mort de rire

Боль — пал Rock'n'Roll.

Твой парень — балабол.

Стробоскопы, танцпол.

Ты рыдаешь baby noll.

Слёзы смыли мейк-ап.

Стёрты ноги в мармелад.

Дискотека, don't stop.

Синтезатора закат.

[Сердечко - ДЕТИ RAVE] *** Илья. Интересно, с какого момента все пошло по полной жопе? Со знакомства? С, упаси боже, восьмого класса? С первой вписки, первой выкуренной сигареты? С рождения?  Черт его знает, может со всего сразу. Утром Шура по своему обычаю подлетел под лестницу, уселся рядом и, порывшись в карманах, достал пару купюр.  — Здорóво! Принес?  Илья вертел в руках уже пустую зажигалку, чиркая глухое колесико до боли в пальцах. Последняя сигарета была выкурена еще по пути в школу. Похоже, он рано забыл каково это — завязывать концы с концами. Прежнее место работы накрылось медным тазом, какие-то шкеды, которые явно не блестают умом, додумались слить все и всех. Мурату, владельцу табачки, знатно досталось, всей ситуации Илья не знает, да и хорошо. Спасибо ему, что выгородил — уволил и разорвал все связи сразу, как только вся заварушка началась. Единственное, что сейчас волновало — отсутствие и так небольших денег.  Илья зачесал назад красную копну и, сжав зажигалку до побелевших костяшек, ответил. — Прикрылась лавочка. Я не работаю больше там, — подбирать слова было сложно, но голос у парня был серьезнее некуда. — Передай остальным. Без обид, я сам на мели.  Для убеждения, Илья вынул из кармана пустую мятую пачку сигарет и поймал на себе прищуренный взгляд чужих глаз. Прочитать лицо Шуры было невозможно, он молчал дольше привычного и теребил нос кроссовка. Илья тоже молчал, смотрел в глаза и все сильнее сжимал губы. Опа, мент родился. Соколов дернул уголком губ, но внутри все похолодело. Наконец Шура потянулся вперед, хлопнул Илью по плечу и бросил сухое: — Понял, бывай.  Илья проводил его взглядом и поежился. Было в друге что-то необъяснимое — глаза пустые, да и говорил он странно… Отбросив все мысли подальше, пока не успели заклевать, юноша подорвался с места. Первый урок ему не сдался, а значит можно пойти побросать мяч в спортзале.  День тянулся невыносимо долго, даже несмотря на то, что половина уроков Соколов успешно прогулял. Ради приличия, конечно, можно было сходить хотя бы на важные, но нет, слишком не хочется. А кто такой Илья, чтобы отказывать себе? Да, скучновато, но это точно лучше, чем спать на неудобной твердой парте.  Побросать мяч в кольцо, повисеть на турнике, пробраться в тренерскую и украсть железный свисток, посидеть, поскучать. Надоело. Сколько прошло времени? Три урока? Пять? Разминая забившееся предплечье, Илья вышел из зала и скользнул в туалет, пока никто из учителей не застал его посреди пустого коридора.  Из глубины послышались знакомые приглушенные голоса. Расслабившись и мысленно порадовавшись присутствию друзей, Соколов чуть ускорил шаг. За все время он совсем забыл, что развлекаться можно по-другому. Льюис, наверное, слишком расслабился. Довольный своим решением, Илья подошел к парням сзади и глухо кашлянул, привлекая внимание. Несколько пар глаз устремились на него, голоса резко стихли. Соколов сунул руки в карманы и вальяжно протиснулся меж ребятами. В воздухе витало напряжение, вот-вот заискрится ток. Шура бросил взгляд на Вольта, тот еле заметно пожал плечами и опустил голову.  — Ну че, спешу вас обрадовать, у меня есть идея, как не сдохнуть со скуки! — Илья впился руками в ткань карманов и обвел взглядом всех присутствующих. Тишина. Да что, мать вашу, происходит?! Нервно сглотнув, парень продолжил. — Короче, после этого урока… — Илюх, послушай, — Вольт шагнул вперед, становясь прямо перед Ильей. — Давай так, ты хороший тип, но… — Не тяни кота за яйца, — рявкнул Шура, перебивая. Теперь он казался Соколову гораздо старше, чем есть на самом деле. Пауза показалась вечностью, Илья мысленно отсчитывал секунды и нервно кусал губы, стараясь держаться прямо. Шура пихнул друга в бок и занял его место. — Я думал, ты допер еще утром. А ведь кажешься не таким тупым, — Воздух в груди кончился, улыбка кривилась, превращаясь в оскал. Илья свел брови и впечатался ногами в пол. — Лафа кончилась, слышишь? Сделаем так, ты не трогаешь нас — мы не трогаем тебя. Договор?  — Лучше соглашайся, Илюх, — выглянул из-за плеча Вольт. Ублюдки, нормальными же были.  Злость нарастала с каждой секундой, Соколов до боли сжимал челюсти, но ничего не чувствовал. Он мысленно прикинул, сколько раз «друзья» называли его барыгой. Раньше это было смешно, сейчас — страшно. Мерзко. Нет, подобные мысли иногда возникали, но принимать из всерьез? Видимо, надо было. Король остался без свиты, революция? Бунт? Кулаки сжались, нестерпимо захотелось врезать им обоим, чтобы заткнулись, чтобы все было как раньше. Прощаться с авторитетом ох как не хотелось, для всех Илья был «своим». Порушить это сейчас значило бы открыть огонь по себе же.  Прерывисто выдохнув, парень отвел взгляд и удержался, чтобы не сорваться с места. Парни еще несколько секунд молча смотрели на него и после вышли из туалета.  — Ты все услышал, — бросил Шура напоследок. Илья не двинулся, буравил глазами стену и тяжело дышал. В глазах темнело, голова опустела. Впервые в жизни не хотелось разборок, драк. Соколов еще долго сидел на подоконнике, отдирая мелкие кусочки плитки от стен, и пытался понять в какой момент он свернул не туда.  Со звонком послышался грохот шагов, школьники высыпались из классов и разбрелись по всей школе. Туалет наполнялся людьми, Илье захотелось скрыться от чужих взглядов, запереться, исчезнуть. Он сполз с подоконника и, накинув на плечо рюкзак, вышел, стараясь ни на кого не смотреть. Странное ощущение — чувствовать себя чужим абсолютно везде: в коридоре, в столовой, в классе. Парень облизывал сухие губы, пытаясь почувствовать хоть какие-то остатки табака. Не помогло.  Протиснуться через охранника не вышло, последний урок придется отсидеть. Соколов шел по лестнице, оборачивался на знакомые лица, но для них он стал пустым местом. И когда успели растрепать?! Голова невыносимо гудела, Илья с трудом дошел до нужного кабинета и остановился в дверях. Льюис — почти единственный, кто сидел в классе во время перемены. Пригладив растрепавшиеся волосы, Соколов прошел и уселся на стул рядом. Льюис, он же тоже постоянно один. Это что, получается он постоянно чувствует себя… так? Как-то пусто, что ли? И не поговорить ни с кем, не покурить. Мыслей сразу так много, и все одновременно, хоть на стену лезь. Дернув плечами, Илья поморщился от осознания. Кинув пару настороженных взглядов на соседа, он буркнул. — Домашку делал?  Льюис скривился, но все же кивнул, нехотя отпихивая тетрадь в его сторону.  — …Спасибо, — чуть тише добавил Илья, на что не получил никакого ответа. Делон даже не кивнул, молча отвернулся. Так странно, вроде все равно, а вроде хочется понять, насколько нормально быть таким? Разве можно привыкнуть к одиночеству? *** Будильник зазвенел прямо над ухом. Илья дернулся и рывком скинул телефон с кровати. Ужасный день. Как и все сейчас. Вчера он уснул, даже не переодеваясь, вырубился, как только голова коснулась подушки. Зарывшись рукой в растрепанные волосы, парень выдохнул, просыпаться не хотелось. Еще пять минут.  