Dark Dreams

      Солнце медленно клонилось к горизонту, тонув в багровом закате. Аэромобили скользили между небоскребов, голограммы рекламы мерцали и искрились, а вечерняя прохлада облегчала дыхание после дневного зноя. Мне не повезло приехать в Найт-Сайд летом — городским воздухом было сложно дышать: тяжелый, пропитанный выхлопами, гарью, гнилью и заводскими испарениями.     Я закурил, глядя вдаль. Из окна отеля открывался вид на туристическую зону. Но ночевать здесь я не собирался — чтобы понять этот город, надо стать его частью, а не наблюдать с высоты. Ещё немного, и он сбросит маску благопристойности, окунаясь в ночную жизнь. Я ждал именно этого. К тому же я не турист, и достопримечательности меня не интересуют     Стоит ли мне представляться? Пожалуй. Меня зовут Джеймс Хорпер. Работаю я в одном из информационных изданий Новой Америки, которые славятся тем, что «профессионально пугают людей». Но разочарую вас: у журналистов нет такой цели, застращать. Мы просто рассказываем о происходящем, а выводы люди делают сами — добавляя страх, гнев и, если повезет, каплю здравого смысла. Звучит как оправдание? Возможно. Потому что не все журналисты честны. Но не будем о грустном. Лучше — о душевном.     Я люблю свою профессию за то, что она позволяет заглянуть в самые потаенные уголки человеческой жизни. Я исследователь судеб, свидетель историй, из которых складывается настоящая хроника времени. Пять лет я писал о событиях в Новой Америке и за её пределами, пока не почувствовал, что выдохся. Всё стало скучным: тексты — вялыми, темы — однотипными, а интерес к работе — испарился. Однажды на интервью психотерапевт, у которого я брал комментарий, указал на очевидное: я перегорел.     Творческий кризис — так я предпочитаю это называть. Раньше его приписывали поп-звездам, исчезавшим после пары хитов. Теперь ясно: выгорать могут все — врачи, учителя, военные, бизнесмены, сисадмины. Все мы перегреваемся, как старый кабель, и однажды просто отключаемся. Вопрос только в одном: можно ли починить себя?     С этим вопросом я отправился на поиски вдохновения. Раньше я лез в самую гущу событий, чтобы докопаться до истины, но с годами шаблоны стали душить. Катастрофы, войны, пандемии, хакеры, ученые, кризисы, забавные зверушки — все это стало бесконечным повтором. И тогда я взял отпуск и отправился в путешествие по Новой Америке, пытаясь отыскать решение для моих проблем.     Я побывал в штате Мичиган, который пытается со всеми силами бороться с преступностью, обедневших Айове и Миссури, затопленной Луизиане, военизированных Монтане, Миннесоте, Массачусетсе и Северной Дакоте. Даже каким-то чудом попал и в Орегон, который будто бы не затронули никакие катаклизмы, но по нему сильно ударил финансовый кризис. Все это время я беседовал с местными, которые рассказывали мне свои истории о том, как они, их близкие, знакомые и соседи пережили войну и голод, как сталкивались с вооруженными до зубов бандитами, как чудом выжили после встречи с киборгами, которых поразил СИМ, и кибернетической атаки хакеров. Все это я в журналистском предвкушении фиксировал в надежде, что когда-нибудь использую их для своих целей. Хороший улов для пытливого журналюги.     И вот я в Калифорнии, которая пострадала больше всех. Хоть за все время путешествия по штату мне казалось, что юг Америки после случившегося снова начнет жить райской жизнью, дух послевоенной депрессии продолжал витать в атмосфере. После посещения Лос-Анджелеса, где я вдоволь наслушался разных историй от местных, я решил потихоньку завершать свое путешествие, остановившись в соседнем городе Найт-Сайде. Я надеялся, что в этом штате я надолго не задержусь. Для меня Найт-Сайд был типичным процветающим, если так можно сказать, мегаполис, который расцвел, как дикий цветок посреди развязной Калифорнии, и продолжал жить своей обычной жизнью. Но планы резко поменялись, когда во время заселения в отель я услышал стрельбу на улице. На мой вопрос, что это было, администратор отеля ответил, что это спецотряд «Молния» ликвидировал очередную «жертву СИМ». Как я позже узнал, что бойцы тогда убили семнадцатилетнего подростка, который после того, как поставил первый имплант клинков, решил разделаться с хулиганами. Но паренек не рассчитал свой потенциал и зрелость мозга, из-за чего моментально слетел с катушек и покромсал до кучи и нескольких прохожих.     