Да мы оба...

Серая вечерняя Москва гудела нервными клаксонами, подмигивала светофорами и спешила, спешила, спешила… В небольшой гостиной в приглушённом свете напольного торшера полусидя-полулёжа на большом диване развалились двое парней. На журнальном столике стояли остатки ароматного шашлыка, нарезанные овощи «гриль» и румяный лаваш. На большом экране телевизора, в который раз, крутились Звёздные Войны. — Димка-а, — нараспев позвал Сергей, — я тут, помнишь? — Извини, Серёж, задумался, — Дима снова тяжело вздохнул, — что ты говорил? Сергей выжидающе смотрел на друга. Уже несколько недель состояние Димы беспокоило его, причём, чем дальше — тем сильнее. Тот стал замкнутым, необщительным, практически перестал улыбаться и шутить, что точно было за пределами нормы. Нет, он по-прежнему приглашал Сергея в гости, как и раньше, они смотрели фильмы, заказывали вкусную еду и лениво болтали. Правда, в последнее время, всё больше болтал только Сергей. Вот и сегодня, Дима сам позвал его к себе, они заказали лучший шашлык на районе, включили один из любимых фильмов у обоих, но веселье не продлилось даже получаса. Взгляд Димы постепенно становился стеклянным, будто он смотрел внутрь себя, был в своих мыслях. Серёжа пару раз попытался завести разговор, но тщетно — Поз не слышал его. Пришлось мягко выдернуть этого мыслителя из мира грёз. — Говорю, совсем ты в последнее время в себя ушёл. Вот, прямо, как сейчас. — Да по работе вспомнил кой-чего, — попытался отвертеться он. — Ой, врать нехорошо-о, — по-доброму упрекнул друга Сергей, — а ты мне врёшь. Не стыдно? Не получив ответа, он подсел поближе и заглянул в карие глаза. — Ну, что за печаль творится в этой светлой головушке? — Да знаешь, — после паузы начал Дима устало, но запнулся, — ай, Серёж, не бери в голову. Так, мысли и мысли. — Ходит слух, что, если проговорить какую-то мысль, которая мучает и не даёт покоя, вдруг получается взглянуть на неё по-новому, — не отставал Матвиенко, — а иногда и вообще само собой приходит решение какого-то вопроса. Дима молча посмотрел на него в ответ. — Понимаешь, о чём я? — улыбнулся Сергей, увидев утвердительный кивок, — ну так рассказывай. — Ай, Серёж, — повторился Поз, — меня, честно говоря, так всё задолбало. Вот я выхожу утром из дома и попадаю в какое-то беличье колесо! Всё одно, всё по кругу, и всё это, вроде как, нормально, понимаешь, но всё не то. — Так, вот здесь не очень прочувствовал, — нахмурился Матвиенко, — в каком смысле «не то»? — Ну вот не то, — всплеснул руками Дима, — понимаешь, всё нормально: я еду на работу, делаю там дела, я решаю бытовые вопросы, делаю покупки, совершаю поездки, принимаю решения, и всё это позволяет мне неплохо жить, вот, в чистоте и тепле, в сытости и удобствах, и это хорошо. Хорошо! — Он перевёл дыхание, — но как будто не для меня. — Хах, а для кого же, Диман? Ты сам всего добиваешься, ты спец своего дела, душа компании, остряк, добряк и просто хороший парень — так для кого всё это, если не для тебя? — Блин, я не знаю, как объяснить… Я чувствую себя так, будто, знаешь, живу не свою жизнь, — он вздохнул, — как будто вот это всё — не моё. А где-то есть другое «всё», моё. И я вот думаю, а как мне найти моё «всё»? Может, оно будет хуже, чем сейчас, зато я там буду чувствовать себя на месте. Дима замолчал, не зная, понял ли его друг, но говорить дальше сил не было. Слишком тяжёлым был груз мыслей в последние недели, слишком сильно давил на грудь, отнимая остатки сил. Молчал и Сергей. Оказывается, друг словил кризис среднего возраста, а он и не заметил — вот дела. — Ну, может, стоит начать поиски этой новой жизни? — аккуратно спросил Матвиенко, — с места, например. Как, помнишь, мы