devil`s kitten

Все еще пребывая в сладком полусне, Минхо лишь смутно ощущал движение, покорно позволяя нести себя в теплом коконе из мягкого одеяла. Он инстинктивно уткнулся носом в чужую шею, жадно вдыхая успокаивающий аромат, который уже начал ассоциироваться с островком безопасности в этом новом, пугающем мире. Ли почти физически ощущал мерный, умиротворяющий стук сердца Феликса, от которого веки становились еще тяжелее, а сознание уплывало в теплые, безмятежные глубины. Войдя в светлый кабинет, пропитанный резковатыми запахами антисептика и лекарств, сервал с осторожностью уложил свой сверток на кушетку, застеленную чистой простыней. Молодой человек в белом, слегка помятом халате, сидевший за столом и что-то быстро записывавший в блокнот, поднял голову, и на его губах тут же появилась язвительная улыбка, а проницательные глаза мгновенно оценивающе оглядели новоприбывшего с головы до ног. — О, — произнес он, откладывая в сторону карандаш и скрещивая руки на груди. — Неужели наш уважаемый господин снова подобрал очередного котенка, дрожащего в картонной коробке в каком-нибудь грязном переулке? Надо же, на этот раз экземпляр выглядит особенно грустным. Гибрид лисы окинул его скучающим взглядом и поднялся со своего места. — Ян Чонин к твоим услугам. Личный врач его милости, всех этих дармоедов и по совместительству твой новый, самый любимый кошмар по утрам. Готов познакомиться поближе, пушистик? Минхо, окончательно пробуждаясь от резкого, саркастичного тона незнакомца, являвшегося гибридом лисы, настороженно прижал ушки к голове, а его хвост нервно дернулся, улавливая скрытую угрозу в этих словах. Чонин, не тратя времени на лишние церемонии, тут же принялся за осмотр, развернув свой непрошенный подарок. Задрав чужую кофту, он принялся осторожно, но настойчиво прощупывать худые, слишком явственно проступающие ребра омеги. — А ну-ка, сделай глубокий вдох, найденыш, — почти что напевал доктор, прикладывая к его груди леденяще холодный диск стетоскопа и внимательно прислушиваясь к работе легких. — И скажи мне по секрету, сколько тебе на самом деле лет? Примерно пятнадцать? Или все же шестнадцать? Феликс, беспокойно переминавшийся с ноги на ногу у самой двери и непрестанно подрагивавший ушками, не выдержал и мягко вставил: — Чонин, пожалуйста, может быть, стоит быть чуточку помягче с ним? Он и так сильно напуган. Ему семнадцать. — Мягкостью и нежными словами, мой дорогой, здоровье не поправишь, — отрезал медик, уже деловито готовя шприц и пробирки для забора крови. — Сейчас мы быстренько посмотрим, чем именно его кормили на улице, кроме надежд и несбыточных мечтаний. Подержи-ка его получше, Феликс, а то наш дикий котик, кажется, собрался дать деру. Минхо, оскалившись при виде блестящей иглы, попытался вырваться, однако сервал мягко, но твердо придержал его руки, тихо успокаивающе мурлыча. Обработав кожу, Ян быстрым, точным и почти незаметным движением ввел канюлю в вену, совершенно не обращая внимания на слабое сопротивление пациента. Взяв три пробирки и что-то бормоча о том, что для такого тела это буквально кровопотеря, он подписал их и отложил. Ли автоматически проводил их взглядом, отстраненно отмечая, что на них указано его имя. Но откуда? — Вот и все, моя драгоценность, — процедил он, ловко наклеивая пластырь с веселым рисунком. — Всего лишь маленькая рана, спрячь зубки. Он указал на кресло в углу кабинета, оснащенное металлическими стременами и регулируемой спинкой. — Так, мой пушистый пациент, прошу занять место, — произнес он, щелкая перчатками. — Нужно лечь и устроиться поудобнее, нам предстоит самый деликатный этап осмотра. Минхо, взглянув на жутковатую конструкцию, ощутил, как по спине пробегает ледяная волна ужаса. Он зашипел еще громче, вцепившись в край кушетки с такой силой, что костяшки побелели. Ни один из омег на его памяти еще ни разу не отзывался положительно о подобной процедуре и парень не хотел проверять ее на себе. Чонин, наблюдая эту реакцию, лишь приподнял брови с выражением профессионального любопытства. — О, кажется, наш котенок проявляет характер. Однако позволь напомнить, что в вопросах здоровья споры совершенно неуместны. Как дипломированный специалист, я обязан провести полный осмотр, чтобы исключить любые возможные заболевания. Мне всего лишь потребуется заглянуть под твой милый, — он бросил скептический взгляд на тусклый, взъерошенный мех Минхо, — хвостик и взять мазок. Это стандартная процедура, которая поможет убедиться, что с твоим здоровьем все в порядке и ты не опасен для окружающих. Придвигая к креслу передвижной столик с инструментами, медик добавил уже совсем обыденным голосом, словно спрашивал о погоде: — Кстати, пока готовимся, скажи, ты девственник? Это важно для анамнеза. Минхо, услышав этот вопрос, ощутил, как горит лицо, а в ушах начинает звенеть. Его шипение сменилось тихим, растерянным выдохом и он опустил голову, стараясь сдержать дрожь, понимая, что сопротивляться бесполезно, но не в силах побороть охвативший его животный ужас от предстоящего унижения. — Девственник, — едва слышно признался омега, вспоминая все сочувственные взгляды одноклассников, которые тут же принимались его жалеть. В их глазах он был каким-то отсталым, слишком зажатым и некоторые даже говорили что-то вроде: прости, я бы охотно тебя трахнул, но ты какой-то скучный и несуразный. Нам будет трудно. На деле они всего лишь боялись, что он станет бегать за первым же альфой, поэтому даже не смотрели в его сторону. Хуже были только увещевания сменить имидж или просто отдаться первому встречному, кто станет спать с ним из жалости. — Ни разу не было секса? — переспросил Ян, склоняясь ближе и изучая пациента новым, заинтересованным взглядом. — Тогда тебе наверняка нелегко приходится во время течки. Когда она была в последний раз и какой у тебя цикл? Боли внизу живота, раздражительность, повышенный аппетит? Как проявляется овуляция? Каждый новый вопрос заставлял Минхо съеживаться все сильнее. Он безнадежно пытался отодвинуться вглубь кушетки, ища спасения в одеяле, но Феликс удержал его на месте, одной рукой поглаживая основание дрожащих ушек, а другой надежно фиксируя его плечо, не давая скрыться. — Тш-ш-ш, котенок, все хорошо, — промурлыкал сервал. — Чонину нужно знать эти вещи, чтобы помочь тебе. Он не хочет тебя смутить, правда же, доктор? Ян лишь развел руками, сохраняя деловое выражение лица, хотя в уголках его глаз читалось легкое недоумение. — Совершенно верно. Это чистая физиология, никакого подтекста. Мне требуется полная картина твоего здоровья. Не то чтобы мне доставляет удовольствие следить за календарями течек и гонов. Минхо уставился в свои колени, чувствуя, как жар заливает его щеки и