К сожалению, я застал только дальнейшую развязку событий, когда забрал ключ от номера и быстро вышел из отеля. Посреди дороги в окружении бойцов «Молнии» лежало тощее тело мальчишки, чье бледное лицо было покрыто прыщами, а в мутном мертвенном взгляде читались остатки ненависти ко всему этому миру. Тела погибших и того мальчишки быстро погрузили и увезли. В этот момент я восхитился цинизму местных жителей. Зеваки стояли в отдалении и с безразличием наблюдали, словно для Найт-Сайда это было в порядке вещей. Тогда я для себя решил, что задержусь в этом чертовом городе. ***     Часы показали 21:30. Я для себя решил, что пора. Надел на себя кофту на застежке, накинул капюшон, вооружился шокером на случай нападения местных бандитов, вставил дополнительные слоты записи в кибердеку и вышел из номера. На тот город у меня большие планы, если учесть, что это райский уголок с адским нутром. Я жажду подробностей, которые могу описать без прикрас, историй, способные тронуть даже самые черствые сердца. Они есть в любом уголке нашего мира, главное уметь вычленить из стекляшек бриллиант. Я накинул капюшон. Время выйти на охоту.      В лицо ударила уличная прохлада и свежесть. В Пауло Парадайз, где я остановился само собой дышалось легче. Стоит отдать должное, воздушные фильтры «Рисуаду» работают безотказно. Как мне рассказал один из знакомых, который побывал в Найт-Сайде до меня, воздух очищают только в корпоративной и курортной зонах. В остальном мегаполис зашлакован. А еще он обмолвился по секрету, что фильтрация воздуха там есть, да только работает в полсилы. Заменить их не выгодно. Теперь Найт-Сайд переживает последствия такого сурового выбора.      Вокруг меня чистые освещенные фонарями улицы, слегка колышущиеся пальмы. Удивительно, что тут нет ни одного броского баннера или мерцающих вырвиглазных вывесок. Только телевизионные экраны, транслирующие очередной ролик про супер-дорогой отель со всеми удобствами. Гуляющие туристы выглядят дорого, несмотря на простоту в одежде, но однотипно. А пешие вечерние экскурсии под предводительством симпатичной девушки-андроида смотрится, как ожившая картинка с рекламы. Одним словом, скукота. Хорошо, что здесь я задерживаться не собираюсь. Перед моей поездкой мне предложили нанять гида, но я благополучно отказался. Вряд ли он поведет меня в трущобы, восхищенно рассказывая о том, как хорошо в них живется. Да и я сам себе гид, найду, чем себя занять без советов третьих лиц.      Спускаюсь в метро. Я уже в предвкушении, как увижу тот мир, который скрывается за внешним лоском туристического центра. Мое извращенное желание взглянуть на обратную сторону самого свободного города Новой Америки теплится в груди. Я словно маленький ребенок, которого скоро поведут в новый парк аттракционов. Я увижу все, что мне нужно. Ждать пришлось не шибко долго, поезд уже скоро подъехал. Я сел у окна и приготовился к поездке. Мысленно активировал карту города и проследил взглядом, куда мне нужно отправиться. Выбор пал на Кандзаби – самый густонаселенный район Найт-Сайда. По крайней мере, так было сказано во встроенной в карте ссылке на путеводитель по городам Америки.      Закрыв карту, я приготовился к поездке. Вагон мягко тронулся. Людей было немного. Само собой, кому из туристического района захотелось бы в столь позднее время выезжать за его пределы в трущобы? Если только, это не дикие экстремалы. Пейзажи современных стеклянных небоскребов, домов с причудливой архитектурой отелей сменились офисными высотками, вокруг которых островками ютились «зеленые зоны». Проезжали корпоративный район. Поразительно, насколько технологично и лаконично выглядит американский город, в котором доминируют дисциплина, упорядоченность и консьюмеризм. Сколько таких городов я уже видел, не могу перестать ими восхищаться всякий раз, когда попадаю в такие места. Плавность и строгость зданий, среди которых чувствуешь себя песчинкой среди стеклянных великанов, будоражила и манила. Площадь Мира с огромной скульптурой земного шара, который держала на своих хрупких плечах тонкая девушка, символично смотрелась посреди деловой среды. Жаль, что в этом районе я не смогу остановиться. Мой путь лежит в низы.      Офисные небоскребы медленно ускользали, сменяясь серыми многоэтажными зданиями. Мы спускались в Низы города. Мой взгляд сразу же уловил контраст между утонченными дорогими районами и суровыми рабочими кварталами, часть из которых превратилось в трущобы. Чем ниже я спускался по ветке метро, тем хмурее становились пейзажи из окна. Серые дома-муравейники выглядели устрашающе, как титаны, пережившие немало сражений и чудом оставшиеся в живых. Трубы заводов вздымались к небу, чадя и заволакивая пространство над собой зловонной чернотой.      