на Алтае место искали? — Дима с лёгкой улыбкой кивнул, — пересрались, правда, несколько раз, зато какой закат видели! — Да, красиво было. Очень, — с тёплой печалью улыбнулся Дима, — А ты ещё не хотел выше подниматься! — Ну, блин, не хотел я, да, — фыркнул Сергей, — я ж не знал, что там выше так красиво будет. А закат как сейчас помню! Какие цвета, а! Весь склон как в огне полыхал! — Ага. И с каждой минутой ярче становилось, — мечтательно улыбался Поз, — пока солнце совсем не скрылось. Здорово было. Жаль, что нельзя по-новой прожить… Да и места менять, Серёж, это денег надо много, — усмехнулся он, — а у меня их вроде бы хватает, но не через край. — Ну, хорошо, — кивнул друг, — тогда можно попробовать со смены рода деятельности. Вот, возьми, да и брось своё врачевание! Бог с ними с зубами-то. У тебя же талант к переговорам всяким! Помнишь, как ты гайца уболтал? — Да мы же оба его… — Да не выдумывай, Дим, ты так складно стелил — он даже одуматься не успел, как мы уже усвистели, — засмеялся Сергей. — Это я со страху, — хохотнул Дима, — да и он, видать, не настроен был штрафовать нас, иначе б фиг мы так просто свалили. — Но весело было — жуть! — Весело, — Дима вздохнул, — было. Но как я медицину брошу? Медик, Серёж, это навсегда. — Ну, что говорить, это твоё — кивнул Сергей, соглашаясь, — тебя пациенты любят. И не просто так! Ты, вон, эти зубы латаешь на раз-два. — Руки дело знают уже, вот и, — он снова вздохнул, — и всё равно что-то на душе не так. — Слушай, — вскрикнул Матвиенко, — а если тебе отпуск взять и рвануть куда-нибудь, прям, далеко? Не в Турцию, там, или Геленджик, знаешь, а прям в объятья природы, — он мечтательно возвёл глаза к потолку, — в глушь. Чтоб прислушаться к себе. Может, там придут ответы? — Может, — Дима посмотрел на него, — звучит, как идея для раздумий. — Только, знаешь, что, Дим, — в глазах Сергея мелькнула тень грусти, — ты в эту свою новую жизнь меня не забудь взять, ладно? Я-то точно знаю, что ты — моё. — Да куда ж я без тебя, Серёжка, — Поз неловко ткнулся ему в грудь лбом, — ты извини, нагрузил тебя своей шизой. Сергей пах чем-то родным, добрым, тёплым. Дима закрыл глаза и позволил себе действительно расслабиться. Сергей хохотнул, от неожиданности выдохнув весь воздух, обхватил плечи друга и крепко-крепко сжал. — Разберёмся, Димасик, — улыбаясь, приговаривал он, — со всей хернёй разберёмся. И со старой, и с новой. С любой! Дима почувствовал, как макушки коснулись губы. Коротко, тепло, просто обозначив жест поддержки, но в груди разлилось непривычное и неожиданное тепло. Он смутился: — Ну ты ещё в лобик меня поцелуй, — промямлил он, поднимая голову. — О-ой, — протянул Матвиенко, — надо будет, знаешь, и поцелую, — это прозвучало с каким-то… вызовом в голосе, — вот, если только почувствую, что надо, и спрашивать тебя не стану! И тут же ловко притянул Диму обратно, целуя его в лоб раз, другой, третий, теперь гораздо увереннее, чем прежде. Дима едва заметно вздрогнул, принимая этот фривольный жест друга. Оба молчали. Сергей едва ощутимо, будто с опаской чмокнул его в висок и отстранился. Всего на пару сантиметров, и это ощущалось чем-то интимным, непохожим на всё, что было между ними прежде. Его дыхание щекотало кожу, а губы были совсем рядом. Дима невольно затаил дыхание. Что мы делаем? Но вслух лишь тихонько прерывисто выдохнул. Одними пальцами Сергей приподнял его голову и оставил поцелуй на скуле. Прикосновение было медленным, тягучим. Мгновение, губы прошлись по коже и скользнули ниже, на щеку. Лёгкие, неуверенные касания заставляли замирать. В недоумении ли, в страхе… или предвкушении? Дима не знал. Он верил Сергею, всегда верил и