шею, заставляя кожу гореть. — У меня... — его голос сорвался на хриплый шепот, и он сглотнул, пытаясь собраться. — У меня еще... ни разу не было течки. Чонин смягчил выражение лица, стирая с губ насмешливую улыбку. Он сделал шаг вперед, говоря спокойным и уверенным тоном, стараясь донести до пациента всю серьезность момента. — В этом нет ничего постыдного или ненормального, — заявил он, подчеркивая каждое слово. — Потеря девственности, причем в любом возрасте, дело исключительно личное. Также неудивительно, что цикл не установился, судя по недостатку веса и наличию стресса. Посмотри на меня? Вот так, молодец. Я прекрасно понимаю, что ты редко посещал врачей и подобные осмотры вызывают естественное беспокойство. Он словно перевоплотился в одно мгновение, став холодным профессионалом без намека на прежний сарказм. — Я буду последовательно объяснять каждое свое действие, чтобы ты понимал цель процедур. Обещаю делать все максимально аккуратно и безболезненно. Минхо медленно кивнул, делая неуверенный шаг к гинекологическому креслу. Он начал раздеваться, чувствуя на себе ободряющий взгляд Феликса. Устраиваясь на холодной кожаной поверхности, парень инстинктивно прижал колени к груди, стараясь казаться меньше. Чонин, приблизившись к креслу, остановил взгляд на пушистом хвосте омеги, который плотно прикрывал паховую область, словно пытаясь создать последний барьер. — Мне потребуется убрать хвост для осмотра, — пояснил он. — Поверь, я видел столько всего, особенно абсолютно того не желая, что меня уже ничем не смутить. Минхо, сглотнув комок в горле, слабо кивнул и медленно, преодолевая смущение, опустил ноги в стремена, чувствуя, как холод металла касается его кожи. Хвост беспомощно опустился, открывая взору Яна то, что омега тщетно пытался скрыть. Дрожь пробежала по всему его телу, но он замер в ожидании, следя за каждым движением Чонина, который продолжал тихо комментировать свои действия. Спустя ровно пять минут, заполненных тихим звоном инструментов, Чонин выпрямился, отставляя в сторону подписанные лабораторные стекла. — Вот и все, — объявил он, снимая перчатки. — Как видишь, ничего катастрофического не произошло. Минхо в то же мгновение с заметным облегчением прикрылся снова и спрыгнул с кресла, слегка пошатнувшись от головокружения. Отказавшись от помощи, парень принялся торопливо натягивать костюм, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Он нервно облизывал пересохшие губы, ощущая, как сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм. Чонин, наблюдая за ним, налил теплой воды из кулера и протянул его омеге, жестом приглашая вернуться на кушетку. — Присаживайся, отдышись. Самое неприятное позади, — произнес он, надевая свежую пару стерильных перчаток. — Теперь мне потребуется провести стандартный осмотр шерстяного покрова. Это тоже рутинная проверка на наличие эктопаразитов, которую мы проводим всем новеньким. Минхо, делая медленный глоток воды, покорно опустился на кушетку, чувствуя, как жидкость смягчает першение в горле. Чонин приблизился и начал методично, почти механически раздвигать мех, исследуя его ушки. — Видишь, все происходит совершенно безболезненно, — комментировал он, внимательно изучая кожу под шерстью. — Просто убеждаемся, что никакие непрошеные гости не обосновались в шубке. Закончив осмотр, он удовлетворенно кивнул, заглядывая в блокнот и делая какие-то пометки. — Отлично, паразитов нет. Шерсть требует восстановления, но это вопрос времени и правильного ухода, — он сделал паузу, глядя на Минхо. — Теперь главная задача начинать укреплять организм. Необходимо полноценно питаться, употреблять много горячей жидкости и позволить себе как следует высыпаться. Организм должен набраться сил для восстановления. Подходя к столу и усаживаясь в собственное кресло, он снял фонендоскоп с шеи. — Завтра, когда ко мне поступят результаты всех анализов, мы с Феликсом подробно обсудим дальнейший план действий. Тогда же я смогу назначить необходимые поддерживающие препараты и витаминный комплекс. Теперь можешь снова изображать дикую лесную кошку, а я вернусь к своему обычному поведению. Проваливайте оба. Минхо вышел из кабинета, ощущая себя будто в густом тумане, придерживая одеяло на плечах. Его движения оставались медленными и несколько заторможенными, будто каждое действие требовало от него невероятных усилий после напряженного осмотра. Феликс, шедший рядом, уже не поднимал его на руки, а лишь мягко придерживал под локоть, готовый в любой момент подставить плечо для опоры. — Пойдем-ка прямиком на кухню, — жизнерадостно предложил сервал, нарушая тягостную атмосферу. — Пока все остальные обитатели дома наслаждаются сном, мы с тобой сможем спокойно позавтракать. Мне как раз нужно готовить для всего дома, а ты составишь мне компанию. Он ласково потрепал омегу по затылку, стараясь рассеять остатки напряжения. — А после завтрака мы займемся приятными хлопотами, подберем тебе новую одежду. Я обязательно найду что-то уютное и по размеру в своих запасах. Минхо, кивнув в знак согласия, позволил сервалу вести себя по знакомому коридору. Пройдя несколько поворотов, он ненадолго задержался у приоткрытой двери своей временной комнаты, аккуратно сложил одеяло на стуле у входа и догнал Феликса, уже поджидавшего его у следующего поворота с понимающей улыбкой. Кухня встретила их тихим гудением холодильников и уютным теплом, исходящим от включенной плиты, где на медленном огне варился бульон на костях. Сервал, сразу включившись в привычный ритм, начал расставлять на столе тарелки с фруктами и свежей выпечкой, напевая под нос какую-то мелодию. Ли присел на стул, с интересом наблюдая, как ловкие руки сервала управляются с ножом, наполняя пространство ароматами готовящегося завтрака. Утреннее солнце, пробиваясь через большое окно, золотистыми бликами играло на кастрюлях, создавая атмосферу спокойствия и домашнего уюта, так контрастирующую с медицинской стерильностью кабинета, которую они только что покинули. Минхо принялся за завтрак с тихой осторожностью, сдержанно и почти бесшумно. Он неуверенно брал каждый кусочек, постоянно обращаясь к Феликсу за разрешением, прежде чем положить что-либо в свою тарелку. — Можно мне попробовать этот фрукт? — тихо спрашивал Ли, указывая на сочную грушу. — Разрешишь взять немного сыра? — уточнял гибрид, видя новый продукт на столе. — Это тоже можно добавлять в свою порцию? — переспрашивал парень, глядя на запеченные овощи. Феликс, улыбаясь этой трогательной скромности, каждый раз ободряюще кивал, двигая поближе к омеге различные тарелки с угощениями. Он налил ему кружку ароматного травяного чая, от которого поднимался пар, наполняющий воздух нотками ромашки и мяты. — Конечно, бери