mort de rire

Льюис. Очередной переезд, на этот раз из Волгограда, пришелся на начало учебного года. Да, месяц пришлось пропустить, но для умного человека это не проблема. На успеваемости, к счастью, никак не сказалось. Проблемы возникли только с квартирой по причине того, что далеко не все хотят сдавать жилье несовершеннолетним. Как обычно, стереотипы о том, что дом превратится в точку тусовок и разврата, ведь абсолютно все подростки грезят об этом, да-да. У Льюиса приоритеты отличаются, но кто в это поверит?  С горем пополам удалось найти жилье в забытой богом панельке. Не лучший вариант, но придется довольствоваться, оставаться на улице не входило в его планы. Квартира небольшая, местами убитая, но это уж точно лучше, чем ничего. В конце концов, Льюис объездил пол-России, осталось потерпеть всего год, и можно со спокойной душой уезжать обратно во Францию. А там… Там все наконец-то будет хорошо. Наконец-то стабильность, престижная консерватория, семья, счастливое будущее! Свою жизнь Льюис тщательно распланировал лет так на двадцать вперед. Хотелось, чтобы все везде было идеально, причем это касалось в буквальном смысле абсолютно всех сфер жизни: и учебы, и быта, и внешнего вида. Даже обветшалая квартира, после того как Льюис обжился, стала выглядеть в разы солиднее: минимальное количество пыли, все стоит на своих местах. Несмотря на чистоту, находиться дома было неуютно. Порой становилось не по себе от осознания того, что ты абсолютно один — ни семьи, ни родственников, ни друзей. Отсюда и проблемы со сном. Но как бы то ни было, нельзя забывать жить. Рутину никто не отменял.  Наступление осени — это, пожалуй, единственное, что приносит хоть какие-то краски в жизнь. Образно говоря, конечно. Тут, в городе, вечно льет дождь, везде лужи, которые норовят испачкать только постиранные брюки, но, несмотря ни на что, все равно самое лучшее время года. По крайней мере, если сравнивать с другими. Нет ни удушающей жары, ни слякоти, ни снега — какие минусы? Казалось бы, можно отвлечься от проблем, уйти с головой в учебу, в музыку, в конце концов, но что-то явно пошло не так.  За все годы и десятки новых школ Льюис привык к травле и к издевкам, но до чего-то серьезного это обычно не доходило. Похоже, пришло время. Начиналось все не так уж и плохо: хорошую репутацию среди учителей, о которой так пекся парень, он сразу заработал, с предметами проблем тоже не было, материал давался, как обычно, легко. Все портило окружение, точнее сказать, одноклассники. Льюис невольно наблюдал за ними и отметил, что они разбились на так называемые группы и ни с кем кроме них не коммуницировали. Еще одна особенность, которая уже давно перестала удивлять, — острый язык. Переведясь только неделю назад, Льюис успел наслушаться про себя всякой гадости. С какого-то перепугу его окрестили заучкой (что было правдой, но звучало не особо приятно), страхолюдиной, безмозглым (так заучка или нет, может, определитесь?), принцессой. Хоть что-то пооригинальнее.  Имея мозги, несложно напороться на подобных Илье придурков. Он — их яркий представитель, и по несчастливой случайности Льюису пришлось делить с ним парту. По-хорошему, стоило бы отсесть и не портить себе нервы хотя бы во время урока, но куда уж там. Кабинеты маленькие, мест попросту не хватает, таскать стулья, а порой и парты из других классов — вполне нормальная практика. Так что вариантов совсем нет. И хорошо, если бы все ограничилось партой, так нет, в свободное время Илья не упускал ни минуты. Ему будто доставляло удовольствие измываться над кем-то, кто слабее, — какая тупость. Добивало то, что действовал он не один — с ним постоянно были такие же, как и он, парни. Один краше другого. Уроды редкостные, что внешне, что внутренне. Первое время Льюис упорно терпел, старался не обращать внимания на их выходки, отмывал дома испорченные вещи, но потом это начало порядком надоедать. И черт его за язык тянул, видимо, это породило бóльшие проблемы.  *** На контрольной, в момент своего отказа, Льюис был уверен, что именно сейчас Илья наконец устанет его донимать и перестанет. Может, найдет себе другую жертву? Ага, разбежался… Сразу после школы за Льюисом увязался смутно знакомый парень, шел по пятам, спрашивал, где можно подешевле купить сигареты. Что за вопросы?! Еще и заговаривал зубы, спрашивал про имя, откуда приехал, в общем, приседал на уши, как только мог. Желание побыстрее оказаться дома росло с бешеной силой, но сразу за поворотом прицепились еще двое, только уже в буквальном смысле. Льюиса чуть ли не скрутили, вцепились так, что сбежать оказалось невозможным. Его притащили в какой-то закоулок, и все сразу стало понятно. Илья, мразь ты редкостная!  Потом все по старой схеме: многочисленные удары, земля перед лицом, боль в каждой клеточке тела. Льюис не разбирал, кто бил, старался концентрироваться лишь на том, чтобы выжить. Сила была неравной, их было много, а он один.  Были ли шансы? Нет.  Было ли страшно? Тоже нет, но ровно до того момента, как один из «свиты» не достал баллончик. Глаза моментально будто загорелись огнем, кожа зудела так, как никогда раньше. Сил отбиваться не было, хотя Льюис при любом раскладе не смог бы. Глаза слезились, слезы перемешивались с грязью. Что было дальше — уже особо непонятно. Абстрагироваться, подумать о чем-то другом, о чем угодно хорошем…  Прийти в себя удалось позже, когда все кончилось, когда мерзкие голоса и лязг ножа исчезли за поворотом. Парень приложил кучу усилий, чтобы подняться и дохромать до дома. В этот момент он ненавидел все и вся: и этот город, и школу, да что угодно! То, что какие-то жалкие пиздюки позволяют себе подобное — недопустимо! Хотя жалкий из них всех только Льюис, раз позволил этому произойти и не смог дать отпор. Да что не смог, не старался даже. Наверное, привык с детства? Какая разница?! Это не отменяет самого факта.  Уже подойдя к своему дому, Льюис сделал передышку: ноги слишком болели и ни в какую не хотели слушаться. Устало выдохнув, он растер по лицу грязь и тут же замер. После перца зрение замылилось, слизистую до сих пор жгло, но красную макушку нельзя было спутать ни с чем. Илья собственной персоной восседал на качелях во дворе, которые явно не предназначались для него. На душе стало мерзко, как будто Льюис собственноручно строил эти качели и теперь невольно наблюдал за их кончиной. Хоть бы он снова не прицепился, хоть бы обошлось… Парень вложил все оставшиеся силы для того, чтобы как можно быстрее юркнуть в подъезд.  По итогу в остальные школьные дни Илья, кажется, был безумно горд собой, и тем, что смог заставить Льюиса прогнуться под его «правила» только со своими помощниками. А без них он кто? Кем он, интересно, возомнил себя? Какой-то высокой личностью с короной, явно давящей на мозг. Правда, вот есть ли смысл злиться на него, что-то доказывать у себя в голове, если так проходит каждый учебный год в любой школе? А потому стоит уже просто смириться и не рыпаться? Но это совсем не значит, что Делон — какой-то там бесхарактерный мальчик, который будет целовать ноги Соколову. Скорее наоборот: характер есть, и его он точно будет показывать, пускай хоть пистолет на него направит - Делон не будет хорошим мальчиком, который выполняет команды как собака, не в этой жизни уж точно. Конечно, с контрольными пришлось помогать, да и не только с ними, в принципе, в плане учёбы со всем. Удивительно, как настолько тупой человек дожил до своего возраста? Скорее всего, удача. Раз уж он такой