мальчик с болтливой тенью

      Сумерки густились.       Шептались с тенью?       Дэ Хо не прислушивался — вдруг она станет сплетничать       она босая       вторить мыслям — которые закопал, словно проклятое сокровище в песке.       Так их никто не найдёт.       Вдруг я — тоже забуду.       Кисть слушалась — словно заколдованная.       Тень её уговорила?       Дэ Хо повертел чайник в руке — поднял к свету.       Белый дракон на нём — будто лента.       У него есть рога.       Словно у женщины — серьги.       У него горят глаза.       Словно у женщин — в ночи.       У одной?       Единственной.       — Опя-ать вздыхаешь, — послышался неподалёку голос Чон Бэ.       Вслед за ним в комнату прокрался запах соджу.       — Я что-то пропустил? — спросил Дэ Хо, глянув на него через плечо.       — Ничего, ничего особенного… Но выпить никогда не помешало бы. А ты… — покряхтев, он сел рядом, — пошёл провожать свою зазнобу.       — Хён Джу не такая.       — Да все они таки-ие, — отмахнулся Чон Бэ, поглядев в сторону. — Что, думаешь, не знаю? Сам был женат. Ну и чего ж? Где вот она?       Он вгляделся — словно в ожидании ответа.       Дэ Хо не вымолвил ни слова.       — Нашла себе какого-то разорившегося янбана, — хмыкнул Чон Бэ.       Сплюнул бы — а некуда.       Лицо его помрачнело — то ли вымазал полумрак.       Утёр небритую щёку — согнать не смог.       — Слушай, Дэ Хо, — зашептал Чон Бэ, приблизившись, — что она сотворила с Чжун Хи-то?       — Я не знаю. Никто за ней не пошёл.       — Выходит, и она мудан…       — Говорит, что нет. Лукавит, наверное. Или скромничает, — улыбнулся Дэ Хо.       — Оно и ясно: кому скажи, повалят к ней с любым недугом, вплоть до недержания. Стало быть, она сильнее, — покосился он куда-то, — старухи Чан?       — Только при ней не говори.       Чон Бэ вновь отмахнулся       без тебя знаю       примолк.       Дэ Хо — тоже. Выписывал дракону рога, точно ювелир — женские серьги.       — Я не знаю, — промолвил, не глядя на Чон Бэ, — мудан ли она. Но иногда… мне кажется, ей очень много лет.       — Сколько же? По виду — не старше тебя, Дэ Хо…       — Трудно объяснить.       Даже старухе Чан не понять.       Она знает язык теней — но не знает наречья.       Дэ Хо они обучили ему первому.       Он вгляделся в рисунок — почудилось, у дракона мигнули глаза.       Он — тоже босой.       Она?       Носит ведь рога, как женщина — серьги.       В комнате пахло соджу.       — Со мной кое-что приключилось, — вполголоса начал Дэ Хо.       — Что же, ну? Не томи, Дэ Хо!       — Я кое-что видел.       — Где? Кого?       — Когда проводил Хён Джу.       Чон Бэ заулыбался — морщины, будто краски, расписали ему лицо.       — А-а… небось, её разгневанную маменьку? Берегись, Дэ Хо, — та, видать, мудан покрепче да пострашнее будет, чем…       — Когда я ушёл, — перебил его Дэ Хо, — что-то вынудило меня обернуться. Как… зов. Или кто-то коснулся плеча.       Тень?       — Ну и страсть! — передёрнулся Чон Бэ.       — Я увидел — дракона, вот такого, — постучал он ногтем по чайнику, — высоко-высоко в небе. А Хён Джу — уже не было. Точно испарилась. Или растворилась в море, как пена.       В комнате пахло соджу.       Кому он расскажет?       Расскажет ли?       Утро заберёт у него все тайны.       А ночь — не принесёт дурные сны.       Пьяные спят сродни детям.       — Думаешь… — начал Чон Бэ.       — Я не думаю.       Я знаю.       Как будто — это всегда было со мной.       Задолго до моего рождения. До того, как боги — присвоили мне болтливую тень.       Дэ Хо обнял чайник одной ладонью, точно женскую грудь, — большой палец отогнув, лишь бы не смазать рисунок.       — Лучшее лекарство от видений — соджу, — усмехнулся Чон Бэ, хлопнув его по плечу. — Старуха Чан тебе тогда наболтала глупостей — вот ты и…       всему веришь.       Мальчик с болтливой тенью.       Чон Бэ крякнул, как селезень, — поднявшись с места:       — Погляжу, как там заготовки…       Унёс за собой — запах соджу и остатки слов.       Дэ Хо глянул ему вслед — повернул голову обратно.       Дракон       если поднести чайничек к глазам       мигнул своими?       Нет. Всего лишь — свет игрался на свежей краске.       А в голове — вились хвосты.       Лисьи давно променял на драконьи.

