mort de rire

К сожалению, в современном мире всё решается деньгами и связями, собственным трудом успеха добиваются единицы. Другое дело — дети, родившиеся с золотой ложкой во рту. Неважно, насколько ты умный, когда родители любезно устраивают твою жизнь, удобно существовать, когда будущее предопределено. Не нужно лезть из кожи вон, выбивая себе место под солнцем, нет нужды заморачиваться о том, хватит ли денег на месяц. Одни вынуждены с самого детства пахать, другие живут в режиме «все включено». Несправедливо? Естественно, но такова реальность, от нее никуда не денешься. 

***

Юноша сидел на потертых каменных ступеньках, понуро опустив голову. Утро после ночной смены, тело ломит, о здоровом сне и речи быть не может. От сигареты тянулась тонкая струйка дыма, теряясь в пасмурном октябрьском небе. Моросил дождь, холодно. В такие моменты хотелось исчезнуть, не чувствовать ни усталости, ни голода, ровным счетом ничего. Тишину разрезал протяжный скрип двери табачки и голос, доносящийся позади.  — Тормози, Илюх. Какая уже по счету? — Мурат — армянин лет так двадцати пяти, интересный тип с заразительным смехом и черными, как смоль, глазами. Владелец табачки и по совместительству хороший знакомый Ильи, он и помог устроиться. Мурат приземлился рядом и тоже закурил, зажав сигарету губами. Потянуло чем-то мерзким — мятой. Илья не выносил все, что с ней связано, сразу начинало мутить. Поморщившись, он откашлялся и двинулся чуть дальше, хотя это явно не помогло: перед глазами плясали мелкие серые мушки. Мурат, скотина ты такая, что же ты делаешь?!  — Бросить бы, да? — спросил армянин, будто не замечая кислой мины подопечного. Он, кажется, вообще ничего вокруг не замечал: по его мнению, если хорошо ему — хорошо всем. Да как бы не так! Илья не выдержал, затушил сигарету, со вздохом поднялся на ноги, прихватив школьный рюкзак, и коротко буркнул. — Да похуй. — поддерживать беседу не хотелось от слова совсем. Почему-то Мурат искренне верил в то, что они чуть ли не лучшие друзья, несмотря на разницу в возрасте. Илье семнадцать, но рядом с «боссом» он чувствовал себя абсолютно так же, как с ровесниками, потому и позволял себе не следить за языком. Но, честно говоря, Мурат не входил и в круг обычных друзей, куда уж там до близких. Несмотря на это, Илья активно пользовался добродушием Мурата, все-таки какая-никакая выгода есть, в таком деле можно и борзеть.  Как и сейчас, сославшись на головную боль и начало уроков, юноша поспешил уйти. До школы впрямь оставалось совсем немного времени, но Илья не собирался торопиться: учеба — последнее дело из всех, какими бы он хотел заниматься. Да что он хочет вообще? Мечта заниматься тату появилась как-то совсем не вовремя, в конце девятого класса, сразу после заваленных экзаменов. До этого было рисование, лень, компании, выпивка — все в лучших традициях неблагополучного ребенка. Возьмись он за учебу пораньше, может, и добился бы хоть чего-нибудь, но увы, время не вернуть. Да и мозгами Илья не мог похвастаться: ну не дается ему учеба, хоть ты тресни. На кой черт тогда стараться, если по-любому не получается? Можно пойти другим путем, быть хитрее, накопать нужных связей и не париться. Все это время план работал как швейцарские часы: Илья обзавелся знакомыми, такими же «отбитыми», как и он,  во всех параллелях и всегда доставал ответы на тесты, а на случай домашнего задания он присмотрел щуплого ботаника из класса. Проблема заключалась в том, что этот самый ботаник благополучно свалил из школы, и теперь, спустя полтора месяца от начала десятого класса, успеваемость Ильи улетела вниз. Другого «мальчика на побегушках» он пока не нашел, а с одноклассниками общение заканчивалось на косых взглядах, так что выхода из положения Илья пока что не видел.  Причину нелюбви одноклассников он, возможно, понимал, но никогда в жизни бы не принял. В классе Илью считали последним фриком, гопником, а может и кем-то похуже. Причиной мог быть внешний вид: волосы, выкрашенные в грязно-красный, проколы в ушах и в носу, вечно хмурый и усталый внешний вид — многих это пугало. Конечно, легко осуждать со стороны, когда являешься полноценным звеном коллектива и ничем не отличаешься. Продолжай в том же духе, забивай на свое «я», будь стадом — это же так удобно. Кто-то другой, может, и сдался бы, но не Илья, железные принципы которого большинство осуждало и обсуждало.  