умный и додумался со своими дружками его избить чуть ли не до обморочного состояния, так почему же не додумался взять, открыть учебник и выучить хотя бы какой-нибудь параграф или тему? Ах, видно, не такой уж и умный. Резкое зарождение мозга у Ильи, конечно, дело рук самого Льюиса, не могло не привлечь внимание учителей. Как это он в один день сразу стал хорошо учиться? Так еще и в конце недели выяснилось, что тот подтянул свои оценки до твердой тройки, а если получит еще несколько положительных оценок, то и до четвёрки недалеко. Учителя, естественно, не глупые существа и все сразу поняли, что дело ни в ком ином, как в Льюисе, который помогает ему и сидит рядом. Что думают учителя о Делоне — важно, и такого мнения он придерживался все годы обучения. А сейчас, репутация хромает, ведь педагоги думают, что Льюис с огромным желанием дружит с главным бездарем и хулиганом, но это совсем не так! Как Делон это понял? Все очень просто. В пятницу, в начале дня, его позвал классный руководитель и она с очень милым выражением лица, с выдавленным добрым голосом сказала то, чего Льюис и ожидать не мог. — Ты с Ильёй очень хорошо сдружился, да? Делон забыл о приличиях и открыл рот от удивления. То есть, учительница всерьёз подумала, что они великие друзья до гроба? Так Делон с Соколовым даже не разговаривают на переменах, даже взгляды не кинули друг на друга, хотя прошла то целая неделя. Раз у нее закрались какие-то подозрения, то почему не проследила за их взаимоотношениями? Может быть, смогла бы открыть глаза получше и заметила, что Льюис просто даёт ему списывать и ничего. Их больше ничего не связывает, да и не свяжет больше никогда. — Нет… — после долгой паузы проговорил Делон, тщетно пытаясь скрыть свою кислую мину. —Помнишь, что я сказала в твой первый день? Илюша — совсем неподходящая для тебя компания, поэтому ты ему больше списывать не давай, ладно? Он должен сам захотеть и сам поднять свои знания без посторонней помощи. Что осталось сказать-то? «Нет, простите, Илья со своей компашкой изобьет меня до смерти, и вы меня больше не увидите»? А вот про сладкую дружбу до гроба и говорить не хочется, тем более ее нет. Конечно же, Делон согласился и пообещал, что не будет. И ведь правда же, не будет… Все-таки не боится же он Илью, верно? Он просто очередной гопник, а таких Льюис встречал большое количество, и вряд ли ему хватит сил избить до смерти. С такими мыслями он и сидел на очередном уроке и на очередной проверочной работе. Перед Льюисом два листка — первый и второй вариант. Первый вариант Соколова, а второй уже самого Делона. Он обещал, что не будет помогать, а обещания сдерживать надо для того, чтобы учителя снова стали думать о нём только хорошее и подняться в их глазах. Так что тот с надменным выражением лица взял листок с первым вариантом и положил подальше от себя, чтобы было понятно, что делать он ничего не собирается. — Я не собираюсь тебе больше помогать, — гордо проговорил Делон, задрав голову вверх, как принц. — Мне уж мнение учителей гораздо важней, чем твое, а потому сам как-нибудь напишешь, пупок не развяжется. Илья, развалившийся на стуле рядом, тут же напрягся. Столкнувшись с его взглядом, Льюис невольно дернул плечом и попытался сосредоточиться на работе. Мысли то и дело возвращались к возможным последствиям, перспективы были явно не радужными. Хотя чего бояться? Ничего хуже «ООО Соколов» все равно придумать не смогут. Рано или поздно им должно надоесть, так ведь? Льюис в глубине души надеялся, что им хватит мозгов не донимать его весь год, но тут уж как повезет. Да и вообще, думать сейчас об этих идиотах вместо контрольной — преступление. Сосредоточься. Получив тычок в бок, Льюис отодвинулся, стараясь игнорировать и не провоцировать очередную стычку, но сердцебиение участилось. Худшие сценарии один за одним прокручивались в голове, ну не убьют же его? Это слишком… Делон чувствовал на себе чужой взгляд, но намеренно не оборачивался, и, о чудо, кажется, сработало!  