все, что пожелаешь, — мягко ответил сервал, подкладывая на тарелку омеги теплых гренок. — Не стесняйся. Затем, наблюдая как Минхо постепенно расслабляется за едой, Феликс перешел к новому вопросу, аккуратно подбирая слова. — Скажи, а ты умеешь готовить? Есть ли у тебя любимые блюда, которые ты можешь особенно хорошо приготовить? Минхо, сделав глоток горячего чая, задумался на мгновение, приподняв ушки. — Я обычно варил простые супы и каши, — тихо признался он. — Сложные блюда не пробовал. Феликс, кивая с пониманием, продолжил расспрашивать, перемешивая содержимое кастрюли на плите. — А хотел бы ты научиться чему-то новому на кухне? Может быть, помочь мне сегодня с приготовлением? Я мог бы показать тебе несколько простых рецептов. Минхо, понимая, что ему ничего не будет доставаться просто так, с готовностью откликнулся на предложение: — Я бы очень хотел попробовать научиться. Только боюсь, у меня будет плохо получаться. — Не волнуйся, — успокоил его Феликс. — Начнем с самого простого. Хочешь, покажешь, как ты умеешь чистить овощи? Минхо торопливо поставил пустую тарелку на стол, смахнул крошки с пальцев и выпрямился, надеясь, что его головокружение от резкого подъема скоро пройдет. — Я обязательно отработаю каждую крошку, которую съел, — пообещал он, стараясь говорить уверенно, хотя голос все еще звучал тихо. — Я буду помогать на кухне, убираться во всех комнатах, выполнять любую работу. Правда, сейчас у меня совсем нет денег, чтобы заплатить за еду и кров, но я... Феликс, не дав ему договорить, рассмеялся мягким, доброжелательным смехом, покачивая головой. Он положил руку на плечо омеги, легонько сжимая его в ободряющем жесте. — Дорогой мой, сейчас ты находишься на полном содержании у господина, — объяснил сервал. — Никто не ждет от тебя никаких денег, поверь. Господин прекрасно понимает, что сейчас ты не можешь ничего ему дать. Подзывая омегу тихим, мурлыкающим звуком, сервал подвинул к себе разделочную доску и жестом показал на подготовленные продукты. — Господин особенно любит на завтрак рисовую кашу с говядиной и овощами. Хочешь, я научу тебя ее готовить? Это прекрасный способ проявить благодарность, и ты приобретешь полезный навык. Минхо неуверенно кивнул, запоминая, что его счет открыл лично господин Хван. Если ему что-то не понравится, он запросто решит, что зря сделал такие вложения, и выкинет его обратно на улицу. А там молодого омегу без образования ждала только проституция или смерть. Впрочем, он все еще не тешил себя надеждами, что его не сдадут в бордель. Сервал начал неторопливо демонстрировать каждый этап приготовления, сопровождая действия подробными пояснениями. — Сначала мы тщательно промоем рис в холодной воде, пока она не станет абсолютно прозрачной, — пробормотал он, пересыпая крупу в сито. — Пока рис стекает, мы нарежем говядину мелкими кубиками, вот такими, примерно по сантиметру. Ли, стараясь повторять каждое движение, сосредоточенно нахмурился, высунул кончик языка от усердия — Теперь наступает очередь овощей, — продолжал Феликс, передавая омеге морковь. — Мы нарежем их такими же аккуратными кубиками, чтобы все компоненты приготовились равномерно. Ли, помня свои скромные навыки готовки, принялся за дело, стараясь сделать все достаточно быстро. В своей прошлой жизни, в самые первые месяцы, ему приходилось порой давиться сырым картофелем, потому что он не успевал его приготовить, так что с этим проблем не возникло. — Вот видишь, у тебя прекрасно получается, — Феликс довольно улыбнулся. — Начнем с мяса, затем добавим овощи и рис. Он поставил на огонь тяжелую кастрюлю, налил немного масла и продемонстрировал, как правильно выкладывать ингредиенты. Минхо, завороженно наблюдая, вдыхал аромат подрумянивающейся говядины, смешанный с запахом свежих овощей. — Теперь зальем все бульоном и будем томить на медленном огне, — заключил сервал, накрывая кастрюлю крышкой. — Самое главное периодически помешивать, чтобы каша не пригорела. Он передал омеге деревянную ложку, приглашая его принять участие в завершающем этапе приготовления. Ли с готовностью принялся за поручение, следя за уровнем наваристого бульона. В приготовлении обычной каши не было ничего сложного, если не считать того факта, что если отчим мог просто обругать его, то господин Хван, узнав кто приготовил ему невкусный завтрак, мог пустить пулю в лоб. Поэтому спустя двадцать минут Минхо нервно помахивал кончиком хвоста, наблюдая, как Феликс взял чистую ложку и зачерпнул небольшую порцию. Сервал, попробовав блюдо, одобрительно кивнул, мягко улыбаясь. — У тебя определенно есть природный талант к кулинарии, — произнес он, ставя ложку обратно на стол. — Особенно это чувствуется по тому, как ты приготовил мясо, оно сохранило сочность и прекрасно сочетается с овощами. Господин будет очень доволен таким завтраком. Омега выпрямил спину и поднял ушки, принимая такую редкую для себя похвалу, но мгновенно сжался, когда Феликс продолжил спокойным, деловым тоном: — А теперь возьми этот поднос, поставь на него тарелку с кашей, добавь кофе в той чашке и тарелку с нарезанными овощами. Аккуратно все расставь, чтобы ничего не пролить по дороге. Минхо замер, его только что появившаяся уверенность мгновенно испарилась, а пальцы начали слегка дрожать. Он нерешительно взял поднос, словно это был какой-то драгоценный и чрезвычайно хрупкий предмет. Феликс, заметив его испуг, мягко положил руку ему на плечо. — Эй, не волнуйся так. Тебе просто нужно отнести этот завтрак господину Хвану и разбудить его. Ничего страшного в этом задании нет. Ты идеально справился с приготовлением, и теперь просто покажешь результат своей работы. Господин обязательно оценит твои старания. Он помог омеге расставить все на подносе, поправляя положение чашек и тарелок, чтобы композиция выглядела идеально. Ли, сделав глубокий вдох, кивнул и осторожно поднял поднос, стараясь держать его максимально ровно. Ушки напряженно подрагивали, но он старался сохранять спокойствие, следя за тем, чтобы ничего не расплескать. Медленно дойдя до двери спальни, парень замер, нервно сжимая край подноса и размышляя о том как правильно войти. Неуверенно постучав костяшками пальцев по дереву, он прислушался к тишине за дверью, но не услышал никакого ответа. Постояв так еще немного, гибрид нажал на ручку и шагнул в полумрак комнаты, где тяжелые бархатные шторы пропускали лишь узкие полосы утреннего света. Глаза постепенно привыкали к темноте, пока он различал очертания большой кровати и спящую фигуру альфы. Осознавая необходимость разбудить господина, он осторожно приблизился к кровати. Поставив поднос с завтраком на прикроватную тумбочку, Минхо снова замер в нерешительности, наблюдая за мужчиной. Хван лежал на