Пять минут растянулись в час, Соколов несся в школу, понимая, что слишком опаздывает. Все, что могло пойти наперекосяк — пошло. Проснуться пришлось от возгласов матери. Кто-то из учителей все таки умудрился до нее дозвониться, хотя Илья всеми способами предотвращал это в прошлые разы. Оказалось, еще хоть пара прогулов — и его переведут в самый отбитый класс в школе. Либо отчислят. Что одно, что второе не приносило Соколову никакого удовольствия, а потому пришлось бежать по мокрому асфальту, забрызгивая грязью поношенные джинсы.  За несколько дней Илья мало-мальски смирился с осознанием, что теперь он — никто, и звать его — никак. Да, неприятно, противно, но гнить в кровати, скрываясь от всех — тоже так себе вариант. Единственным контактом в школе остался Льюис. Соколов, сам того не замечая, стал больше говорить ни о чем. Даже не получая ни ответа, ни внимания. Сигарет не было, а значит заполнять пустоту придется другими способами. Зато гул в голове медленно затихал, а это главное. И все вроде шло хорошо, если бы не тот случай в столовой. Делон взъелся на него на ровном месте. Да, вышла случайность, толкнул, со всеми бывает, но тот обозлился еще сильнее, чем раньше. Придурок.  Единственным утешением теперь оставалась вписка. Та, на которую Илью звали Шура с Вольтом, до всей херни. Парень подумывал не идти на нее после произошедшего, лишь бы не пересекаться с ними, но жить без развлечений оказалось совсем непросто. Вот возьмет и придет, назло. Назло напьется, вмажет кому-нибудь, потанцует, пообщается и докажет, что не слабак, что все с ним нормально и без «друзей».  Уже вечером Илья оказался в месте, где музыка долбит по ушам, запах пива и сигарет смешался воедино, а девушки ржут как кони вместе с парнями, которые смотрят на них так, словно готовы прямо сейчас сожрать. И как ни странно, становится реально лучше. Соколов сейчас не налегал на пиво, все таки в переди целый вечер, но голова слегка кружилась от выпитого, пусть и в малых количествах.  Держа в левой руке бутылку, а в правой сигарету, которую любезно дала одна девчонка, он стал искать к кому бы пристроиться. На таких вписках очень легко найти новые знакомства. Достаточно быть нетрезвым, и все пойдет как надо. Ведь весь вечер простоять в уголке, попивая из бутылки — явно не самый лучший вариант. Тем более, надо доказать хоть самому себе, что ему ахуеть как хорошо живётся без Вольта с Шурой. Соколов сел на диван, где уже было три парня и две девушки. Они разговаривали громко, эмоционально, так же активно жестикулируя. Явно пьяные, а значит найти общий язык будет легче лёгкого. Разговор завязался сам с собой, пусть и бессмысленный. Да и хорошо, ведь в душу не лезут. Легко просто общаться, зная, что это общение, скорее всего, на один вечер. Шура и Вольт тут тоже есть. Заметив Илью, они явно удивились. Ну да, он точно не из тех, кто будет всю жизнь прятаться. Пускай хоть весь вечер на него смотрят, как на врага народа, срать хотел. Главное, что сейчас хорошо, а что будет завтра? А завтра неважно. Никогда не задумывался и начинать задумываться не хотел. Голова перестала соображать от выпитого алкоголя, а слова еле-еле могли собраться в связное предложение. Хотелось то ли блевануть на девушку, которая по пьяне ужасно глупо смеётся и задевает его своими каблуками, то ли просто уйти. Перепил? Скорее всего, но поведение девицы начинает раздражать. Без слов он встал, напоследок сказав лишь "Я отойду", и попытался найти кухню. Как оказалось, это задача была затруднительная. Соколов то и дело случайно в кого-то врезался, чуть ли не падая.  