* * *

      Чон Бэ ничего ему не припоминал.       Дэ Хо трижды       день ото дня       восславил соджу.       Хён Джу       виделись — день ото дня       об этом не рассказывал.       Она — не спрашивала.       Не сыпала подсказками.       Не оставляла драконьих следов?       Дэ Хо смотрел — нет. Только — босых ног.       — Почему у тебя короткие волосы? — спросил её как-то дождливым днём.       — Ах… Для удобства. Не путаются в водорослях.       — А почему разута?       — Так лучше чувствуется земля.       А вода? Небо?       Ты говоришь с ними?       На неведомом языке — с которого не перевести даже тени.       — И всё-таки. Сегодня дождливо, — заметил Дэ Хо. — Верно, драконы разбушевались.       — Думаешь? Разбушевались? — взглянула она в небо. — Может, наоборот — счастливы.       Слушай свою тень.       — Ким-аджума спрашивала о тебе, — улыбнулся Дэ Хо, глянув на неё.       Хотел тайком — не получилось.       У тебя — тоже болтливая тень?       — Как её дитя? — спросила Хён Джу.       — Хорошо. Да и она сама… Не знаю, что ты сотворила. Но, наверное, в твоих руках что-то есть. Какая-то ворожба.       — Не совсем, — качнула она с улыбкой головой. — Это не чары.       — А что же тогда?       — Это… просто чувствование руками. Как будто я окунула их в её суть — не коснувшись.       — Почему тогда не справилась госпожа Чан? — нахмурился Дэ Хо. — Она ведь тоже — мудан, да ещё какая.       — А я не зову себя мудан, Дэ Хо. Это другое.       И примолкла.       Не поделишься?       Только улыбнулась — вопрос будто, как рыбу, выудив во взгляде.       Шли в деревню тихо — слышался только шорох шагов Дэ Хо.       Её — беззвучные, будто парила над землёй.       Хвост       там, под чхима       не вьётся?       — Я думала, — промолвила Хён Джу, запрокинув голову к вязам вдоль тропы, — тебе подскажет тень.       — Иногда я её не слышу.       — Закрываешь уши сам?       Дэ Хо помялся — поглядел на её лицо.       Мягкая кожа       сколько тебе       точно её никогда не скребла морская соль.       — А может… — облизнул он губы. — Может, ты до меня… тже-дтрнешься? Ну так, всего-то-пльцем-чтб-тнь…       — Думаешь, тогда она заговорит?       Хён Джу приостановилась — глянула на него.       Не ополаскивала взглядом.       Облекла — будто опустив на морское дно.       Вдохнёшь       она источает запах соли-ветра-цветов       почему так близко близко близко       захлебнёшься — поцелуем.       Средь бела дня?       Думаю, тогда она заговорит.       Моя тень — сплетница.       Подбросит мне об этом сны.       Увидишь в них вязы — беги.       Не прочь — к ним.       Хён Джу отстранилась — оставив во рту тепло и сладость своей слюны.       Вязало язык.       Будто своим — умудрилась стянуть его в узел.       — Теперь ты обязан поведать мне, что она расскажет, — прошептала Хён Джу.       Что угодно.       Вылавливай       как рыб — голыми руками       все мои тайны.       Они станут трепетать в твоих руках — и ни одна не задохнётся.