спине, его дыхание было ровным и глубоким, а черты лица в расслабленном состоянии выглядели менее суровыми. И все же, от него можно было ощутить силу. Будучи пантерой, его хозяин обладал улучшенным геномом, включающим в себя все лучшее, что можно было взять от хищников. Длинные клыки, выпущенные в расслабленном состоянии, слегка смяли пухлую нижнюю губу, длина когтей указывала на его природу, а мощный хвост, которым легко можно было обвить и сломать шею, слегка свисал с кровати. Ли вспомнил их вчерашнюю неравную схватку и подумал, что сошел с ума, бросая вызов такому, как он. Хенджин очевидно просто играл с ним, едва ли используя хотя бы треть своего потенциала и забавляясь с неразумным котенком. Если бы мужчина захотел, то мог просто одной рукой взять его за шкирку и выкинуть в реку. Или поставить его на четвереньки и взять то, для чего Минхо был рожден. Гибрид не верил в сказки о спасении прекрасными принцами. До его совершеннолетия осталось всего ничего и что тогда? Господин скажет, что теперь он уже не ребенок и теперь можно? Будет использовать его как утеху для своих охранников. Омега едва слышно выдохнул, ощутив как шерсть встала дыбом от одной только мысли об этом. Может, еще не поздно сбежать? Нет, его наверняка поймают в два жалких прыжка, и перережут горло. Может, сделать это первым? Минхо оглянулся на поднос, но не увидел там ножа, рядом с тарелками лежали лишь ложка с вилкой. Вилка… да, вилка подойдет. Взяв ее, он сделал неуверенный шаг вперед, внимательно изучая лицо спящего альфы. В прошлый вечер он едва не прикончил человека и боялся лишь наказания за это, а не самого убийства, но тогда им двигал адреналин, инстинкт выживания, кричащий в лицо о необходимости бежать. Сейчас, вдыхая запах этого альфы, он испытывал лишь последнее желание. Собравшись с духом, он занес руку над гибридом пантеры, однако уже через несколько секунд темные глаза Хван Хенджина открылись, и его голос прозвучал спокойно, но ясно: — Сколько ты собираешься стоять над моей кроватью, дрожа как осиновый лист? Минхо застыл на месте, сжимая вилку в ладони, чувствуя как она становится влажной от парализующего ужаса. Зрачки мужчины были узкими, клыки обнажились в усмешке, словно тот нисколько не опасался за свою жизнь. — Если уж собрался кого-то закалывать, делай это быстро, не давая противнику возможности полностью проснуться, — он холодно указал пальцем на собственную шею. — И бить нужно именно сюда, целясь в артерию. Внезапным движением Хван отбросил одеяло, обнажая мускулистый торс, и провел рукой вдоль ребер, демонстрируя место чуть ниже соска. — Или сюда. Между четвертым и пятым есть так называемое окно, через которое можно пробить сердце, особенно левый желудочек. Это вызывает обильное кровотечение и практически мгновенную смерть без возможности оказания медицинской помощи. Но это слишком сложно для тебя, потребуется острый нож и знание анатомии, чтобы правильно попасть. Минхо успел заметить лишь стремительное движение, прежде чем мир перевернулся. Воздух вырвался из его легких коротким выдохом, когда спина резко встретилась с мягкой поверхностью матраца. Тяжелое, нагретое сном тело альфы мгновенно прижало его к постели, лишая возможности пошевелиться. Вилка выскользнула из внезапно ослабевших пальцев омеги, беззвучно упав на подушку. Широко раскрытые глаза Минхо уставились в лицо мужчины, которое находилось всего в сантиметрах от его собственного. Теплое дыхание альфы касалось его кожи, пахнущее дорогим кофе и чем-то неуловимо диким. — Вот так выглядит правильная атака, — прозвучал низкий голос, в котором читалась легкая насмешка. — Быстро, без предупреждения, используя вес тела. Сильные бедра надежно зафиксировали нижнюю часть тела омеги, а одна рука легко прижала его запястья к постели над головой. Ли почувствовал, как дрожь пробежала по всему его телу от осознания абсолютной беспомощности перед этой подавляющей силой. — Запомни это ощущение, — продолжил Хван. — Если когда-нибудь решишь напасть по-настоящему, делай это именно так. Омега пытался перевести дыхание, чувствуя, как горячая кожа альфы прижимается к его собственному телу сквозь тонкую ткань. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а в ушах стоял звон от адреналина и неожиданности. Хенджин слегка приподнялся, все еще удерживая его в неподвижности, и изучающе оглядел растерянное лицо. — Вилка? — скептически произнес мужчина. — Может я не так тебя понял и ты все же собирался покормить меня с рук? Альфа повертел ее в пальцах, рассматривая прибор. — Нет, для убийства это определенно слишком несерьезно, — он отбросил вилку обратно. — Разве что ты планировал защекотать меня до смерти. Хван разжал пальцы, освобождая запястья омеги, и поднялся с постели, указывая в сторону стула, где лежала аккуратно сложенная темная футболка. — Подай мне ее. Минхо повиновался, скатившись с кровати и подав требуемый предмет ослабевшими пальцами, которые непроизвольно сжимали мягкую ткань. Инстинкт самосохранения, внезапно вспыхнув, заставил его рвануться к двери, но сильная рука альфы мгновенно поймала его за хвост, заставив замереть на месте с непроизвольным мяуканьем, вырвавшимся от неожиданной боли и испуга. Хван, сохраняя легкое, но неотвратимое давление у основания хвоста, произнес твердым тоном, не допускающим возражений: — Вернись и сядь. Мне нужно услышать твой отчет. Омега начал опускаться на пол, но альфа устало провел рукой по переносице и поправил его, указав на край кровати. Ли покорно устроился на указанном месте, сжимая руки на коленях, прижимая ушки к голове и нервно подрагивая хвостом, чувствуя, как каждое движение альфы отдается в нем новым витком страха. — Что именно я должен рассказать? — тихо спросил он, избегая прямого взгляда. Хван, натягивая футболку, не отрывал от него внимательного взгляда и четко сформулировал задание: — Опиши свое самочувствие, затем доложи обо всех действиях, которые ты совершил сегодня утром. Как спал, кто тебя разбудил, что ты ел. Я желаю знать обо всем. Парень сделал глубокий вдох и начал говорить, сначала запинаясь, но постепенно обретая уверенность. Он подробно описал посещение медицинского кабинета, процедуры осмотра и процесс приготовления завтрака под руководством Феликса. Слова лились сплошным потоком, будто он боялся, что малейшая пауза снова поставит его в опасное положение. Хван слушал молча, неторопливо завтракая и просто кивая в некоторые моменты. — Каша действительно приготовлена неплохо. Я вижу, что ты приготовил ее сам, Феликс добавляет больше специй. Закончив, Хенджин вытер губы и снова поймал взгляд омеги в невидимую, но невероятно прочную ловушку, из которой не было никакого побега. Комната внезапно наполнилась густой, почти осязаемой тишиной, нарушаемой лишь громким сердцебиением испуганного котенка. — Скажи мне сейчас правду, и пусть в твоих словах не будет ни капли лжи. Когда ты в последний раз доверял кому-то настолько сильно, что позволял этому человеку прикасаться к себе без малейшей тени страха? Минхо опустил глаза, пытаясь скрыть внезапно нахлынувшие воспоминания, которые поднимались из глубин памяти, словно темные волны, неся с собой давно забытые ощущения. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а тело напряглось, будто готовясь к удару, который так и не последовал. — Я... — его голос сорвался на хриплый шепот, и он с трудом сглотнул комок, подступивший к горлу. — Не помню... Хван, не отрывая от него своего проницательного взгляда, медленно покачал головой. — Не помнишь? — переспросил он. — Или не хочешь вспоминать? Я велел тебе быть честным. Омега попытался отвести взгляд, но взгляд альфы удерживал его, не позволяя уклониться от ответа. Воздух в комнате снова сгустился, наполняясь невысказанными историями и старыми ранами, которые никогда по-настоящему не заживали. — Было... очень давно, — наконец выдохнул он, чувствуя, как слова даются ему с невероятным трудом. — До того как... все изменилось. Хенджин негромко рыкнул, подкрепляя свой предыдущий приказ и напоминая омеге, что предпочитает четкие ответы. — И что же произошло? — спросил он все так же требовательно. — Что заставило тебя перестать доверять? Минхо закрыл глаза, чувствуя, как давно похороненные воспоминания начинают оживать, принося с собой боль, которую он так тщательно пытался зарыть в себе. Его руки снова задрожали, а в горле встал комок, мешающий говорить. Он пытался собраться с мыслями, понимая, что альфа не отступит, пока не получит ответа. Хван, не отрывая проницательного взгляда от сжавшегося омеги, усилил давление своих феромонов. — Отвечай. Ли инстинктивно зажмурился, пытаясь спрятаться от этого пронизывающего взгляда, словно ребенок, закрывающий глаза в надежде, что страшное видение исчезнет, но в следующее мгновение ощутил неожиданное прикосновение. Теплый, упругий кончик хвоста коснулся его щеки, заставив вздрогнуть от неожиданности. Хвост плавно скользнул ниже, приподнимая его подбородок, и тогда голос Хенджина прозвучал снова. — Смотри на меня, когда говоришь. Омега, с трудом преодолевая внутреннее сопротивление, медленно открыл глаза и уставился в темные, бездонные зрачки альфы. Его собственный хвост беспомощно поджался, а ушки плотно прижались к голове, когда он начал говорить, сначала тихо и прерывисто, с заметным усилием выдавливая из себя каждое слово. — Я... я с самого детства остался сиротой... Меня передавали из одной приемной семьи в другую, словно ненужную вещь... Никто не желал оставлять меня надолго, хотя я старался и вел себя послушно. Хенджин не прерывал его, продолжая поддерживать подбородок своим хвостом, и молчаливое внимание становилось более красноречивым, чем любые слова, заставляя омегу продолжать исповедь. — В последней семье... омега был очень хорошим, ласковым и добрым. Он помогал мне с уроками, научил немного готовить, ухаживать за собой и краситься, помогал социализироваться, но... — голос Минхо сорвался на шепот, и он снова попытался отвести взгляд, но хвост альфы мягко, но с железной настойчивостью вернул его голову в нужное положение, не позволяя уклониться. — Приемный отец был совсем другим. Сначала он просто много пил... Потом начал поднимать на меня руку по любому поводу... Бил меня за малейшую провинность или просто когда был не в духе… И приемного папу тоже. Он не выдержал, развелся с ним, но не смог меня забрать и в итоге уехал, не оставив даже адреса. Боялся, что отчим… выследит и отомстит. Воздух в комнате стал тяжелым и густым, наполненным горькой болью невысказанных страданий. Минхо почувствовал, как по его щекам текут горячие слезы, но он даже не пытался их смахнуть, позволяя им свободно катиться вниз. — А потом... — его голос стал совсем тихим, почти неслышным, прерывающимся от сдерживаемых рыданий, — отчим начал ко мне приставать... Говорил гадкие слова... трогал меня... Хенджин, не меняя своего непроницаемого выражения лица, произнес спокойно, но так, что каждое слово звучало как железный приказ, не терпящий возражений: — Говори громче и четче. Я должен слышать каждое твое слово без исключения. И продолжай смотреть на меня. Минхо сделал глубокий, сдавленный вдох, чувствуя, как воспоминания с болезненной ясностью вырываются на свободу, принося с собой всю боль унижений. — Он приходил ко мне ночью в комнату... — голос омеги окреп, но в нем зазвучали нотки невыносимой боли и стыда, — шептал, что я должен ему подчиняться... что он содержит меня и кормит... Его руки... они всегда пахли дешевым алкоголем и табаком... а дыхание было отвратительным... Хвост Хенджина слегка вздрогнул, но продолжал поддерживать подбородок омеги, оставаясь якорем в этом море боли. — Я сопротивлялся... отталкивал его... мне удавалось уговорить отчима одуматься и уйти... — слезы текли по щекам Минхо ручьями, но он уже не пытался их остановить, — А в тот вечер, когда он был настроен решительно... когда я ударил его пустой бутылкой по голове... он пришел в ярость и пообещал отдать меня своим друзьям и пустить по кругу... В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сдавленным дыханием омеги. Хенджин медленно убрал свой хвост, его лицо сохраняло непроницаемость, но в глубине темных глаз читалось нечто темное, опасное и готовое вырваться наружу. — Вот почему ты стоял в ту ночь на мосту, — произнес он наконец, и его голос звучал странно спокойно, но в этом спокойствии таилась буря. Минхо кивнул, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как грудь сжимается от давно сдерживаемой боли, а душа обнажается перед этим неожиданным свидетелем его страданий. Его руки бессильно лежали на коленях, а плечи подрагивали от тихих рыданий, которые он больше не мог сдерживать. Хван, медленно откинувшись на спинку, скрестил руки на груди, его взгляд стал тяжелым и проницательным, будто пытался проникнуть в самую суть души омеги. Он задал вопрос, который висел в воздухе между ними с момента их первой встречи на мосту. — Объясни мне одну вещь... Почему ты не добил ту тварь, когда имел возможность? Почему бежал, вместо того чтобы закончить дело? Но стоило мне предложить тебе кров и пищу, как ты решил напасть на меня с вилкой. О чем ты думал в тот момент, стоя над моей кроватью? Ли почувствовал, как кровь отливает от его лица, а пальцы непроизвольно сжимаются в складках одежды. Он опустил взгляд, но альфа резким движением руки приподнял его подбородок, заставляя встретиться взглядами. — Говори. Я жду ответа. — С