Успешно найдя кухню, он прошёл мимо людей и распахнул дверь на балкон… Завис. На секунду. Почему-то человек, стоящий там и держащий бутылку, кого-то напоминал. Однако сейчас он вряд ли вспомнит, кто это. Закрыв за собой дверь, Илья прошёл вперёд. Остановившись рядом, он стал рассматривать чужое лицо. Незнакомец повернул голову в его сторону. Хоть и смутно, но можно было вспомнить. Стоп, Льюис? Серьёзно? Вот тут уж не сразу было понятно, что он ходит на такие мероприятия. И кто его пригласил то? Всегда ж один. Только хотел Илья хоть что-то сказать, как Льюис его опередил и сам начал диалог. — Оо, Илья, — тихо, кажется стараясь не смеяться, сказал одноклассник. Уже пьяный, как и Соколов, в хламину. Глаза как стеклышки.— Не ожидал, конечно. — Да я, знаешь ли, тоже, — ответил он, смотря на старые улицы старого и доброго Воронежа. — Я и не знал, что ты ходишь… Ну… В такие места. — Ой, не смеши, как будто ты что-то знаешь обо мне, — с детской дразнилкой в тоне сказал Льюис. Илья повернул голову обратно в его сторону. Вау, Делон улыбается? Как это конечно необычно, непривычно. Когда он пьяный, совсем другой человек. Илья подумал, что лучше уж он будет сейчас таким, нежели трезвый. —Это… — неуверенно начал Соколов, подбирая слова. — Сорян. — А? За что именно, Илья? За издевательства? За избиение? Или за то, что ты меня толкнул? — Льюис говорил с улыбкой, но явно расспрашивал серьёзно.  — За то, что толкнул. — А, я прощаю, не бойся, — промурлыкал Делон, касаясь плеча Соколова, чтобы удержать равновесие. Похоже теперь ему было все равно на допрос, который устроил он же.  Качнувшись, Илья придержал парня за спину и постарался сфокусироваться на его лице. Щеки покрывал пьяный румянец, губы растянулись в улыбке, жар кожи ощущался сквозь одежду. Соколов сглотнул привкус дешевого пива и, спохватившись, опустил руку.  — Ты… Ты что тут забыл вообще? — Илья уложил локти на подоконник и оперся на них. От Льюиса не пахло сигаретами, этот вариант отпал сразу. Черт, зря столько выпил, подоконник плывет…  — Да-а, меня позвали там… — все так же улыбаясь, ответил Делон. Не на тот вопрос, но и черт с ним. Сил соображать не было. Илья выпрямился, пытаясь унять вертолеты, и вцепился рукой в оконную раму. Подбородка коснулась чужая рука, с силой поворачивая лицо на себя. Соколов не успел понять, что происходит, как снова оказался под прицелом взгляда. Льюис приблизился, глубоко вдохнул и тут же отшатнулся, спотыкаясь о ковер.  — Фу, ну и несет от тебя, — он рассмеялся и, глухо стукнувшись виском об окно, облокотился.  — Зато ты у нас дохуя ароматный, — фыркнул Илья, недовольно морщась. На лице осталось ощущение горячей, как кипяток, кожи. Парень потер щеки ладонями, пытаясь согнать его. Покурить бы…  — А вообще… — протянул Делон. — Ты придурок. — он оторвался от окна, шагнул ближе, вцепился в ворот толстовки. Илья вдохнул сквозь сжатые зубы. — Всю жизнь мне испоганил, ты… М-м… Нелюдь ты! — с каждым словом он наклонялся все ближе, опасно сокращая расстояние. — Терпеть тебя не могу! — громче сказал Льюис, прежде чем с силой потянул на себя. Запоздало отреагировав, Соколов сжал кулаки, готовясь к драке, но ее не последовало. Вместо удара в лицо он столкнулся с чужими губами со вкусом спирта. Дыхание сбилось, вертолеты активнее завертели лопастями, сердце грохотало как бешеное. В ушах долбила приглушенная музыка из комнаты, а руки Льюиса обвивали шею, зарываясь в волосы.  Мысли смешались, осенний ветер совсем не отрезвлял. Соколов опешил, инстинктивно схватившись за стоящего спереди, и попытался не повалиться на пол. Он напрочь забыл о том, что балкон открыт и любой желающий может застать их тут. Делон целовался жадно, больно кусал губы, задевал септум, тянул за волосы. Кровь прилила к голове, парень закрыл глаза, чтобы голова наконец перестала кружиться. Воздух в легких быстро кончился и Илья мотнул головой, отстраняясь, но продолжая держаться за Делона.  — Ты же… — одышка перебивала слова. На лице растянулась кривая полуулыбка. — Ненавидишь меня?  — Всей душой, — Льюис в ответ посерьезнел, но продолжал находиться непозволительно близко, сжимая в кулаках ткань.  — Меня мутит, — хрипло выдавил Илья, беспорядочно хватаясь за стены и чувствуя горячее дыхание, смешанное с поцелуями, на шее. Надо валить, пока не поздно. Или остаться. Хер с ним. Плюнув на все, Соколов отлип от подоконника и попятился к двери, врезаясь в хлам на полу.  — Подержу волосы, — протянул Льюис, хватаясь за его рукав и следом выходя с балкона. С грузом на руке идти оказалось еще сложнее. Соколов соврал, лучше было бы остаться на балконе, в квартире невыносимо душно. Не видя ничего перед собой, он завалился в ванную и схватился за раковину, тут же включая ледяную воду. По телу пробежала волна мурашек, Льюис свернул за ним, сквозь плеск воды послышался щелчок замка.  Тело тяжелело с каждой секундой, ткань толстовки намокла, с лица стекали крупные капли, капая на плитку. Не помогло. Идти некуда — раскинув руки, можно было коснуться и раковины, и ванны.  Льюис тяжело дышал, смахивая со лба капли пота. Толчок, удар о кафель, руки, блуждающие под толстовкой. Илья задрал голову, подставляясь, Делон жался ближе, целовал в подбородок, в челюсть, в шею. В какой момент они поменялись местами — непонятно, но было насрать.  Льюис без предупреждения дернул мокрую толстовку вверх. Илья поднял руки, больно впечатался затылком. На секунду стало темно, а когда ткань отшвырнули на пол — холодно. Когда Соколов открыл глаза, Льюис уже стягивал с себя футболку. Откинув ее в раковину, под струю воды, он снова приблизился и выдохнул перегаром в лицо. Руки Делона скользили по коже — грубо и нетерпеливо. Илья выгнулся, вжимаясь в холодный кафель и зарываясь в чужие волосы, не знал, бежать или действовать.  — Мразь, — прошептал Льюис на ухо, кусая за мочку.  — Не спорю, — в тон ему ответил Илья, прежде чем притянуть к себе.  Замок ширинки сдвинулся вниз, Соколов дернулся вперед, но его тут же прижали обратно, разворачивая лицом к стене. Льюис замер, его тело было напряжено, Илья на секунду перестал дышать, двигаться, существовать.  — Ты… — он обернулся через плечо. — Заткнись, — шикнул Льюис. Его бедра качнулись вперед, и Илья глухо простонал. Режущая боль стрелой пронзила тело, Соколов закусил собственную руку и сильнее вжался в холодный кафель. Еще секунда, и ноющая боль начала нарастать. Илья зажмурился, пытался дышать, не думать, не понимать — почему он сам подается навстречу.  Он хватался за руки, обвивающие его торс, за стены, полки. Льюис двигался рвано, наращивая темп, кусал шею, зарывался в волосы. Вода лилась, заглушая стоны, шумное дыхание и гулкие столкновения тела о тело.  Илья тихо выругался, запрокидывая голову и чувствуя слабую дрожь в коленях. Казалось, мир схлопнулся. Перед глазами вспыхнуло, из губ вырвался рваный стон.  Льюис толкнулся вперед еще раз, дернулся, прижался сильнее, уткнулся лбом в плечо и замер, его сердце колотилось, будто после марафона. Если бы не его руки, Илья бы тут же сполз на пол. Грудная клетка вздымалась с каждым вдохом, снизу ныло. Стало тихо, только вода все еще лилась из под крана, заглушая музыку снаружи. Кажется, произошедшее начало доходить только сейчас.  Делон резко отстранился, плеснул воды на лицо и натянул на себя мокрую футболку, не сказав ни слова, он смерил Илью все таким же пьяным взглядом.  Уставившись в одну точку, Соколов не уследил за тем, как он вышел и громко хлопнул дверью. Натянув белье, парень с трудом нащупал замок и снова закрыл его, пока никто не успел ворваться внутрь. Хромая, он приблизился к раковине, его вывернуло.