Вообщем, срать он хотел и на правила, и на общественные нормы, да и на учителей, которые твердят об этих же правилах. А Илья что? В одно ухо влетело, а из другого вылетело, как всегда, впрочем, ничего удивительного. Учителя, конечно, прожужжали все уши матери о том, какой у них сын, ничерта не умеет и не знает, а уровень развития остановился в пятом классе. Мать огорчать не хотелось, конечно, она расстраивалась очень, даже бывало плакала, но в конце концов смирилась с тем, что ее сын — раздолбай. Да и в принципе, учителя, кажется, тоже начинают понимать, какой Илья упёртый: хрен заставишь что-то вызубрить, а потому уже особо не вызывают к доске, не спрашивают. Короче, нормально так устроился. С такими мыслями он оказался около калитки школы, где заканчивается жизнь и начинается сущий ад, где все друг друга ненавидят, сбиваются в стаи и все абсолютно одинаковые, боятся выглядеть как-то "не так" и буллят тех, кто выглядит необычно. Не все, конечно, но класс Ильи уж точно. Хорошо еще он драться умеет, да и есть знакомые с параллели.. Хотя, они особо не близки, просто для связей, чтобы не сойти с ума от скуки. С ними поржать, напиться, покурить можно. Наверно, это и есть, что надо для жизни, верно? Не забивать голову лишними проблемами, просто жить ради кайфа и удовольствия, жить моментом и ценить свои подростковые годы. Илья уже попробовал практически всё благодаря плохим компаниям,  и ничего, зато воспоминания. Уши заполнялись неприятным гулом от криков малолеток с первого этажа, чужих разговоров и неприятным ощущением, которое даже объяснить нельзя. Хоть и привычно, тут нельзя почувствовать себя комфортно. Да и тем более, где и с кем можно себя нормально чувствовать, кроме как на хатах каких-то неизвестных людей, с бутылкой в руках, полностью пьяным или же в собственной комнате с кучей мусора и валяющейся на полу одеждой? Нигде. Только в таких местах и можно наконец-то расслабиться и чувствовать себя более-менее хорошо, без лишних мыслей о том, как все бесит и раздражает. В классе привычно, по-ублюдски,  и все тут, как серое пятно, которое не стирается, как бы не старался. Тупые смешки и шептания одноклассниц нервируют. Вот что это за правило такое постоянное у девок? Обязательно надо кого-то за спиной, как последние крысы, обсуждать, даже собственных подруг. Одни змеи тут, да и только. Короче, единственный вариант — послушать музыку. Покопавшись в карманах, где обычно куча всякого мусора, Илья на ощупь нашёл кейс и высунув его, хотел уйти из реальности. Но, как назло, наушники разрядились. Вот, че за день, а? Все через одно место идёт.  Сделав тяжёлый вздох, парень улёгся на парту, закрывшись от других, и потихоньку задремал, будто бы уходя в транс. Прозвенел звонок на урок, но Илья даже не удосужился посмотреть на учительницу. Просто взял ручку, которая вот-вот закончится, и оборванный неровный листок, став выводить на нем неровные линии. Обычно из таких линий как раз-таки и получаются рисунки, что удивительно. Правда,  вот до ушей неожиданно дошёл чужой голос, причём очень резкий, будто бы выдавленно королевский тон. Соколов среагировал не сразу, чисто из интереса слегка приподнял голову и положил ее на свою лежащую на парте руку. Новенький? Даже как-то необычно что ли, ведь в это захолустье мало кто переезжает, поэтому новенькие — большая редкость. Выглядит он… Странно — не так, как другие. Аккуратно выглаженная рубашка, волосы не торчат в разные стороны, как у Ильи, а наоборот, расчёсаны. Судя по его внешности, не русский, а значит, фигово ему тут будет, так как большая часть людей тут славянской внешности, а он азиат. Да и выглядит он как сыночка-корзиночка, и по-богатому, что ли? Скорее всего, ботан, который и слова боится сказать, а значит, наконец-то "мальчик на побегушках" найден! Ему сказали сесть к Илье — ну всё, теперь баллы по предметам точно возрастут, особых проблем тут не должно бы... Не успел Илья додумать фразу, как получил толчок в бок и рефлекторно дернулся, очнувшись от своих мыслей. — Будь добр, не пересекай эту линейку, — сказал новенький, поделив парту линейкой, и начал доставать свои пожитки из пенала. Илья думал, что только у девчонок куча канцелярии для учебы, но, кажется, ошибался, ведь тот достал