дину же показалось, что в его голове раздался оглушающий выстрел.       На первом этаже послышались торопливые шаги отца, спешившего поприветствовать гостей. Донеслись обрывки фраз, но омега не мог разобрать слов – в ушах звенело, а сердце колотилось так сильно, что казалось, его бешеные удары были слышны во всем районе. Братья не спешили спускаться – Дин пытался отсрочить наступление краха его счастливой жизни, а Сэм просто поддерживал брата. Однако строгий отцовский зов не оставил выбора. Сэм ободряюще похлопал побледневшего брата по плечу, и они вышли из комнаты, направляясь вниз.

***

      К облегчению Винчестеров, семейство Новак явилось далеко не в полном составе. Лишь Мэри немного расстроилась – зря только хлопотала на кухне всё утро.       Дин напрягся ещё сильнее, увидев в гостиной незнакомцев в строгих дорогих костюмах и блестящих лакированных туфлях. Альфы. Все четверо. Видимо, специально явились без омег и бет, чтобы будущий член семьи усвоил - ни о каком равноправии в браке не может быть и речи. Все вопросы решает альфа, все решения принимает альфа, последнее слово всегда держит альфа.              Братья встали по обе стороны от отца, и Дин быстрым взглядом оценил гостей, пытаясь вычислить того самого Михаила.       Впереди стоял статный представительный мужчина лет шестидесяти в чёрном деловом костюме, с густыми тёмными волосами, тронутыми сединой. Взгляд властный, строгий, презирающий всё вокруг. Вероятно, это глава семейства и отец остальных трёх альф. Дин мысленно вычеркнул его из списка претендентов, но легче от этого не стало. Наверняка, с этим человеком, лицо которого словно было высеченным из камня, омеге придётся общаться чаще, чем с родным отцом.       Чуть позади главы семейства стояли его сыновья, более молодые, но не менее неприятные. Первый – высокий худощавый мужчина лет тридцати в строгих брюках и приталенном жилете смотрел на Дина с нескрываемым интересом, чуть ли не облизываясь. Глаза пронзительные и хищные, осанка такая, будто он кол проглотил – слишком самоуверенный и наглый. Дин предположил, что этот тип вряд ли когда-либо посещал святые места. Скорее бордели. Этот явно не Михаил, но интерес этого альфы к себе стоило бы развить. Вряд ли в этой семье принято делиться супругами с братьями.       Второй альфа в строгом костюме казался моложе, возможно, из-за смазливого юношеского личика, на которое часто западают молоденькие беты и омеги. Хотя, судя по его угрюмому и недовольному всему на свете взгляду, поклонники вряд ли выстраивались в очередь. Альфа, заметив внимание омеги, окинул его оценивающим взглядом с ног до головы, недовольно фыркнул и демонстративно отвернулся. Дин удивленно моргнул, но возмущаться не стал – решил, что пока не время. Затем его взгляд упал на кожаный плетёный браслет с металлической пластинкой, на которой обычно выгравировывали имя владельца или близкого человека. Дин присмотрелся и скривился, когда разглядел буквы «М.И.Х.А.И.Л.».       В голове что-то не складывалось. Отец говорил, что семья жениха вложила кругленькую сумму в этот брак, значит, альфа должен был сиять от восторга, ну или хотя бы не строить недовольную мину, будто его притащили сюда насильно. Может, их с Сэмом предположения оказались неверными, и его суженым всё-таки является тот, кто одним только взглядом поимел Дина во всех позах?       Дин бросил взгляд на третьего альфу и удивлённо вскинул брови. Внешне он сильно отличался от остальных членов семьи. Те выглядели как вице-президенты нефтяной компании, а этот – как уставший бухгалтер из небольшой конторы. На нём был строгий костюм, только чуть примятый и явно купленный на распродаже. Ослабленный галстук, призванный придать солидности, со своей миссией явно не справлялся. Длинный бесформенный бежевый плащ… Дин сомневался, что такие ещё продают. Наверняка, он вытащил его из старого пыльного сундука. Беспорядочный ворох волос делал его похожим на промокшего воробья. И, что было немаловажно, он был ниже Дина. Ненамного, но встань они плечом к плечу, будет бросаться в глаза.       