Steel Heart

Почему он смотрел так сосредоточенно? Слушал внимательно, будто для него чужие проблемы действительно важны. Точнее, проблемы Хëнджина. Возможно, стоит остановиться. Вернуться на ту извечную дорогу одиночества и недоверия, которой он шёл долгие годы. Стоит уйти, отказавшись от юноши, чьей жизни ещё только предстоит раскрыться. Его ждёт долгое и яркое, полное впечатлений будущее. Любящие люди вокруг, заботливые друзья и карьера творческого человека. Возможно он осуществит мечту, которой сам Хëнджин не достиг в силу непредвиденной смерти. Он увидит мир таким, каким хотел видеть его лидер Южных вампиров в то время, когда не было видно предела юношескому воодушевлению и стремлениям, когда он шёл на поводу у сердца, горящего любовью к своему призванию, и не жалел о выборе. Бессмертный не хочет испортить судьбу прекрасного юноши. Но как назло, как только он уверенно жмёт на педаль газа в надежде уехать как можно дальше от города, остаться наедине с собственными чувствами и злобой, старший брат отправляет ему запись диктофона, чарующий голос с которой, сквозящий искренним беспокойством, заставляет Хëнджина передумать. — Он ведь рассказал тебе, что тоже был художником? — слышится вопрос Кристофера в первые секунды записи. По всей видимости, он наслаждался чтением на своей излюбленной веранде, когда мальчишка подошёл с расспросами. А может Феликсу просто хотелось душевных бесед со старшим, не исключено. В конце концов, за коварной улыбкой и флиртующим взглядом этот юноша прячет поистине тонко чувствующую душу. Поэтому он внимателен к другим. Поэтому от его глаз не скроется даже самая тщательно охраняемая тайна. И поэтому, если судить по записи, Феликс решил поговорить с "отцом" о прошлой жизни лидера Южных бессмертных. — Да, но... Я хотел бы знать, почему он решил уехать из родной провинции. И почему ты обратил его. Крис, я хочу знать правду. — Что ж... Садись. — Супер. Стул, стоящий напротив Кристофера, с другой стороны крохотного столика, тихо поскрипывает. Мальчишка садится и пристально смотрит на старшего, пока тот продолжает любоваться сумерками, задумчиво сжимая книгу кожаной перчаткой. Хëнджин прибавляет звука, с улыбкой глядя на пустующую трассу у границы дремучего леса. Даже сейчас он отчётливо видит хитрую улыбку на веснушчатом личике. — Мой брат тот ещё упрямец. В этом вы очень похожи. Он всегда настаивал на своём. Его отец был против того, чтобы его сын занимался искусством, а мать наоборот поддерживала. Но она была зависимой, сам понимаешь, от чего, поэтому её поддержка только усугубляла разлады в семье. Они ругались. Постоянно и так громко, что мне приходилось затыкать уши во время слежки. — А зачем ты вообще следил за их семьёй? — спрашивает Феликс, вмиг растеряв игривость в голосе. — Его отец был знаком с моим. Более того, они были хорошими приятелями. — И что произошло? — Моего отца не стало. Но перед этим он просил меня приглядывать за ними, и в случае необходимости защитить. Кристофер вдруг замолкает. Откинувшись на спинку кресла, тяжело вздыхает, глядя в даль вечернего неба. — Никто из нас не хотел становиться таким. Бессмертие не делает людей счастливыми. А обратил я потому, что мне стало невыносимо жаль его. — Жаль? Вампиры вовсе не бесчувственные? — Конечно нет. Просто наши эмоции ограничены. Мы не можем радоваться весне, потому что не переносим солнца. И не ощущаем сладости пищи, потому как обречены глотать кровь. — Так... Почему жаль? — Он был таким же одиноким, как ты. Примерно учился, но всегда держался особняком от остальных. После ссор и частых исчезновений родителей из дома, перестал делиться своей любовью к творчеству, закрылся в себе. И вроде бы всё пошло на поправку, но в его жизни появилась любовь. — Первая любовь? — Искренняя, верная, окрыляющая. Он был счастлив. — И ему разбили сердце... Голос юноши вздрагивает. Феликс