знал, что тот не сделает ничего плохого, так что, когда поцелуй обжёг щеку, он повернул голову, столкнувшись с Сергеем. Теперь он касался его кончиком носа. Оба замерли, не глядя друг на друга, разделяя каждый вдох и выдох, не решаясь перейти черту. Сергей провёл языком по губам, и Дима рефлекторно повторил, чувствуя, как подрагивают пальцы на ткани чужой рубашки — губы Сергея были опасно близко. Опасно? Разве он боялся Серёжку? Нет. Он доверил бы ему жизнь в любой момент. А сейчас… Дима коротким движением сократил дистанцию, останавливаясь в последний момент. Спрашивая. И Сергей ответил, подаваясь вперёд. Первое прикосновение поразило, как молния в солнечный день. Страх, доверие, стыд, жар — жгучий коктейль желания чего-то запретного горячей волной прокатился по спине, вызывая мурашки. Дима ухватился за чужие плечи, как за спасательный круг, не прекращая медленно целовать губы Сергея, легко прикусывая, проводя языком. Сергей придерживал его руки и отвечал с неменьшим желанием, распаляя обоих, но, как только Дима чуть более настойчиво провёл языком по губам, требуя впустить его, остановился. Сбившееся дыхание, затуманенный нерешительный взгляд — он выглядел, как человек, внутри которого идёт борьба… — Димка, — он осёкся, утонув в глазах, потемневших от невысказанных желаний. Дима, возмущённый тем, что его прервали, решительно притянул друга к себе, врываясь в его рот настойчивым языком. Обычно сдержанный и скромный, он без стеснения углубил поцелуй, прижимая Сергея к себе. А почувствовав, как тот отвечает на ласку, окончательно сорвался. Зарываясь в тёмные волосы, Дима придерживал его, не позволяя остановиться, и вжимался сильным телом. Острый контраст влажного, страстного поцелуя и ощущения колючей щетины взрывался в сознании фейерверком эмоций. Неправильно, запретно, но так сладко и до одури желанно. Дима чувствовал дрожь чужого тела, прижатого так непозволительно близко, и понимал, что теряет связь с реальностью. Он больше чувствовал, чем слышал прерывистые тихие стоны на выдохе. Ему отчаянно хотелось, чтобы это не заканчивалось. Мгновение, и он навис над Сергеем, вжимая его своим весом в диван. Из горла вырвался предательский стон, когда у бедра он почувствовал чужое возбуждение. Он резко и сильно двинулся навстречу, целуя снова, но Сергей одним движением опрокинул его на спину и схватил за запястья, прижимая их к подушкам. — Димка, — лихорадочный полушепот выдавал его желание, — Димка, тормозим, — он пытался набрать в легкие достаточно кислорода короткими вдохами, — пожалуйста, пока не поздно. Диму словно окатило ледяной волной. Что на него нашло? В какой такой момент он решил, что целовать и буквально приставать к лучшему другу — хорошая идея? А если бы Серёжа не остановил его? Как далеко он был готов зайти?! Стыд окутал сознание плотным коконом. Дима освободил руки и отсел, не решаясь посмотреть в глаза Матвиенко. — Серёж, блин, изви… — Так-так-так, стоп, — видя, что ещё секунда, и Дима съест себя заживо, Сергей поспешил остановить процесс самоуничижения. Он подсел ближе и уверенно взял Поза за руку, будто требуя внимания, - вот щас не смей на себя всё брать, понял? Я не виню тебя, и ты не смей. Мы оба были здесь. Всё нормально, слышишь? Было и было, так? — он с облегчением увидел, что Дима кивнул, — Так. От пары поцелуев никто не умирал ещё. — Неправильно как-то, — смущённо бормотал Поз. - А мы тут не на уроке, — решительно отрезал Сергей, — анализировать не будем. Что случилось- то случилось. Всё. Не поменялось ничего, Дим, да? — Не поменялось, вроде, — смущение отступало. Перед ним сидел всё тот же Серёжка, который всегда был и остаётся рядом. Вот он, сидит, улыбается.