Омега заметил, что альфа тоже рассматривает его. Но в этом взгляде не было ни липкого вожделения, ни надменности, смешанной с отвращением. Альфа смотрел с интересом, даже с лёгким удивлением… или грустью? Дин не понимал, как именно расценивать эту печально-удивлённную нахмуренность. Но то, что из всего семейства напыщенных индюков этот альфа был самым сносным, было очевидно.       Пока Дин с подозрением осматривал будущих родственников, Джон с гордостью и тревогой представлял гостям своих сыновей. Когда он закончил, старший альфа снисходительно кивнул головой, и Дину показалось, что от этого короткого жеста повеяло могильным холодом.       – Дин, Сэм, мы рады знакомству, – произнёс он твердо, но в голосе чувствовалась отстранённость и нетерпение, словно находиться в доме Винчестеров ему было неприятно, и он хотел поскорее убраться подальше. – Позвольте представиться: меня зовут Захария Новак, – альфа смотрел холодным взглядом прямо на Дина, словно обращался лишь к нему. – Это мои старшие сыновья – Люцифер и Михаил, моя гордость и надежда… – Дин тихо хмыкнул, довольный своей проницательностью. – И, второй виновник нашей встречи, Кастиэль, мой младший сын, альфа. Тот, с кем ты, Дин, свяжешь свою дальнейшую жизнь…       Дин недоумённо моргнул, также недоумённо уставился на взлохмаченного мужчину. Мысли беспорядочным ворохом кружили в голове, не давая сосредоточиться. Дин не знал, как реагировать на эту новость. Глядя на Михаила с его пренебрежительным взглядом на всё вокруг, стоило бы, наверное, радоваться, что судьба разминула их пути. Вот только Дин несколько недель собирал информацию об этом самом Михаиле, как только Сэм раскрыл личность его предполагаемого жениха. Был даже разработан план, как разрушить их едва начавшуюся семейную жизнь и снова стать свободным омегой. Теперь же все надежды рушились, и кого винить в этом, Дин не знал. Да и некогда было думать об этом. Этой проклятой свадьбы всё равно не избежать и нужно разработать другой план действий, чтобы как можно скорее довести до белого каления этого взъерошенного альфу с его пыльным плащом со времен Первой мировой.       Джон демонстративно прокашлялся, отвлекая Дина от размышлений, и недовольно посмотрел на сына. Омега заметил, что все присутствующие ожидающе смотрят на него, и Дин поспешил нарушить гнетущую тишину:       – Прошу прощения! Я тоже очень рад знакомству, особенно с тобой, Кас-ти-эль, – имя он произнес пренебрежением, давая понять своё истинное отношение ко всей ситуации. И хотя этот демонстративный жест недовольства остался без явного внимания, Дин видел растущее недовольство в глазах Захарии и печальное недоумение на лице Кастиэля.       Джон, видимо, надеясь разрядить обстановку, поспешно пригласил всех к столу в гостиную, где Мэри уже накрыла праздничный обед. Когда все расселись по местам, Дин с отвращением поморщился, увидев усевшегося напротив Кастиэля, за что получил пинок под столом от Сэма.       – Дин, это неприлично, – прошептал Сэм, наклонившись к брату.       – А прилично сидеть за столом в облезлом мешке? – прошипел омега, обращаясь к Сэму. – Ты теперь мой злейший враг! Кто вообще говорил о Михаиле? У меня уже всё было продумано, я бы вернулся домой месяца через три, а теперь что? Что мне делать с этим зябликом?       – Хватит шушукаться! – подзатыльники от подоспевшей разъяренной Мери заставили братьев замолчать. Сэм виновато посмотрел в тарелку, а у Дин злобно заметил, как Кастиэль, глядя на него, едва заметно улыбнулся.