Я вышел на Станции Мао в Кандзаби и, покинув метро, попал в сплетение улиц с многоэтажными домами типичного городского района, где проживает большая часть населения. Город будто бы жил двойной жизнью, демонстрируя свой яркий фасад. Передовой город скрывал за собой чертоги неблагополучия, из которого мало кто сможет выбраться. По шоссе неслись машины, люди сновали между огромных многоэтажек, словно муравьишки. Мегаполис жил своей жизнью. С каждым шагом я углублялся в городские улицы, разглядывая неоновые вывески и витрины магазинов. Особенное буйство красок я увидел на одном из китайских рынков. Громкие звуки, музыка, обилие товаров и дурманящий запах местной еды и специй. Даже нью-йоркский Чайнатаун не был настолько оживленным местом, как это. В некоторых закоулках рынка выступали вольные музыканты в надежде, что кто-то их похвалит и подкинет деньги, а возможно они рассчитывали на нечто большее. Кто-то наигрывал бодрый мотив на гитаре, кто-то танцевал, извиваясь подобно змее. Но меня поразил парнишка, который генерировал при помощи иллюзорного импланта голограммы своих фантазий. При мне он создал голографическую черную змею, которая переползла с руки парнишки и обвила его шею. После она превратилась в стаю бабочек и взвилась ввысь, растворившись в воздухе. Завораживает.     Стоит отдать должное, несмотря на грозный вид, кака-никакая яркость в том городе есть. Вот он, футуризм, которому просто не повезло. Мечты о прекрасном будущем здесь разбиваются о суровую послевоенную реальность. Как будто мне недоставало именно этого. Но это пока только первые впечатления, которые зачастую обманчивые.      Миновав рынок, я вышел к проезжей части. Машины также сновали по дорогам, как днем. Город будто бы дышал неуемной энергией, которую не смог выплеснуть днем. Но романтический флер рассеялся, едва прозвучали звуки взрывов, выстрелов и автомобильные гудки. Я оглянулся, и увидел, как несколько расписанных граффити машин перегородили проезжую часть, а за ними несколько человек с оружием. Они прятались за капотами и, перезарядив пистолеты, высовывались из укрытия и отстреливались. Заметив разборки, местные жители разворачивали свои авто и ехали окольными путями. А мне лишь оставалось затаиться за углом и наблюдать за бойней.      Кожа, дешевые боевые импланты и обезображенные модификациями тела – такое сплошь и рядом, но отчего-то кажется, что местные банды свирепее любого дикого зверя. Но перестрелка была только частью шоу, как оказалось. На крышу машины запрыгнул лысый мужчина в кожаных штанах и оголенным торсом. Он вскинул руки, из которых появились лезвия. Он набросился на своих оппонентов с безжалостностью зверя и задором мясника. Дух перехватило, сердце глухо колотилось от испуга и драйва, что сейчас испытал, а тело оцепенело в легком ступоре. Пройди я чуть дальше, меня бы задела шальная пуля или может я бы встретился с безумным киборгом один на один. Я поспешил пройти в подворотню, лишь бы отделаться от накатившей тревоги. С другой стороны, увидеть такое журналисту – это настоящий клад, в особенности, если в своих глазах встроены камеры. Я не удержался и сделал пару кадров чисто из спортивного интереса. Вряд ли эти фотографии я буду пересматривать после публикации материала. Мой дикий городской туризм продолжился. ***     Углубляясь в улицы, я набрел на один из баров, который разместился в здании бывшей гостиницы. Напомнило злополучный отель «Сесил», который, слава богу, был уничтожен во время бомбежки. Вывеска «Hotel» покосилась и казалось, что вот-вот она упадет. Однако ее оттеняло неоновое название «Молли», обрамленное в голубо-зеленые огни. Я рискнул и прошел внутрь. В просторном помещении, где когда-то были фойе и ресепшн, разместились барная стойка, несколько столов, своеобразная вип-зона с мягкими креслами, небольшая сцена с шестом, на котором крутилась стриптизерша в поношенном на вид боди и дешевенькими имплантами ног и три бильярдных стола. Посетителей было не так много, но я рассчитываю на то, что ближе к глубокой ночи их станет больше. А пока я решил слиться с не шибко разношерстной толпой и начать работу. По своему опыту скажу, бар — это одно из лучших мест для поиска прекрасных, трогательных или даже взрывающих мозг историй. По крайней мере, сегодня я с него и начну.     Заказав коктейль у бармена, я настроил звукозапись и фотолинзы, проверил слоты памяти, а также на всякий случай достал карманный блокнот и ручку. Вот теперь я полностью готов. За столь долгое время работы, я усвоил одну простую истину: сколько бы у тебя ни было современных гаджетов, имплантов и прочего, в какой-то момент тебя спасут простые тетрадь и ручка. Этот старейший метод всегда выручал. Охота за материалами начинается прямо сейчас, чем я ознаменовал глотком из бокала. Мне всего-то нужно было дождаться у бара того счастливца, который смог бы мне рассказать свою историю. Надеюсь, мой план увенчается успехом.      Так, вот уже к стойке кто-то идет. Вот и первый мой спикер. Надеюсь он будет разговорчив, выглядит слишком хмуро. Ну ничего, мое дело сдружиться всего на одну ночь и разговориться с ним. В любом случае, какой бы история ни была, я всегда готов выслушать и даже поддержать. Надеюсь, он не сразу разгадает мой слегка корыстный интерес, иначе моя охота будто бы пройдет зря.