Удивительно, но Илья вырвал себе свой вариант и, склонившись к парте, принялся что-то строчить. Льюис краем глаза покосился на него и вскинул брови, надо же! Может быть, все как-нибудь обойдется? Может, и вправду можно будет расслабиться? Стоп, контрольная, думай…  Задания были легкими, но правильно их расписать — дело посерьезнее. Льюис решил около половины и начал расписывать таблицу, когда Илья встал из-за парты и, пихнув по дороге его стул, направился к учительнице. Впрочем, она не особо удивилась, увидев его работу, и не смогла сдержать комментарии: — Все, Соколов, закончилась лафа? Нет, а что ты на меня так смотришь? Будто я не знаю, как ты учился все эти годы?! Все, иди с глаз долой, горе луковое!  Льюис проследил взглядом за парнем и, как только дверь захлопнулась, вернулся к решению. Все-таки что-то тут не так, ну не мог он просто взять и отстать… Хотя, если быть честным, Делон не сразу, но заметил, что Илья ни разу не воздействовал на него напрямую физически. Дружки его за милую душу готовы были лишний раз вмазать Льюису. Когда угодно, просто так. Но Соколов руки не распускал, мог сказать что-то, может, подставить, но трогать — нет. Было ли так со всеми или «повезло» только Льюису, он не знал, но это ничего не меняет. Конечно, можно предположить, что Илья просто сопляк и бить нормально не умеет, но Льюис прекрасно помнил его хватку в тот день. Тогда остается только два варианта: либо у Ильи какие-то свои принципы по отношению к потенциальным жертвам, либо… Либо черт его знает!  И ведь страх, хоть и мелкий, но был. Страх скорее не из-за того, что будут ли опять избиения, унижения, был страх из-за незнания, непонимания, чего предстоит ждать дальше. Так ведь и весь учебный год можно провести в ожидании чего-то плохого, хотя, кого он тут обманывает? Всю жизнь Льюис жил по такому принципу — "жди беды", поэтому мозг находился в адреналине по нескольку раз за день из-за тревожных образов, которые вырисовываются с каждым разом всё хуже и хуже. К сожалению, остановить такое нельзя, наверно, надо бы обратиться к психологу, а особенно после… После всего, что произошло в его жизни, обратиться к специалисту необходимо, однако таким людям Делон не доверяет. Он вообще никому не доверяет, а особенно рассказ о своей жизни. Какой идиот, услышав подобное, не пойдет в полицию? Потому каких-то душевных разговоров ожидать в этой жизни, скорее всего, не стоит, да и не нужны они. Разве проблемы уйдут, если какой-то человек даст своё плечо, чтобы поплакать на нём? Нет, конечно, а значит, и смысла в этом так такового нет. Из мыслей выбил звонок, который означал, что пора на перемену. Вовремя все-таки, ведь Льюис бы точно сейчас ушёл в недры своего сознания. Он, сам того не замечая, изгрыз себе все ногти до крови.. Пора бы уже научиться сдерживать самого себя, хотя бы в общественном месте. Делон вышел из душного кабинета и направился прямиком в туалет. Странно, обычно тут довольно много курящих людей либо прогульщиков, но, слава богу, сейчас тут ни души. А значит, можно хотя бы пару минут постоять в одиночестве, где нет шума или же глупых разговоров, а также Ильи, который уже надоел лезть в голову.  Закрыв глаза, Льюис стал ощущать себя более-менее хорошо только после того, как ощутил на своём лице холодную воду. Мысли перестали путаться в клубок каких-то бессвязных между собой предложений, а значит, можно выдохнуть спокойно. Слава богу, паническая атака не началась прямо в школе.  