***

      Стол, накрытый с показанной роскошью, казался Дину пиром во время Чумы. Серебрянные приборы блестели словно осколки льда, приготовленные матерью блюда источали аромат, который не мог заглушить ощущение надвигающейся беды. Каждый глоток вина казался горьким лекарством, которое нужно было принять чтобы избежать куда более худшего исхода.       Формальный разговор за столом был частью заключения договора, очередным шагом на пути падения Дина в пропасть, из которой выбраться можно только неимоверным усилием и верой в чудо. Он сидел тихо, не говоря ни слова, без интереса наблюдая за натянутым диалогом между отцом и Захарией, в котором задавались вопросы с деланным интересом, а ответы звучали лаконично и отрывисто, завершаясь прежде, чем успевали перерасти в полноценную беседу. Всё выглядело как ненужный спектакль, направленный на соблюдение установленных правил, пусть они и стояли у всех присутствующих комом в горле.       Речи о скорой свадьбе казались далёким эхом радио, вещающим где-то вдалеке и включённым только чтобы разбавить тягостную тишину. Краем уха Дин улавливал обрывки предложений, но и этого ему было достаточно, чтобы понимать, о чём речь - родители обсуждали их с Кастиэлем свадьбу. Хотя, свадьба - звучало слишком громко. По настоянию Захарии будущие супруги обвенчаются в церкви, приглашенный работник мерии зарегистрирует их брак официально. Не будет ни роскошного торжества, ни толпы гостей, ни приглашенного фотографа. Всё будет скромно и скорее, формально. Потому что сам брак был видимостью, наказанием и попыткой исправления заблудшего сына. И это, казалось, чувствовали обе стороны, хоть никто и не решался сказать об этом вслух.       Дин посмотрел на Кастиэля. У него был недоумевающий вид, словно он пытался решить сложную загадку, ответ на которую постоянно ускользал. Он молчал, позволяя отцу отвечать на адресованные ему вопросы. На этом собрании Дину он казался каким-то чужим, словно его выдернули из абсолютно другого и родного ему мира и заставили присутствовать на странной и чуждой его сознанию встрече. В голове застрял вопрос, который Дин не решался задать вслух – добровольно ли Кастиэль согласился на этот союз?       Наконец, когда десерт был съеден и все пункты скорой свадьбы оговорены родителями, гости начали прощаться. Дин ощутил облегчение, будто вот-вот выпустит из дома стаю диких и опасных зверей. Но прежде чем семья Новак успела переступить порог дома, Дин почувствовал аккуратное прикосновение к своему плечу и резко обернулся.       – Извини, Дин, мы можем поговорить с тобой наедине?       Кастиэль. Дин в первый раз услышал его голос. Слегка хрипловатый, тихий словно его обладатель боялся отпугнуть омегу. Он смотрел на него пронзительной тревогой, а Дин про себя подумал, что таких чистых голубых глаз он не видел никогда. Дин утвердительно кивнул, отвечая альфе.       – Кастиэль! – голос Захарии звучал громко и недовольно, всем своим видом он выражал о нежелании находиться в этом доме дольше необходимого. – Нам пора уходить! У нас ещё много дел!       – Дай мне пару минут! – былая растерянность в миг рассеялась под напором твёрдой решительности, и неприязнь отца к младшему сыну, казалось, пропитала весь воздух, делая его вязким и липким.       Не дожидаясь отцовского одобрения, Кастиэль отвел Дина в дальнюю комнату и тихо закрыл за собой дверь.       – Надеюсь, ты не планируешь ко мне приставать? А то опозоришь меня, а мы ещё даже не венчались! – Дин язвительно выделил последнее слово, выражая пренебрежение и явное отвращение к церковному ритуалу бракосочетания, но Кастиэль этот выпад очевидно пропустил мимо ушей.       – Дин, я осознаю твое разочарование и нежелание связывать со мной судьбу, – Кастиэль говорил спокойно, размеренно, как будто читал лекцию. – Мне жаль, что обстоятельства сложились именно так. Я хотел бы, чтобы наше знакомство произошло заблаговременно, потому вижу, как для тебя странно вступать в брак с едва знакомым человеком.       – Ты хорошо вешаешь лапшу на уши, наверное, все омеги от тебя без ума! – усмехнулся Дин в попытке задеть альфу и показать, что красивые слова на него не подействуют. – Думаешь, я не знаю, что это всё давно спланировано? Или думаешь, я не знаю, что твой папаша заплатили за этот брак? Если тебя так заботит моё беспокойство, то мог бы давно уже познакомиться со мной!       Кастиэль сделал паузу, как будто обдумывая этот довод.       – Я… Не до конца понимаю, о чём ты говоришь… – робко проговорил он. Дин ухмыльнулся, забавляясь наигранному недоумению, но взгляд Кастиэля недоумевающий и просящий объяснений убрал улыбку с его лица. – Отец сказал, что твоя семья заплатила за этот брак, – осторожным голосом начал объяснять Дин, с подозрением поглядывая на альфу. – А ещё я слышал, что кое-кто другой должен был стать моим мужем. – Не было никакого выкупа, – твёрдо отвечал Кастиэль. – А на счёт другого мужа, – он вздохнул, виновато глянул на Дина и продолжил. – Ты должен был пожениться с Михаилом. Отец пару месяцев назад сообщил, что нашел ему омегу и ведет разговоры по поводу сватовства. Но потом он навёл справки… И решил, что этот омега… неподходящий кандидат…       Дин ошеломленно моргнул, как будто на него излили ведро неприятных оскорблений.       – Неподходящий кандидат!? – тихо спросил он и потом взорвался. – То есть, я такая падшая дрянь, что не достоин вашего золотого мальчика? Да в вашей религиозной семейке святого меньше, чем в барделе!       – Дин, я не хотел тебя обидеть, – альфа говорил с невозмутимым спокойствием, и каким-то неизвестным чудом, это спокойствие передавалось и Дину, охлаждая его гнев. – Я просто не хотел, чтобы наши отношения начинались с нелепых секретов и недосказанностей.       Дин хмыкнул, отметив для себя, что никаких отношений не будет в принципе.       – Ладно, – Дин вздохнул и поднял обе руки в знак примирения. – Я так понимаю, нас с тобой женят, потому что мы оба – разочарование наших отцов. Я заметил, у тебя с твоим папулей как-то всё непросто.       – Считай, это кара Божья…       – Ой, твою мать! – сплюнул Дин и поморщился. – Давай без этих твоих самых!       Он полагал, что сейчас посыплются наставления о морали и Божьем слове, но вместо этого Кастиэль лишь снисходительно покачал головой и Дин осознал, чем именно альфа не угодил своей семье. Кастиэль безусловно был верующим человеком, и наверняка, придерживался конкретных традиций, но, возможно, не порицал тех, кому его вера казалась странной и не стремился никого в неё обратить.       – Дин, – Кастиэль говорил серьёзным, но мягким голосом, смотря Дину в глаза с отчаянной надеждой. – Так, что волей случая мы станем супругами. Я не надеюсь на безграничную и преданную любовь ко мне. Я даже не вправе от тебя этого требовать. Однако я желаю видеть с твоей стороны уважение ко мне. Я не намерен тебя в чём-то ограничивать, делать из тебя покорного домохозяина или обязывать тебя каждый год приносить мне детей. Ты будешь моим мужем и партнером, с которым я разделю свою судьбу, и я надеюсь, что этот брак станет для обоих благом, а не проклятием.       Дин нахмурился, обдумывая слова Кастиэля. Он не отрицал справедливость этих слов, и мог бы полностью согласиться со сказанным, вот только Дин для себя уже давно всё решил и сходить с намеченного пути он не собирался, как и всю жизнь делить кров с этим альфой. Но пока раскрывать карты не стоило. Важно, чтобы отец сперва успокоился, ведь если Дин сорвёт всё, что уже было спланировано, головы полетят в разные стороны и под раздачу попадут все члены его семьи, даже те, кто испытать на себе гнев отца ни разу не заслуживал. Поэтому Дин устало вздохнул и одобрительно закивал головой.       – Хорошо. Я тебя услышал и постараюсь тебя не разочаровать, – пообещал он, заранее зная, что разочаровываться в их браке Кастиэлю предстоит очень часто.       – Замечательно, – Кастиэль улыбнулся, искренне и по-доброму, и Дину, совсем немного, стало его жаль. – Увидимся через пару дней на церемонии. – слова звучали скорее как вопрос, а не как обещание, омега в ответ всего лишь кивнул с натянутой усмешкой и помахал рукой.       Кастиэль быстро вышел из комнаты и Дин остался абсолютно один, с ужасом представляя дни подготовки к его главному кошмару.