смолкает, по-видимому, задумавшись. — Измена любимого человека. Смерть матери. Непринятие всерьёз его увлечения окружающими. — А отец? — Отец ушёл. После похорон он даже ни разу не позвонил Хëнджину. — Как это всё... — Трагично? Безусловно. Но я не хотел, чтобы он умер одиноким отчаявшимся творцом. Поэтому дал ему такую жизнь. — Но он потерял вдохновение... — Знаешь, Феликс. То, что ты сейчас беспокоишься о его чувствах, а не о своем собственном будущем, весьма похвально. Но у меня есть подозрение, что дело не только в несчастливом прошлом Хëнджина. — Просто... — Ну же. Что тебя тревожит? Скажи мне. В конце концов, мы теперь не чужие друг другу. — Ты так думаешь? — Да, думаю. Ты спишь с моим братом, и я закрываю глаза на то, что тебе по-прежнему нет восемнадцати. — Хах, это... Он очень сексуальный. — Феликс, посмотри мне в глаза и скажи правду. — Просто кажется... Юноша прикусывает губу, посмотрев на загорающиеся в вечернем небе звезды. — Как будто бы он может нравиться мне, но... Это так неопределённо. Хëнджин замирает, сжав телефон до хруста. — Всё из-за того, что мой брат вампир? — Нет. Дело не в этом. Запись обрывается. Лидер бессмертных смыкает челюсти в приступе ярости, гоня автомобиль вдоль трассы в направлении заветного особняка. Как он мог сомневаться? Как допустил мысль о побеге в свою безрассудную голову? Ведь он дал обещание. Он поклялся защищать этого человека от всех невзгод и опасности. А значит он просто не имеет права сдаться. Как и не может отпустить свою жажду. Жажду их близости. Сердце будто горит. Безумное желание увидеть мальчишку прямо сейчас плавит сталь бесчувственного сердца, причиняя боль. Когда-нибудь им придётся расстаться. Однажды бессмертный лишится заветного тепла и беспокойства о нём другого человека вновь. Но не сегодня. Не в эту прекрасную звёздную ночь, когда очаровательный юноша ждёт его приезда, стоя у распахнутого окна своей комнаты. А может всë-ещё сидит на веранде, изучая задумчивым взглядом сияние белой Луны в ночном небе. Они обо всём поразмыслят после. Сейчас главное – встреча и осуществление грандиозного плана, который Хëнджин вынашивал последние несколько часов и неоднократно подвергал сомнениям перед принятием окончательного решения. ~~~~ Феликс действительно стоит на веранде. И, глядя на звезды, расчесывает свои мягкие, едва достающие длиной до плеч волосы, не желая собирать их в хвост перед предстоящей встречей. На нём всё та же белоснежная майка, поверх которой – куртка из чёрной лакированной кожи. Узкие джинсы такого же цвета и привычные кеды. Его запах – запах пьянящей весны, бьёт в нос бессмертного с первой же секунды, как только он выходит из салона авто, чтобы забрать парня с собой. Всему виной лёгкий ночной ветер. — Я уж боялся, ты не приедешь. — замечает юноша, взявшись руками за бортик веранды. Расчёска тут же летит в сторону, на крохотный стол. — Ты же не боишься леса? — Почему спрашиваешь? — Поехали. Прокатимся. — Не шутишь? — Абсолютно. Или ты только дома такой смельчак? — Хах... Дурак. Феликс уже намеревается побежать к лестнице, но бессмертный, прикинув расстояние до веранды на третьем этаже особняка, взмывает вверх и уже через мгновение оказывается у цели. — Решил повыпендриваться? — парнишка скалится в улыбке, ловко поправляя расслабленный галстук на его шее. Точнее, поначалу поправляет, а после стягивает и вовсе швыряет на столик, вслед за расчёской. — Должны же быть плюшки у холодного кровососа. Ты так не считаешь? — А большой член считается за плюшку? — Если тебе нравится. Юноша хохочет, обнимая бессмертного за шею покрепче. Словно чувствует намерения своего любовника. — Держись. Подхватив его на руки, Хëнджин спрыгивает с края веранды. — Эффектно. — признаёт Феликс, хохоча ещё звонче прежнего, заставляя холодное сердце биться в обезумевшем ритме. Бессмертный доносит его до машины