Делон хотел уже уходить, однако посторонний звук прервал его действия, и тот повернул голову вправо. На подоконнике, подогнув одну ногу, сидел никто иной, как Илья, который зажимал в губах сигарету. Так он ещё и курит? Хотя Делон об этом догадывался, ведь от Соколова всегда противно воняло сигаретами. Нет, Льюис лично не нюхал его, приближаться к нему вообще даже на миллиметр не хочется, просто этот запах стоит на весь класс! Кажется, его не учили пользоваться парфюмом? Или денег нет? Такое чувство, будто второй вариант… Ну естественно, какая у него может быть семья, раз одевается он в чёрт знает что, волосы, которые с рождения не видели расчёски, и напоследок — манеры. Их нет от слова совсем. Какая семья может быть у такого человека? Конечно же, неблагополучная. — Хули пялишь так? — сказал наконец Илья с сигаретой в зубах, после того как Делон смотрел на него как на врага народа. — Я тебя умоляю. Никто на тебя не «пялил», больно ты мне нужен, — с королевским тоном и со вздёрнутой головой сказал Льюис, снова разворачиваясь к зеркалу.  Интересно, сколько Соколов сидел тут, на подоконнике и видел Льюиса в таком состоянии? Делон надеялся, что тот не понял, что это из-за него.. Нужно делать вид, будто страха вообще нет никакого, иначе будет плохо. Все-таки это не единожды, когда случается издевательство над ним, а поэтому многим правилам уже научился. Будь холодным, не позволяй эмоциям взять верх, большую часть времени игнорируй обидчика, тогда тот точно потеряет интерес. Однако такое игнорирование, кажется, только раззадоривало интерес Ильи творить ещё большую херь. Всё, надоело торчать тут, чувствовать на себе его взгляд, запах и вообще его компанию, а потому тот поскорее хотел убраться отсюда… Но Илья его опередил, бортанул плечом и вальяжно направился к выходу. Ох, какой важный, будто бы не он постоянно выводил Льюиса и не он избил компанией. Не своими руками, конечно, но сподвиг своих дружков на этот поступок! Правда, вот только Льюис понял взгляд как увидел, что парень стремительно опускается вниз… Что это с ним? Да какая разница? Душа ликовала от того, что ему резко плохо стало, надо оставить его тут валяться на холодном полу, но… Опять и везде, во всех историях, присутствует это «но», которое портит весь рассказ. Классная руководительница, проходившая мимо туалета с какими-то бумагами, ойкнула, увидев Соколова, который лежал на полу даже без намека на жизнь. А рядом стоит Льюис. Эта картина явно доставляет кучу вопросов. — Что это тут происходит? Льюис, мальчик мой, вы что, подрались?! — вскрикнула учительница. — Что? Нет-нет, он просто упал… А я даже не успел среагировать. Можно же сказать, что это частично правда? Наверное, да, только вот Делон уже планировал уйти со спокойной душой… Стоп. Подрались?! Даже если бы они подрались, то вряд ли бы Илья лежал без сознания. Скорее уж на месте Соколова был бы Льюис. Она что, вообще не замечает разницы между ними? — Вечно из-за этого Соколова проблемы, — тихо проговорила она, берясь за голову. — Хороший мой, сможешь донести его до медпункта? А то у меня сейчас урок у пятых классов, замена, а их оставлять одних вообще нельзя. Разнесут пол кабинета, а мне потом отвечать за них. — Да, как скажете. Нет, ну а что оставалось поделать? Тем более, надо же как-то зарабатывать авторитет в глазах преподавательского состава. И вот поэтому сейчас, вместо того чтобы спокойно сидеть на уроке и слушать материал, тот, можно сказать, помогает своему врагу. Пусть и не из-за своих добрых побуждений, но помогает. Пришлось взять его руку и закинуть за своё плечо, ведь такого кабана вряд ли можно дотащить до медпункта без каких-либо переломов костей. Вообще, Делон никогда не был горд своим телосложением, ведь на физ-ре ему удавалось