отчимом... я испугался последствий. Испугался, что меня посадят... что стану таким же монстром, как он. А с вами... — он замолчал, подбирая слова. — Я подумал, что вы хотите того же, что и он. Что все альфы одинаковы... что вы забрали меня с моста не просто так. И лучше умереть, чем снова через это пройти. Хван продолжал смотреть на него, внимательно изучая и твердо следя за тем, чтобы подчиненный больше не отводил взгляд. — И что же остановило тебя? — спросил он наконец. — Почему ты не ударил? Минхо сглотнул, снова переживая тот момент: — Вы... проснулись. И посмотрели на меня так... будто не боитесь совсем. Будто я не опаснее мухи. И я понял, что проиграл еще до начала. Он сглотнул комок в горле, чувствуя, как предательские слезы снова наворачиваются на глаза. Хенджин медленно кивнул, казалось, он взвешивал каждое слово, каждую эмоцию, которую вызывал его вопрос. — Смотри на меня, — прозвучала негромкая команда, произнесенная таким тоном, что омега почувствовал, как его тело напрягается само собой. Хенджин плавно наклонился вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, так что Минхо мог различать каждый лучик света в его темных глазах. — Сейчас ты будешь повторять за мной, причем сделаешь это ровно три раза, каждый раз четко и внятно, чтобы каждое слово отпечаталось в твоем сознании. Его длинные пальцы сжались сильнее, неотвратимо фиксируя голову парня в нужном положении, не оставляя никакой возможности отвернуться или избежать этого пронизывающего взгляда. Омега почувствовал, как по спине снова пробежали ледяные мурашки, а в горле пересохло настолько, что стало трудно дышать, и каждый глоток воздуха давался с огромным трудом. — Скажи сейчас же, без малейших колебаний: я принадлежу Хван Хенджину, — произнес альфа низко и властно, заполняя собой все пространство комнаты и не оставляя места для возражений. Минхо сделал судорожный глоток воздуха, его губы дрогнули, пытаясь сформировать слова, но в голове царил полный хаос: — Я... я принадлежу... Он замолчал, пытаясь отвести взгляд куда-то в сторону, в поисках спасения, но железная хватка на его подбородке не позволяла этого сделать, заставляя сохранять зрительный контакт. В воздухе между ними запахло напряжением, смешанным с растущей, всепоглощающей мощью альфа-феромонов, которые начинали заполнять собой каждую молекулу пространства. Хенджин не изменил положения, но его голос приобрел металлическую, не терпящую возражений твердость. — Повтори немедленно, и сделай это правильно: я принадлежу Хван Хенджину. Волна доминантных феромонов накрыла омегу с такой силой, что заставила его задрожать всем телом, будто от внезапного холода. Минхо почувствовал, как его разум затуманивается, а воля постепенно растворяется под этим мощным напором, становясь все слабее и слабее. Он пытался дать этой волне отпор, взмахнув хвостом, который норовил поджаться. — Я... принадлежу... Хван Хенджину, — выдохнул он, почти беззвучно, и эти слова прозвучали скорее как шепот, полный неуверенности и страха. Альфа, продолжая держать его, терпеливо повторил: — Снова. И на этот раз сделай это громко и четко, чтобы я не услышал ни капли сомнения в твоем голосе. Его феромоны сгущались с каждой секундой, наполняя комнату тяжелым, подавляющим ароматом абсолютной власти и неоспоримого контроля. Минхо почувствовал, как его колени подкашиваются, становясь ватными, а в ушах начинает звенеть, словно в него погрузили под воду, и все звуки стали приглушенными и далекими. — Я принадлежу Хван Хенджину! — вырвалось на этот раз громче. Глаза альфы продолжали сканировать парня насквозь, словно видя самые потаенные уголки его души. — В последний раз. Сделай это абсолютно уверенно, чтобы каждое слово звучало как непреложная истина, не оставляя места для сомнений. Минхо глубоко вдохнул, чувствуя, как альфа-воля проникает в каждую клеточку его тела, подчиняя себе все его существо, и выкрикнул изо всех сил, чтобы его голос не дрогнул: — Я принадлежу Хван Хенджину! Только тогда пальцы альфы разжались, освобождая его подбородок, и Хенджин медленно откинулся назад. Его феромоны постепенно начали рассеиваться, но напряжение в комнате все еще висело тяжелым покрывалом, давящим на плечи. — После обеда ты отправишься на тренировочный двор. Мне требуется лично оценить твои способности, чтобы понять с каким материалом я имею дело. Омега вцепился в складки одежды, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом внезапном повороте событий. Хенджин продолжил, его слова падали как тяжелые камни, попадая точно в цель. — Если уж ты всерьез собирался устранить меня, то ты просто обязан хотя бы минимально владеть основами обращения с оружием. Твоя попытка атаки с вилкой выглядела настолько жалко, что это оскорбляет даже не меня, а сами принципы самообороны. Минхо попытался что-то сказать, но альфа резким жестом остановил его, поднимаясь и приближаясь так близко, что омега почувствовал исходящее от него тепло. — Ты будешь учиться держать клинок правильно. Ты будешь осваивать стойки и блоки. Ты будешь повторять каждое движение до тех пор, пока твое тело не запомнит его до автоматизма. Его рука внезапно сжала запястье омеги, демонстрируя правильный хват, и Минхо почувствовал, как по его телу проходит ток от неожиданного прикосновения. — Я лично буду следить за твоим прогрессом. И если ты проявишь хотя бы крупицу того упрямства, которое демонстрировал на мосту, возможно, из тебя получится не совсем бесполезное создание. Запомни раз и навсегда: ты мой. Хван отпустил его и оглядел с головы до ног, с усмешкой глядя на то как трясется чужой хвост. Скользнув по нему пальцами, он рывком поставил Минхо на ноги, заставив того задрать на себя голову. — А мой котенок должен соответствовать своему господину. Быть выносливым, сильным и смелым. Чтобы в следующей раз у него не дрогнула рука, — альфа дьявольски улыбнулся.