ещё одну линейку, ластик, карандаш, ручку, и самое удивительное — тетрадь. Не просто тетрадь, а, блять, подписанную, в обложке. Ну что ж, теперь интересно, че это за новенький и что там по характеру. Это самое главное. — Ты хоть откуда к нам, принцесса? — полушепотом сказал Илья. Почему такое прозвище? Ну, абсурдно и смешно, да и подходит этому типу, уж больно веет аурой голубых кровей. —Не твоего ума дело, — без раздумий сказал новенький. — Для общего развития, так сказать. «Принцесса» употребляется по отношению к женскому полу, а я, как видишь, парень. Мне посоветовать репетитора по русскому? Илья округлил глаза, выслушивая эту тираду, которая была сказана на одном дыхании, и уставился на него. Он ожидал вообще другого: что он будет забитым, робким и можно будет легко списывать, а этот оказался с характером, причём с очень длинным языком. Ладно, дадим тебе еще шанс... Как там его? Точно, Льюис. — Да расслабься, нам ваще-то парту одну делить, да и общаться нужно,  — спокойным тоном проговорил Илья, хотя на деле уже представлял, как рвет его тетрадку в клочья. — Мне не нужна дружба с тобой. Илья замолчал, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Дружба не нужна? Так тебе никто и не предлагает, придурок. Обычно показное дружелюбие срабатывало на всех ботаниках, но, видимо, не в этот раз. Свои неудачи парень признавать никогда не любил, а потому решил действовать по-другому, пожестче, чем планировал. Клин клином вышибают: хочешь по-плохому, будет по-плохому.  Льюис, кажется, совсем потерял к нему интерес и отвернулся к доске, внимательно слушая и параллельно записывая конспект. Илья мысленно позавидовал его концентрации, но тут же отогнал подобные мысли. Чтоб он какому-то заучке завидовал? Еще чего. Не заслужил. Парень улегся на парту и демонстративно откинул руку на «помеченную» Льюисом территорию, пусть побесится. Нечего думать, что самый умный и лучше всех, когда это не так. Конкретно в этом кабинете все равны, только кто-то хитрее, Илья, например. Довольно улыбнувшись, он задремал. 

***

Остальные уроки обещали быть еще скучнее, так что Илья решил не мучить себя и со спокойной душой прогулять их. Под громоздкой лестницей было как обычно тихо, в углу стояли массивные мешки с плиточным клеем, стена пестрила пятнышками от затушенных сигарет и надписями: «Катя сука», «11Б» в сердечке, «16.11.2015», «М+И». При виде последней Илья поморщился и, отведя взгляд, приземлился на пыльный пол. Давно пора замазать всю эту хрень, чтоб глаза не мозолила.  Звонок на урок уже прозвенел, а значит, можно расслабиться. Но как бы не так: послышались шаги, и под лестницу подлетел Шура — то есть Саня, но, честно сказать, Шура ему шло куда больше. Один из так называемых друзей Ильи, парниша из одиннадцатого класса, с черными, слишком коротко подстриженными волосами и таким же проколом носа. Он уселся рядом и хлопнул Илью по плечу, протягивая руку и получая новенькую пачку сигарет. — Наконец-то! Спасибо, Илюх, — тот улыбнулся во все тридцать два и тут же закурил, блаженно откидывая голову на белесую стену. Илья кивнул и последовал его примеру, щелкнув зажигалкой. Своим дружкам парень всегда доставал табак и другую дрянь, но порой задумывался: не только ли из-за этого с ним общаются? Хотя это волновало его гораздо меньше остального, это не главное. Закончится школа, и разойдутся они, как в море корабли. Илья вдруг задумался и тут же поделился мыслью с Шурой. — Дело есть, — одиннадцатиклассник обернулся и вопросительно выгнул бровь. — Короче, нарисовался один тип наглый. Надо подсуетиться, показать ему, как у нас тут все устроено, — Илья многозначительно ухмыльнулся.  — Без проблем. Подтяну Яву с Вольтом, устроим.  Илья пожал другу руку и довольно прищурился.  Всю следующую неделю Льюису пришлось несладко. Каким-то волшебным образом на обложках его чистеньких тетрадей вырисовались громадные пятна замазки. В другой раз, когда он попытался сесть за парту, стул под ним развалился из-за выкрученных болтов. Шуму-то было! Смеялись все без исключения, и Илья, гордо вскинув подбородок. Льюис вел себя непривычно спокойно, хотя было видно, как его все задолбало. Крепкий попался, однако. Что еще только не было: и куча хлеба в его рюкзаке, и переломанные ручки с потекшими чернилами в пенале, подножки в коридорах, как бы невзначай. Но реакции толком не было, что раздражало и самого Илью, и его приспешников.  