*** ***

Привычная обыденность отмеряла жизнь день за днём. Дом, клиника, магазин, дом. Изредка серость будней разбавляли походы в бар, спортзал или бассейн, но в последнее время даже этого хотелось всё реже. Чего действительно хотелось, так это увидеть друга, но Дима почему-то не решался позвонить и пригласить его в гости, как делал всегда. Вдруг Серёжка подумает, что он опять… А Сережка звонил сам. И писал. И приезжал по выходным. Они так же, как прежде, смотрели старые фильмы, заказывали вкусную еду, говорили о всяком, только обычная непринужденность куда-то ушла. Вроде ничего не поменялось. Дима убедил и себя и Сергея тем вечером, что это так, только вот… Как ни старался, он не мог выбросить из головы странную смесь какой-то дикой эйфории и жгучего желания, которая овладела им. В ту ночь он так и не смог заснуть, вспоминая, каким отзывчивым и нежным был Сергей, как реагировало его тело на поцелуи, как сбивалось дыхание и дрожали руки. И это было неправильно. Непозволительно! Они ведь много лет были опорой и поддержкой друг для друга, знали о любовных похождениях и неудачах, вместе переживали каждое новое дерьмо, вместе радовались успехам и достижениям. И никогда прежде не… Тихая трель звонка вырвала Диму из раздумий. Отложив карту очередного пациента, он принял вызов. — Серёжка, привет, — губы сами собой растянулись в улыбке, — как чего? - Ди-имка-а, — нараспев позвал Матвиенко, — а тебе вообще не стыдно так с другом поступать? — Это чего это я тебе сделать успел? – не понял Поз, — сидя на работе-то! — Фильм, значит, уже пятый день на Окко висит в доступе, а ты морозишься! Нехорошо-о, Дима, нехорошо с другом так. — Тьфу ты, напугал, — со смешком выдохнул Позов, — так давай засядем, чего ты? Я туда не заходил даже. - Ой, врёшь ведь, — хихикнул Сергей, — чую, что врёшь! Но ладно. Ты как сегодня, занят вечерком? — Главное, что я не занят завтра утром. Можно будет выспаться наконец. - А что это ты всю неделю делал ночами? — Матвиенко не знал, что заставил щёки друга вспыхнуть ярче спелых помидоров, — И меня, главное, не звал, а! — или всё же знал… Но как мог он знать, что весь последний месяц Диму игнорировал сон? Что тот, вместо того, чтобы спать, в ночной тишине бесконечно прокручивал их поцелуй. Снова и снова вспоминал, как отзывался его друг на ласки, как дрожал и держался за его плечи. Вспоминал ощущение щетины на собственной коже. Снова и снова слышал в голове тихие низкие стоны. Ночь за ночью. — Ну тебя, Серёжка, — скрывая смущение, фыркнул Дима, — устал просто, вот и… — Опять врёшь. Надеюсь, хоть краснеешь? — Ага. В смысле, иди ты! Всё, вечером жду, — он устало потер переносицу, — подумай, чего закажем на ужин. — Уговор.

*** ***

Сергей лениво потянулся, хрустнув, казалось, всеми суставами одновременно. — Блин, ну слили концовку, конечно, - с досадой хлопнул Дима крышкой ноутбука, — ну так обидно! — Ладно тебе, Димка, — похлопал его по плечу Матвиенко, — слили и слили. Посмотрели, ознакомились, в следующий раз больше повезёт. Я там в рекламках пару интересных интересностей видел. Прогуглю — расскажу, что следующее смотрим. — Ладно, — всё еще угрюмо хмыкнул Поз, поворачиваясь к нему, — давай только без арт-хауса и вот этих экспериментов, а? А то я как в дурке сидел пол фильма. — Ты просто не шаришь, — Сергей щёлкнул его по носу, — не ценитель ты прекрасного. Дима подвис. Снова эти карие глаза смотрели на него с теплом и интересом. — Как, кстати, продвигается поиск новой жизни? Есть результаты? - Не то что бы, — Поз виновато отвёл глаза, — я вроде как в отпуск собираюсь через неделю. Ну, помнишь, как ты сказал. На выселки поеду. Себя послушаю. В тишине. — О, — только и сумел выдавить Матвиенко, — ну, уже хорошо. Может, надумаешь чего. — Может, — Дима только сейчас понял, как это выглядело. Он ведь так и не решился сам заговорить об этом. — Компания нужна? — аккуратно поинтересовался мужчина. — Нет, Серёж, — тихо ответил Дима. Как объяснить другу, что это просто попытка увеличить расстояние хоть на время. Чтобы не видеть. Не думать, — извини. — Брось, Димка, — так же тихо отозвался тот, — фотки присылай. Ну, пейзажи, красоты. — Хорошо. — Я