***

Минхо ощутил, как по его телу пробежала запоздалая волна тревоги, когда после завершения обеда Феликс, услышав о решении господина лично проверять навыки омеги, проявил явное беспокойство. Сервал начал нервно перебирать складки своего фартука, его уши беспокойно подрагивали, а хвост совершал короткие, нервные движения. — Господин действительно давно не занимался подобным лично, — проговорил парень, покусывая губы. — Обычно этим занимаются инструкторы, но когда господин берется за что-то сам... это всегда означает особый случай. Омега почувствовал, как у него похолодело внутри, и он начал лихорадочно строить догадки о том, чем именно занимаются обитатели этого странного дома. Очевидная связь господина Хвана с криминальным миром витала в воздухе, как тяжелый запах, но масштабы и специфика этой деятельности оставались загадкой. Возможно, это была торговля наркотиками, превращающая жизни людей в кошмар? Или торговля оружием, сеющая смерть и разрушение? А может, самое ужасное, торговля людьми, где живые существа становились разменной монетой? За то недолгое время, что он провел в этих стенах, Минхо еще не встречал других людей, кроме Феликса, Чонина и самого господина, что лишь усиливало тревогу. Где находились все остальные? Чем они занимались? Почему в таком большом особняке царила такая неестественная тишина? Феликс, заметив его напряжение, попытался успокоить: — Не волнуйся слишком сильно. Господин строг, но справедлив. Если он решил лично заняться твоим обучением, значит, он видит в тебе потенциал. Но эти слова лишь заставили омегу еще сильнее занервничать. Что означал этот «потенциал» в контексте криминальной деятельности? Он представлял себе тренировочный двор — мрачное место, где учат темным вещам. Воображение рисовало картины насилия, подпольных сделок и жестоких испытаний. Минхо чувствовал, как его ладони становятся влажными, а сердце начинает биться чаще. Он смотрел на Феликса, пытаясь найти в его глазах хоть каплю обнадеживающей информации, но сервал лишь качал головой, его обычно жизнерадостное лицо выражало серьезную озабоченность. Спустя ровно тридцать минут, проведенных в тревожных раздумьях и поспешных сборах, Ли вышел во двор, переодевшись в чистую черную футболку и удобные спортивные штаны, которые ему одолжили. Господин Хван уже стоял там, прислонившись к массивному каменному парапету и выпуская в прохладный воздух колечки дыма, которые медленно растворялись в свете солнца. Он выразительно посмотрел на массивные часы на своем запястье, затем поднял взгляд на омегу, и его глаза сузились, а губы тронула легкая, но безжалостная улыбка. — Ты опоздал ровно на четыре минуты, — произнес он обманчиво спокойно. — В этом доме время ценится выше золота. Каждая минута имеет свою цену. Омега замер на месте, глядя как Хван медленно протянул ему ладонь тыльной стороной вверх. — Твоим первым наказанием станет поцелуй моей руки, — продолжил он. — Это не только знак уважения, но и напоминание о том, чьей воле ты подчиняешься. Минхо медленно приблизился и, склонив голову, коснулся губами его кожи, ощущая запах табака и феромонов, которые будет преследовать его в снах. — А теперь, — снова прозвучал голос альфы, заставляя омегу выпрямиться, — ты пробежишь десять полных кругов по двору. Это научит тебя ценить время и дисциплину. А заодно проверим уровень твоей выносливости. Хван указал на дорожку, окаймляющую периметр двора, и его взгляд стал ледяным. — Начинай немедленно. И помни, что я буду следить за каждым твоим шагом. Помедлив всего пару секунд, Минхо начал бежать, постепенно набирая скорость, хотя дыхание почти сразу же стало сбиваться от непривычной нагрузки. Хван, не сводя с него оценивающего взгляда, принялся комментировать каждое движение с безжалостной точностью. — Твой темп оставляет желать лучшего, ты сбиваешь дыхание уже на втором круге, что говорит о плохой физической подготовке. Есть отличные бегуны с твоим телосложением, но ты очевидно слаб. Раскачиваешься при беге, словно пьяный матрос на палубе во время шторма, вместо того чтобы держать корпус прямо и экономить энергию. Омега, чувствуя как жжет легкие и ноют мышцы, пытался скорректировать положение тела, но альфа тут же замечал малейшие изменения. — Вот так уже немного лучше, но ты все равно опускаешь голову, когда устаешь, а это перекрывает доступ кислороду. Подбородок выше, смотри прямо перед собой, а не под ноги. Твои плечи напряжены так, будто ты несешь на них мешки с цементом. Расслабь их, позволь рукам двигаться свободно. Минхо, слушая эти замечания, пытался применять их на практике, но усталость брала верх, и его движения снова становились неуклюжими. Хван, стоя на месте и следя за ним, как ястреб за добычей, продолжал свой разбор. — Твоя выносливость соответствует уровню хрупкого котенка, а не бойца. После трех кругов ты уже задыхаешься, а ноги подкашиваются. Нам предстоит огромная работа по укреплению твоего тела, и начинать нужно с основ, дыхание и постановка корпуса очень важны. Омега, пробегая мимо него, пытался выпрямиться и сделать вдох глубже, но это получалось с трудом. — Не пытайся сразу же исправить все ошибки, сконцентрируйся на чем-то одном. Остальное придет со временем. Твоя фигура, — он окинул его критическим взглядом, — слишком худая и неразвитая для серьезных нагрузок. Мышцы требуют не только тренировок, но и правильного питания, а твое тело сейчас напоминает скорее тростинку, чем оружие. Минхо, чувствуя как пот заливает глаза, а в боку закололо, все же пытался следовать указаниям, но с каждым кругом ему все больше хотелось упасть на траву. — Ты начинаешь шаркать ногами, когда устаешь, а это вредит суставам. Поднимай ступни выше, бег должен быть легким и пружинящим, а не похожим на усталую походку старика. И перестань сжимать кулаки, это создает лишнее напряжение в плечевом поясе. Омега, делая последние усилия, попытался расправить пальцы и поднять голову, но силы были на исходе. Он пробежал всего шесть кругов и в глазах уже начинало темнеть, а сам парень заваливался, пытаясь сбалансировать свое тело положением хвоста. — На сегодня хватит бега. Запомни эти замечания, над ними мы будем работать в первую очередь. Выносливость не строится за один день, но и оправданий я не принимаю. Хенджин протянул ему небольшую металлическую флягу, позволяя сделать всего один умеренный глоток воды, после чего забрал ее обратно, объясняя это четким и ясным тоном. — Пить сразу много воды после такой нагрузки вредно для сердца. Твой организм должен восстанавливаться постепенно. Омега, с трудом переводя дыхание, кивнул, чувствуя, как прохладная жидкость приносит кратковременное облегчение пересохшему горлу. Хван, внимательно наблюдая за его состоянием, внезапно задал провокационный вопрос, сбивая парня с толку. — Если бы прямо сейчас на нас напали, и кто-то попытался бы причинить мне вред, что бы ты сделал в такой ситуации? Минхо удивленно поднял на него глаза, лихорадочно ища ответ на этот неожиданный вопрос: его тело ныло, конечности тряслись, а сам он выглядел еще более жалким, чем вчера. Что такой человек может сделать, чтобы защитить другого? Ли открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот самый момент Хван совершил резкий и неожиданный выпад в его сторону быстрым и точным движением, как у змеи, атакующей свою жертву. Омега, повинуясь внезапному всплеску инстинкта самосохранения, отпрыгнул назад, словно тело среагировало раньше, чем сознание успело осмыслить происходящее. Он приземлился в оборонительную стойку, инстинктивно подняв руки, чтобы защитить лицо, и напрягся всем существом, готовясь к возможному продолжению атаки. Хенджин внезапно изменил позу, зазвучав резко и угрожающе. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и его глаза сверкнули холодным огнем. — Ты действительно думаешь, что способен на что-то большее, чем жалкое шипение испуганного котенка? — его слова прозвучали как удар хлыста, наполненные презрением и вызовом. — Твои попытки сопротивления выглядят настолько жалко, что вызывают скорее смех, чем страх. Инстинкты кричали об опасности, Минхо непроизвольно отступил на шаг, но затем остановился, выпрямляя спину и поднимая подбородок, хотя его пальцы продолжали дрожать. — Я видел сотни таких, как ты, — продолжал Хван все громче и агрессивнее. — Сломленных, запуганных существ, которые готовы лизать сапоги любому, кто покажется им сильнее. Что делает тебя особенным? Почему я должен тратить свое время на тебя? Омега сглотнул комок в горле, чувствуя, как страх борется с зарождающимся чувством собственного достоинства. Его голос прозвучал тихо, но достаточно четко: — Я не просил Вас тратить на меня время. Хенджин издал короткий, резкий звук, похожий на смех, но лишенный всякой веселости. — Ах, вот как? Значит, я должен был оставить тебя на том мосту? Позволить тебе совершить глупость? Может быть, это было бы лучшим решением для всех? Он сделал еще один угрожающий шаг вперед, и его феромоны усилились, создавая почти физическое давление. — Докажи, что я не ошибся в тебе. Покажи, что в тебе есть хоть капля силы, а не только страх. Минхо закрыл глаза на мгновение, делая глубокий вдох, а когда открыл их снова, в его взгляде появилась твердость, которой не было секунду назад. — Я не буду лизать Вам сапоги, — произнес он с новой, неожиданной силой. — Но я готов учиться. Готов становиться сильнее. Вы сейчас проверяете меня, так? Физически истощили, задали провокационный вопрос и напали, а после, когда я не справился, начали давить морально. Хенджин замер, изучающе глядя на него, и напряжение постепенно начало спадать. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — А ты не глупый, хотя бы это в тебе есть. Интеллект иногда бывает важнее, чем физический фактор, а хорошие стратеги ценятся на вес золота. И теперь ты начинаешь говорить как следует. Страх естественное явление. Но позволять ему управлять тобой непростительно. Запомни это. Хван медленно выпрямился, продолжая разбор его первой странной проверки. — Неплохая реакция, — отметил он задумчиво. — Инстинкты у тебя работают исправно, это хорошая основа для дальнейшего обучения. Но чисто инстинктивных реакций недостаточно, тебе нужно развивать осознанный контроль над своим телом в стрессовых ситуациях. Минхо, постепенно приходя в себя, медленно опустил руки, чувствуя, как адреналин еще пульсирует в его жилах, заставляя сердце биться чаще. Он смотрел на альфу со смесью страха и уважения, понимая, что этот человек постоянно проверяет его на прочность, и что каждое такое испытание — это часть какого-то большего плана, смысл которого ему еще только предстояло понять. Хенджин, не отводя оценивающего взгляда от Минхо, отдал короткий и четкий приказ, обращаясь к пустому пространству за своей спиной: — Чан, выдели из фонда необходимый бюджет для приобретения полного гардероба, мобильного телефона и всего нужного для этого парня. Организуй его тренировки на время моего отсутствия. Минхо настороженно повертел головой, кошачьи ушки напряженно подрагивали, пытаясь уловить малейший звук или движение в пустом пространстве, но вокруг никого не было видно. В этот самый момент на него внезапно бросилась массивная тень, и прежде чем он успел среагировать, огромный мужчина-гибрид барса с силой прижал его к земле, пригвоздив к траве всем своим весом. Острые клыки оказались в сантиметре от его шеи, а низкий, угрожающий голос прозвучал прямо над его ухом. — Вы действительно настолько уверены в этом жалком котенке, господин? Он не продержится и дня. Минхо, задыхаясь под тяжестью нападавшего, пытался вырваться, но железная хватка не ослабевала. Его глаза широко распахнулись от страха и шока, а тело напряглось в бесполезной попытке сопротивления. Хенджин, сохраняя полное спокойствие, медленно приблизился и произнес ледяным тоном: — Это и есть твоя демонстрация умений, Чан? Нападать исподтишка на неподготовленного подростка? Отпусти его немедленно. Барс не ослабил хватку, все еще удерживая омегу прижатым к земле. — Он даже не заметил моего приближения, господин. Подобная слабость неприемлема в нашей организации. — Я принимаю решения о том, что приемлемо, а что нет, — голос Хенджина зазвучал опасным рычанием. — Твоя задача выполнять приказы, а не оспаривать их. Отпусти. Его. Сейчас же. Чан наконец разжал руки и отступил, оскалив острые клыки. Минхо, поднимаясь с земли, откашлялся и отполз на безопасное расстояние, его глаза метались между господином и неожиданно появившимся инструктором. Хенджин бросил на Чана уничтожающий взгляд: — Следующая подобная выходка будет стоить тебе годового жалования. Теперь иди и выполняй приказ. Если я узнаю, что ты чем-то обделил новенького, тебе несдобровать. Пошли вон оба. Минхо, едва переступив порог особняка, прислонился спиной к массивной двери, чувствуя как дыхание срывается на короткие, прерывистые вздохи, а ладони, влажные от холодного пота, вцепились в резные узоры дверных панелей. Ушки, прижатые к голове, улавливали малейшие звуки дома и каждый шум заставлял его вздрагивать, ожидая новой угрозы. Он понимал, что оставаться здесь больше невозможно, что каждая секунда промедления приближает его к неминуемой расправе либо со стороны Чана, либо со стороны других обитателей этого места, явно недовольных его присутствием. Мысли в голове метались, выстраивая план побега: нужно дождаться ночи, найти задний выход, избегать охраны и двигаться бесшумно, как его учили инстинкты. Он пытался воссоздать в памяти карту окрестностей, искать укрытия, места, где можно спрятаться. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а ноги напряглись, готовые в любой момент сорваться с места и бежать, бежать без оглядки, подальше от этого места, от этих людей, от этой подавляющей силы, что угрожала поглотить его целиком. Он медленно соскользнул вдоль двери на пол, обхватив колени руками, и прижался к ним лбом, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Глаза были широко раскрыты, но видели они не темную ткань штанов, а образы возможного будущего — темные переулки, холодные ночи, вечный голод и страх, но господин Хван пугал его куда больше. Он сидел так несколько минут, пытаясь унять дрожь и собраться с мыслями, понимая, что решение принято окончательно и обратного пути нет.