Единственный раз, когда те дождались хоть чего-то, оказался инцидент в столовой, когда один из парней толкнул Льюиса и выбил из его рук стакан, содержимое которого тут же выплеснулось на белоснежную рубашку. Илья подглядывал, стоя за стеной, и, похлопав по спине подбежавшего товарища, помахал Льюису. Тот стоял с поджатыми губами и мокрой рубашкой и смотрел прямо в глаза. На выходе из столовой он процедил:  — Как же вы достали, ублюдки. — на что парни громко рассмеялись. Кажется, у кого-то голос прорезался.  Это был триумф. Казалось бы, такая мелочь, а Илья чувствовал себя так, будто Эверест покорил. Да уж, в последнее время ничего интереснее этого не происходило. Единственным развлечением были младшеклассники, да и те уже порядком надоели, а тут такой экспонат. Это явно победа. Теперь-то Льюис точно сдастся. Почему-то Илья был уверен, как никогда раньше. Радостно присвистывая, он взбежал по лестнице и завалился в кабинет алгебры. Давненько он тут не был. Пора бы показаться учительнице на глаза, ведь количество «эн» в журнале стремительно росло. М-да, и в какой момент Илья стал таким ответственным? Прозвенел звонок, и парень откинулся на спинку стула, складывая руки за головой и поглядывая на соседа по парте. Собственно говоря, на него посматривали все. Мокрое пятно на рубашке еще не высохло и привлекало чужое внимание. Как же Илья доволен своей работой!  В класс вошла, нет, вкатилась учительница — низенькая и полная женщина, которую в здешних кругах прозвали «Колобочка». Впрочем, ей шло. Она оглядела класс и остановилась на Илье. Ну, конечно.  — Соколов, соизволил прийти наконец?! Что ж, порадовал! — она покатилась к столу и, рухнув на прогнувшийся под ней стул, поставила перед собой стопку тетрадей. — В честь этого предлагаю устроить контрольную работу.  Класс разразился недовольным гулом и вздохами. Одна из шибко умных одноклассниц громко выдала что-то из разряда «мы не виноваты, что он пришел!», на что Илья засмеялся и выкрикнул в ответ: — Молчи, женщина, твой день — восьмое марта! — градус наглости зашкаливал, ведь парень был на все сто двадцать процентов уверен, что ему ничего не грозит. Да хоть контрольная, хоть самостоятельная, хоть бы что! За него все сделают. Пока учительница катилась по классу, раздавая листочки и тетради, Илья расслабленно развалился на стуле, вертя в руках ручку. Задания он смотреть не стал, сразу пихнул Льюиса в бок и протянул лист ему. — На, решай.  — Да пошел ты.  Ого! Здравствуйте! Соколов фыркнул и нагнулся к парте. Возмущению не было предела: они же всю неделю прессовали его, и тут такое?! Для чего тогда все старания? Нет уж, так не пойдет. Ткнув соседа ручкой в бок и оставив там след чернил, Илья прошептал:  — Я не знаю, откуда ты приехал и как ты жил раньше, да и срать на это хотел, но теперь все будет по-другому. Я ясно выразился? — в моменте Илья начал волноваться. Как бы он ни относился к учебе, сохранять такую же успеваемость, как раньше, хотелось. Какой ценой — уже другой вопрос.  — Нет, — коротко ответил Льюис и отвернулся, отпихивая лист с заданиями обратно. Да какого черта?! Вот идиота кусок!  Такой наглости Соколов никак не ожидал и ужасно разозлился. Он рывком подорвался с места, закинул рюкзак на плечо и молча зашагал к выходу из класса. Все, включая учительницу, удивленно покосились на него.  — Соколов, а ну на место! — парень не обернулся. — Два в журнал! Завтра к завучу и… И мать в школу!!  — Да хоть бабушку, — Илья вышел из класса и хлопнул дверью. И на кой черт ему там оставаться, если контрольную он не решит? Тем более, он уже придумал план дальнейших действий. Да, не хочется, конечно, мать расстраивать, но ей не привыкать. Раньше, до того как Илья заблокировал на ее телефоне номера учителей, она часто приходила и выслушивала за его поведение, но теперь живет в счастливом неведении. Ну ничего, если что, скажет, что она заболела.  Дело оставалось за малым: до этого были детские шалости, а теперь начнется настоящая жесть. Зря ты так, Льюис, предлагали же по-хорошему. Парень вышел из школы и тут же написал Шуре, чтобы тот собрал парней для серьезного дела. План почти готов, осталось только оповестить остальных, и можно переходить к практической части. 