пойду, наверное, - Сергей подобрался с дивана. — Серёж, — Дима осёкся, — я… Надо было сказать раньше тебе. - Не выдумывай. Как сказал, так сказал, — Матвиенко накинул на плечи куртку. Дима виновато смотрел на него, не понимая, почему вдруг чувствует эту самую вину. Сергей красиво улыбнулся: - Ну, до встречи? — он раскрыл объятия, заключая Диму в плотное кольцо рук. И снова ощущение уюта и чего-то похожего на счастье окутывало и убаюкивало. Дима позволил себе обнимать друга на пару секунд дольше обычного — очень уж приятно было в его руках. Приятно, волнующе и… Рука Сергея скользнула вверх по спине, останавливаясь у шеи и поглаживая. Другой он всё так же крепко держал его за талию, прижимая к себе. Дима постарался успокоиться и прогнать непрошенные мысли. Ни один не пытался отстраниться, так что, по всем меркам эти обнимашки выходили за рамки приличия. Дима поднял голову с плеча друга. Сергей улыбался ему своей открытой светлой улыбкой. — Ну? — спросил он, поведя бровью, но так и не отпуская. — Что «ну»? — взгляд Димы постоянно скидывался на его губы, и с этим надо было что-то делать. - Ну целуй уже, — он всё еще улыбался, но глаза стали серьёзными. — Чего это? — Дима замер на мгновение, надеясь, что ослышался. Или надеясь, что нет… — Ну хочешь же, — в голосе не было издёвки, — я вижу. — И ничего я… — А ты классно целуешься, — перебил его Сергей. Дима почувствовал, как слабеют ноги под внимательным взглядом, когда мужчина тихо добавил, — вкусно так… - Ты чего это? – в голове внезапно оказалось пусто. Ни мыслей, ни волнений, ни страхов. Дима, не отрываясь, смотрел на его губы. - Да мы оба же хотим, — Сергей едва заметно сократил дистанцию. — Ты? — зачем-то переспросил Поз, — хочешь? Жар чужого дыхания опалял губы. Пальцы в волосах на его затылке дрогнули и сжались. Дима инстинктивно дернул головой, подаваясь назад, и коротко вдохнул. — Хочу, — шепнул Сергей, притягивая его. В этом поцелуе не было робости и нерешительности. Они цеплялись друг за друга, словно утопающие, сплетаясь в жарких объятиях. Губы скользили по губам. Пальцы впивались в кожу. Они дышали друг другом, упиваясь страстью. Дима вжимал Сергея в себя, желая стать ещё ближе, чувствовать еще ярче. От переизбытка ощущений дрожали колени. Он развернул их в сторону комнаты. Сергей не пытался сопротивляться, оглушённый страстью. Шаг за шагом они продвигались к дивану, не разрывая поцелуя. Только оказавшись на спине под обезумевшим Димой, Матвиенко застыл в нерешительности. — Димка, — тихо начал он, оглаживая пальцами шею, - нужно тормозить. — Что, не так уж вкусно? — прищурился Поз, — недостаточно? — Вкусно, — шепнул Сергей, — пиздец как вкусно, Дим! — И мне, — горячие губы настойчиво целовали шею, — пиздец как вкусно. — Димка, пожалуйста, — взмолился Серёжа, видя, что прислушиваться к нему не намерены, — это уже как-то не по-дружески. — И часто ты по-дружески сосёшься? — Поз раздражённо посмотрел на него. — Второй раз, — он как-то виновато опустил глаза, — и второй раз у меня стоит. А стояк это уже… — Не по-дружески, да? — Дима соскочил с него, — сука, — он рывком опустился ниже, задирая его футболку, — да мне твой стояк, — влажный, настойчивый поцелуй обжёг низ живота, — месяц покоя не даёт, — ещё и ещё один поцелуй. Дима постепенно опускался к ремню джинс. Руки оглаживали бока, губы влажно прихватывали кожу, втягивая, вызывая неконтролируемые стоны. — Дим, — Сергей дернулся, когда чужие руки ловко подцепили пряжку, отстёгивая несложный механизм, — Димка, не надо, — молния легко поддалась, освобождая внушительно выпирающий член, скрытый бельём. Димины пальцы накрыли стояк, по-хозяйски пройдясь от верхушки до самого основания. Губы продолжали исследовать живот и грудь мужчины, заставляя его постепенно сдаваться. Дима уверенно двигал рукой по члену, чувствуя, каким твёрдым тот становится. — Димка, — в который раз позвал Сергей, - ты добьёшься, я кончу сейчас. — Кончишь, — пообещал Поз, глядя на него абсолютно пьяными от желания глазами, — ты кончишь, — он одним движением стянул с Сергея боксеры, от чего тот охнул. Теперь перед его глазами покачивался возбуждённый, увитый венками член. Головка влажно