и, усадив в заранее прогретый салон, в спешке размещается на собственном месте. — Куда поедем? — спрашивает юноша, сверкая радостным взглядом в кромешной тьме. — К звëздам. — выдав столь неопределённую фразу, Хëнджин давит на газ, увозя причину собственного восторга как можно дальше отсюда. Туда, где, возможно, за ним не будут наблюдать враги. Туда, где его запах будет принадлежать лишь одному Хëнджину. Голодному, истосковавшемуся по коварной улыбке. Плевать на всё. Это ночь подарит им первое, вполне себе сносное свидание. Насколько Хван может судить о романтике между любовниками. Правда, терпение у него не бесконечное. Да и Феликс, юноша непредсказуемый, слишком ждал этого момента. Момента их воссоединения. — Звëзды подождут... — шёпотом проговаривает мальчишка, задыхаясь от радостного смеха, ловко седлая колени бессмертного, как только тот выключает фары, резко свернув в лес с безлюдной трассы. Вокруг лишь привычная тьма и шорохи дрожащих на лёгком ветру деревьев. Жар усиливается во всём теле. По мере того, как Хван сжимает в ладонях желанное тело, освобождая Феликса от одежды. В частности, стягивая мешающую куртку и швыряя её на заднее сиденье авто. — Ты меня с ума сводишь... — рычит бессмертный в улыбке, вдыхая сладкий цветочный запах снова и снова, пока пульсирующие на изящной шее вены будоражат жаждущий тепла рассудок. Мальчишка только смеётся. Впивается в его шею и ключицы поцелуями, ловко расстегивая брюки. — Скажи, что хочешь меня... — Ответ в бардачке. — Нет, скажи это... — Да... Очень хочу тебя... — Я скучал... Смех переходит в приглушённые вдохи. Феликс прижимается к нему всем телом, позволяя чувствовать тепло. Гладит по волосам, наслаждаясь прикосновениями холодных пальцев. Хëнджин сам, не глядя тянется к бардачку и достаёт всё необходимое. — Я чувствую... Я тоже. Несколько нарочито дразнящих мгновений, и парнишка стонет с улыбкой, ëрзая на его достоинстве, пока бессмертный, опустившись наравне с сидением, крепко сжимает хрупкую талию. — Хëнджин... Хëнджин... — Ты прекрасен... Ты ярче любого солнца...любой звезды... Двигайся... Не останавливайся... — Я ведь особенный?... Скажи, какой я для тебя... — Особенный... Единственный... — Чëрт возьми... В салоне становится невыносимо жарко. Феликс кричит от удовольствия, ускоряясь всё больше и больше. — Ты делал это в машине хоть раз?... — вопрос почти застревает в горле заодно с вязкой слюной, с которой Хëнджин любуется желанной улыбкой. — Нет... Никогда... — Я тоже... — Ноги устают... Помоги... Джин, помоги... — Я держу тебя... Держу... Телефон юноши, оставшийся в кармане кожанки, жужжит от вызова. Наверняка Крис потерял его, не найдя в спальне. Неважно. Они ответят старшему позже. Сейчас всё внимание приковано к искрам в расширенных от наслаждения зрачках и улыбке, что не оставляет, даже когда Феликс начинает мелко дрожать в объятиях. Ещё одна волшебная ночь. Поистине подобные моменты с ним стоят того, чтобы Хëнджин оставался рядом как можно дольше. ***** — Так красиво... Ты видишь? — Да. Красиво. — Но ты смотришь мне в глаза. А я про звëзды. В самом деле, речь идёт о ночном небосводе. Тёмном и бесконечном. Таким завораживающим взгляд, когда на нём загораются искры космического света. Скопления ясных звëзд, сияние Луны, проносящиеся мимо их мира кометы... Всё это сродни невообразимо прекрасному зрелищу. Но почему же Хëнджин наблюдает за этим чудесным светом в отражении горящих восторгом глаз? Почему его сердце замирает при виде яркой улыбки мальчишки? Яркой, словно неисчислимые звëзды. Яркой, как лунный свет. И дарящей покой, о котором так долго мечтала душа, истерзанная отчаянием. Бессмертный давно потерял надежду на нормальную жизнь, полную радости встреч и тепла прикосновений. Всё это будто во сне. Юноша обнимает его, робко и нежно. Тëплые руки дарят комфорт своими осторожными касаниями. Феликс опускает