***

В школьном дворе собрались пятеро: Илья, как самопровозглашенный командир, Шура, как его правая рука, Ява, Вольт и тип помладше, которого они зачем-то притащили с собой. «На всякий пожарный», — как выразился Ява. Его имени, как выяснилось потом, никто так и не узнал. Ну и ладно, чем больше, тем лучше. Собрав парней в круг, Илья принялся объяснять план. Сначала рассказал про контрольную, после чего выслушал и поддержал все предложения по так называемому «наказанию». Все идеи пришлись ему по душе, сердце колотилось в нетерпении воплотить их в жизнь.  Решили разделиться. Илья, чтобы не спугнуть, решил остаться чуть поодаль, ближе к переулку меж пятиэтажками. Шура вызвался сопроводить Льюиса к нужному месту. Яву с Вольтом Илья поставил на перехват — на случай, если Льюис решил сбежать. А самый младший остался на указанном месте, недалеко от Ильи, ему доверять никто не решился. Соколов в течение недели подглядывал за тем, в какую сторону Льюис идет домой, а потому все должно быть схвачено. Осталось дождаться конца урока, и можно действовать. Илья чувствовал себя главным героем фильма про шпионов, только раций не хватает. Адреналин от предстоящей взбучки бурлил в крови, осталось совсем чуть-чуть. И вот, выглянув из-за стены, Илья увидел Яру с Вольтом, что чуть ли не несли на руках Льюиса, который вовсю сопротивлялся и пытался вырвать руки, и Шуру, который тут же едко улыбнулся. Куда уж там Льюису, на вид он тощий, в отличие от всех троих. Да, сам Илья тоже не смог бы похвастаться своей формой, но это не мешало ему преподать урок.  Теперь Льюис оказался прижатым к холодной стене дома и окружен всеми пятерыми. Соколов вальяжно ступил вперед круга, заглядывая ему в лицо.  — Ну что, успел подумать над своим поведением?  — Я все тебе сказал, идиот.  Илья вскинул брови и улыбнулся. Вот оно как. Насколько надо быть тупым, чтобы так себя вести, даже будучи окруженным? Видимо, у кого-то напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Ну что ж, раз на то пошло… Илья подал знак, придвинулся к Льюису вплотную и обхватил рукой за шею. Приблизившись к его уху, он едко процедил: — Ты сам все решил.  Шура метнулся вперед, ударил в солнечное сплетение. Илья продолжал удерживать и не дал упасть. Следующий удар пришелся в колени и в живот, после чего Льюис согнулся. Илья отпустил и присел рядом, потянув того за волосы на затылке. В ушах шумела кровь. Происходящее приносило удовольствие, приятно осознавать, что провинившийся получает по заслугам. Ява подсуетился и, вынув из кармана перцовый баллончик, брызнул тому в лицо. Льюис гулко промычал, пытаясь одновременно и замахнуться, и потереть глаза. Вольт со всей силы пнул его со спины, повалив в гору опавшей листвы. Безымянный парниша встал сверху, удерживая.   В дальнейшем Илья не участвовал, он поднялся с корточек и привалился к стене дома, закуривая. Шура присоединился к нему. Все это время Вольт крутил в руках складной нож-бабочку, теперь же пришло время им воспользоваться. За считанные секунды он исполосовал тонкую куртку Льюиса везде, где только можно, а напоследок, перевернул того к себе лицом, хорошенько ударил. Да так, что из носа потекла тонкая струйка крови, пачкая листву.  — Тормозите, хватит ему, — подал голос Илья, и парни отошли, нанеся пару последних ударов. Странно, что Льюис почти никак не отбивался, ничего не говорил, не кричал толком. Хотя это пошло на руку, не привлекло лишнего шума. Соколов был доволен как никогда: пришло время для того, ради чего они тут собрались. Присев рядом, парень уставился на Льюиса и нарочито ласково спросил: — Будешь теперь делать за меня уроки? — на что получил утвердительный кивок. Победа! Сладкая горечь растеклась по груди, и парень, улыбнувшись от уха до уха, поднялся. Вот теперь точно победа! Илья всегда добивается того, чего хочет.  Оставив Льюиса лежать и пожав руки на прощание всем парням, он зашагал домой. Сердце билось о ребра, казалось, идти стало гораздо легче. Главное, что с успеваемостью теперь проблем не будет. Теперь можно со спокойной душой отдыхать перед ночной сменой, а поэтому Илья направился к своим излюбленным качелям во дворе. Он мог сидеть на них часами, воткнув в уши наушники и пялясь в небо — лучшая медитация. Вот и сейчас, усевшись, парень привычно включил музыку и толкнулся ногами о землю.  День удался.