блестела капелькой смазки. Дима непроизвольно провел языком по губам, одновременно втягивая носом сумасшедшую смесь феромонов. — Димочка, родной, — взмолился Серёжа, - ты ведь не… Договорить он не успел. Дима со стоном вобрал головку в рот, втягивая щёки, и несколько раз влажно мазнул по шелковистой коже языком, задевая чувствительную уздечку. Сергея подбросило на диване. Уверенные действия Димы и острота наслаждения буквально плавили его, оставляя лишь возможность бесконтрольно стонать и звать друга по имени. Дима взял глубже, насколько позволяли рефлексы, и задал сумасшедший ритм, насаживая свой рот на член. Сергей крупно дрожал и уже не пытался скрыть это. Он слышал, как стонет Дима, посылая по его телу сладкие вибрации. Он чувствовал, как стремительно приближается к краю. — Димка, — Сергей похлопал его по плечу, предупреждая, — Дим, я скоро… А-а! Дима не просто проигнорировал его попытку отстраниться, но и ускорился, помогая себе рукой. — Я, блять, не шучу, я кончу, - Сергей почувствовал, как друг кивнул, — ты этого хочешь? — снова кивок, и Дима положил его ладонь на свой затылок, — Димка, — пальцы рефлекторно сжали короткие волосы, — потерпишь немного? Последний кивок был нетерпеливым, и Серёжа отпустил себя. Он сильными движениями врывался глубоко в горло друга, осторожно придерживая голову. Так грязно и пошло трахать Диму в рот не входило в его планы, но тот оказался слишком горячим, нетерпеливым и страстным. — Ещё немного, Дим, — шептал он, срываясь на стон, — вот так. Сожми губами, — темп ускорился, — вот так, так сладко, ещё, - внезапно он остановился, — соси головку, — Дима с громким стоном подчинился и стал работать языком, лаская чувствительную плоть. Он двигался осторожно, чтобы не задеть зубами, но быстро, понимая, как близок Сергей к оргазму. Член стал каменным, а мужчина снова стал короткими рывками вбиваться в его рот. В последнее мгновение Дима расслабил горло и пропустил его до конца, тут же услышав сверху громкий вскрик. Пальцы в волосах снова сжались. — А-ах, — Серёжа наконец сорвался, — сладко… как… сладко, — снизу раздался глубокий гортанный стон, пальцы Димы с силой впивались в его бёдра, пока он принимал последние капли семени. — Димка, иди сюда, — Поз поднял на него совершенно расфокусированный взгляд, пьяный, умоляющий, — ты ведь не кончил? Нет? Скажи, что нет, — Сергей потянул парня на себя. Тот оглядывался в поисках чего-то, куда можно было бы сплюнуть, — а-а, развели грязь, да? Ты хотел грязи — ты её получишь, - он подставил ладонь, — плюй. Он стянул с Димы домашние штаны и уронил его на себя. — Серёж, — рвано дыша, прошептал Поз, — я по грани хожу. — Покажи, — шепнул в ответ Сергей, влажно целуя, и обхватил твёрдый пульсирующий член ладонью. Дима на нём дернулся и вскрикнул — такое количество дополнительной смазки превращало обычное прикосновение в мощный толчок к краю, — покажи мне, как ты любишь, — он легко скользил по члену мокрой рукой. Дима пьяно смотрел в его глаза. Он упёрся коленями в диван и крепко сжал плечи Серёжи, полностью отдавая ему управление ситуацией. — Сожми крепче, — шепнул он. Сергей усилил хватку на зажатом между их животами члене, — дай я… Сам, — и он начал двигаться, врываясь в сжатый кулак и глядя прямо в глаза Сергея. - Ты и трахаешься …вкусно, — шептал Серёжа в его губы, — не только целуешься, — он сократил дистанцию и впился в приоткрытые губы, чувствуя на них собственный вкус. Дима застонал и ускорил темп, — давай, хороший, отпускай. Я держу тебя, — бессвязный шёпот заглушали глухие стоны, — Покажи мне. Хочу видеть, какой ты, когда тебе хорошо. — Серёж, — движения бёдер стали сильнее и резче, — Серёжа, — он уткнулся в шею друга, когда волна оргазма захлестнула его, — Серёжа, — сильные пальцы сжимали чужие плечи, пока Дима не мог вспомнить ни одного другого слова. Да и не хотел. Он чувствовал липкое тепло между ними. Чувствовал крепкую, но ласковую руку. Чувствовал жаркое объятие и лёгкий поцелуй в висок. И тихое «Димка» вдруг встало недостающим кусочком в целый паззл его жизни. — Поедешь со мной на выселки? — Ты же тишины хотел. Ответы искать собирался. — Есть у меня чувство, Серёж, что я их нашёл.