разве что растяжка, да и что-то из гимнастических упражнений, в остальном же — полный ноль. Единственный предмет, по которому выходят четвёрки либо же тройки, но Делон особо из-за этого не злится, так как не считает физ-ру каким-то важным предметом. Но, кажется, сейчас стал сомневаться в собственных словах. На вид Соколов выглядит как и сам Льюис, просто более спортивный, что ли? Но разница, особенно сейчас, ничего себе как видна. Дотащив этого кабана до первого этажа, пока сам туалет, где они находились был на третьем, Делон прилично так устал. Ужасно хотелось воды. Так, всё, оставит Илью возле кабинета медсестры на диване, пусть тут лежит, просто постучать надо в кабинет, сказать что да как, а медсестра пускай сама разбирается что с ним делать! Однако на табличке на двери было написано: «Вт, ср 10:00 — 13:00».. Ничего себе новости! Что это за расписание? Получается, в другое время дети вообще не болеют?! Им, извините, за что платят?! Чтобы они свои задницы отсиживали или что?! Тут так-то человек в обморок упал. Вот поэтому Делон так ненавидел российские школы. Ведь все сделано через одно место, либо же все повернуты к тебе этим местом. Вот почему нельзя сделать по-нормальному и по-человечески? Сделав тяжёлый вздох, чтобы не начать биться башкой об эту же дверь с табличкой, Льюис развернулся к лежащему на диване, даже не сдвинувшегося с места. Он точно живой? Все таки с трупом иметь дело не хотелось. Неприятно. Делон стал трогать его лоб, температуры нет, но есть ужасно липкий и холодный пот, а также он ужасно бледный, и дыхание редкое. Кажется, это голодный обморок? Когда он в последний раз ел? Возможно, надо просто бросить его здесь, однако, вспоминая свои такие голодные обмороки, которые случались часто из-за человека, который в качестве наказания лишал еды, эта идея сразу была отменена. Совесть все же грызть будет, а лишний раз задумываться о Соколове не было никакого желания.  Купив ему мини-пиццу и воду, тот с огромной неохотой протянул еду Илье, который стал просыпаться и приходить в сознание.  — Подавись, — недовольно проговорил Делон, стараясь не смотреть на него вообще, а глядеть куда-то в пол. — Чё? Подняв на него голову, он заметил такое лицо, будто Льюис ему не еду, а говно с цветочком принес. Очень мило, конечно, получать такое вместо слов благодарностей. Научить бы манерам его. — Оу, как все запущено, — протянул Делон. — Это называется еда, её нужно принимать внутрь. — М… Ээ…  Кажется, у парня там винда загружается, файл слишком большой? Боже, неужели так сложно просто молча принять и жрать, а Льюис спокойно пойдет на урок?! Нет, надо ему все разжевывать, объяснять: зачем, почему, для чего, куда, где и когда. — Ты в голодный обморок упал, а мимо проходила учительница, вот и сказала в медпункт тебя отнести. А тут никого нет, пришлось выкручиваться, — объяснил ему Льюис, когда Соколов уже начал есть, глядя на него с непонимающим видом. — И зачем я тут распинаюсь?! — Делон недовольно поджал губы и, отвернувшись, зашагал в сторону раздевалки. Что Илья будет делать дальше и как доберется до дома — последнее, что его волновало. Не заслужил Соколов помощи. Может, и не надо было ничего ему покупать? Он, значит, ежедневно издевается, а ты, Льюис, помогай?! Разбежался! Ну ладно, купил и купил, от пятидесяти рублей не обеднеет ведь… Но все равно!  Шагая по улице, парень раз за разом прокручивал в голове все возможные варианты исхода событий. А если бы не помог? Тогда Илья бы так и валялся на полу бог знает сколько времени, и неизвестно, помогли бы ему его дружки. А если там камера есть? Тогда бы точно всю вину повесили на Льюиса! Может быть, это и к лучшему? Ой, все, пошел бы ты куда подальше, Илья! Думать о нем еще, много чести…