голову ему на грудь, не переставая любоваться красотой ночи. — Здесь так спокойно. И хорошо. — бормочет он сквозь радостную улыбку. В эту же секунду Хван осознанно прижимает мальчишку к себе, не желая прерывать их умиротворение даже на никчёмную долю секунды. Ему тоже хорошо. Хорошо, как никогда прежде. Лучше, чем когда он был простым человеком с неугасающими стремлениями, живущим в окружении настоящей семьи, со всеми её трудностями и ссорами, любящим свет дарящего надежды солнца. — Это так необычно. — вдруг замечает Феликс, посерьёзнев, сжав ткань рубашки на плече бессмертного в раздумьях. — Что именно? — Хëнджин смотрит на небо, неспешно вдыхая аромат мягких волос. Такой же сладкий, как и запах изящного, порядком уставшего тела. Бессмертный чувствует каждый прилив мелкой дрожи. Но она здесь вовсе не потому, что лёгкий ночной ветер заставляет юношу испытывать холод. Просто человеческому телу необходим отдых после испытанного удовольствия и эмоций. Феликс никогда не скажет о своей усталости. Он слишком сильно ждал этого момента. С виду не скажешь, но в душе он такой же романтик, жаждущий нежности и понимания. Бессмертный готов поклясться: он даст этому человеку всё возможное, но не позволит уверенной и гордой улыбке исчезнуть с его очаровательного лица. Никто, никогда больше не причинит Феликсу боль. Жизнь и без того обошлась с ним несправедливо. Этого свободолюбивого юношу обрекали на конфликты с теми, кто нагло заявлял о своих правах указывать ему на правильность поступков и личного выбора. — Ты бессмертен, но тебя вдохновляет Солнце. Я – лишь человек, но меня так манит к звёздам. — Что значит «лишь»? Разве быть человеком плохо? — Нет, но... Юноша приподнимается над ним. Глаза пристально изучают взгляд, на лице затихает улыбка. — Сложно быть человеком, любящим независимость, когда тебя так тянет в мир всевозможных лишений. — Тянет к хладнокровным чудакам, вечно закрывающим шторы? — Как будто бы в этом есть крупица романтики. — И тебя не пугает вечность? — спрашивая об этом, Хëнджин покрепче стискивает хрупкую талию рукой. Мальчишка тихо смеётся, запустив ладони ему под голову, чуть сжав спутанные волосы, не переставая улыбаться. Его глаза, кажется, начинают сверкать ещё ярче на фоне звёздного неба. — Если б мне было страшно, поехал бы я с тобой в лес среди ночи? М? — Даже не знаю. — Лес, Луна, таинственность... — снова этот заигрывающий тон. Феликс опускается к самому уху бессмертного. — Секс в пространстве метр на полтора. — Ты умеешь удивить. — Как и ты. Мы же сейчас поэтому лежим на капоте и смотрим на звезды. — Как будто бы я ждал этой ночи безумно долго. — Правда? — Честно. — Вампирам свойственна честность? Хëнджин смеётся, скалясь в улыбке. До чего же точны замечания и шутки парнишки. Но главное – его глаза не перестают пленить своим искренним блеском. Тем временем их тела становятся ещё чуть ближе. Феликс проводит ладонью по его волосам, забирая от глаз мешающие пряди. — А если всерьёз... Его улыбка становится сдержанной. Взгляд – сосредоточеннее. Сердце бессмертного замирает. — Что? В чем дело? — Скажи, ты хотел бы... Хотел, чтобы я был рядом долгое время? — Да. Безусловно, хотел бы. — Если я скажу... Хëнджин настораживается. Его человек вдруг становится обеспокоенным. Улыбка прячется за тенью внезапных сомнений. — Всё в порядке. Ты можешь довериться мне. — Я тоже... Глаза говорят обо всём за него. Руки мелко дрожат в плечах, как только юноша привстает над ним снова, не переставая придерживать. Холодное тело бросает в жар. — Тоже хочу этого... Лёгкий поток ветра сбивает непокорные волосы на глаза. Шёпот родного леса окутывает недостающей уверенностью. Хëнджин поднимается навстречу, ловя тонкое запястье не глядя. Ладонью касается алеющей щеки, не прекращая любоваться россыпью ярких веснушек на коже. Запах весны рисует в его воображении картину насыщенного светом прошлого. Бессмертный касается губ мальчишки ледяным поцелуем. Секунда. Бешено стучащее сердце. Глаза Феликса загораются ярче, чем когда-либо. Прижавшись в объятии, он улыбается, глядя в глаза, тщетно пытаясь усмирить дыхание. — Ну же... Или ты уже не лидер?... Их губы смыкаются в единое целое, точно две детали в слаженной работе замысловатого механизма. Юноша опускает бессмертного на капот, жадно прижимаясь к бледным губам собственными. Ночное небо рассекает стремительной кометой. Звëзды сливаются в причудливые узоры света. Хëнджин закрывает глаза, целуя желанного мальчишку вновь. ~~~~ — Господин, как долго вы планируете наблюдать за ними? — Па, не проще ли начать действовать прямо сейчас? — Терпение, сынок. Терпение всегда вознаграждается. — Что толку смотреть, если можно... — Я сказал: терпение. Дальше всё пойдёт в соответствии с планом. — Тем самым планом, господин? — Я наконец нашёл уязвимое место лидера Южных. ***** За такое спокойствие души стоит бороться. Ради улыбки юноши, чья тёплая ладонь греется в его бледной руке, стоит проявлять бдительность, не подпуская к дому врагов, желающих хрупкому существу незаслуженной смерти. Быть может, Хëнджин безумен. Быть может, уже влюблён в него до беспамятства. Но он не позволит Северному клану причинить Феликсу зло. Так же, как будет оберегать его в мире смертных, сопровождая на пути каждого из возможных начинаний. Раз уж самому Хвану не посчастливилось прожить насыщенную жизнь в силу только начавшей развиваться современной цивилизации, военного времени и отсутствия поддержки родных людей, то своему любовнику он подарит все возможные радости мира. И даже после обращения. Только бы Феликс не терял собственную уверенность, пылкость и свободолюбие, оставался таким же мечтателем и ценителем прекрасного. Хëнджин уверен: этот мальчишка не раскиснет, подобно ему, став бессмертным, не опустит руки и не отчаяется в достижении намеченных целей. Сила его души безгранична. Она поможет Феликсу построить себе достойное будущее. — Когда ты обратишь меня? Голос юноши проносится в голове, разрывая созданные фантазией картинки. Бессмертный останавливается среди двора имения, сжав крохотную ладонь крепче. От такого действия Феликс замирает, обернувшись. — Как можно скорее. Но я должен обсудить это с Крисом. — Это настолько серьёзно? В ответ Хëнджин тянет мальчишку на себя с такой силой, чтобы тот ухнул в его объятия, уткнувшись лицом в грудь. — Всё, что касается тебя, серьёзно. Я отвечаю за твою безопасность. — И за мою свободу. — напоминает мальчишка, посмотрев вверх с улыбкой, смешно вытянув губы трубочкой, чтобы в следующую секунду сдуть с глаз бессмертного непокорные волосы. — У нас был уговор. Помнишь? — Ты даришь мне свободу, в обмен я подставляю тебе свой зад. Конечно помню. Шутит. Дразнится, прекрасно понимая, что реакция Хëнджина не заставит себя ждать. Он получает удовольствие, видя собственное превосходство. — Развлекаетесь? Кристофер, показавшийся у крыльца дома, учтиво отводит взгляд при виде того, как его брат ласкает лицо юноши ладонью, продолжая удерживать стройную талию одной рукой. — Вроде того. — замечает Феликс, не глядя на старшего. Вместо этого он поднимается на цыпочки, чтобы поймать губы Хëнджина быстрым поцелуем. — Уже иду спать. — Значит, до завтра? — спрашивает бессмертный с улыбкой, не в силах разжать руку. — До сегодня. Если отпустишь. — Ты в безопасности. — Ага. Ты теперь после каждой прогулки будешь это повторять? — Считай, что у меня старческий склероз. — Хах. Договорились. — Тëплой ночи. — Тëплой ночи, дедуля. Коварный, неперастающий покорять своей улыбкой, этот парень в самом деле сводит с ума. Лишает здравых мыслей, оставляя после каждой встречи лишь желание радовать его как можно чаще. Он явно знает себе цену. Знает, что неотразим в глазах лидера Южных, и активно использует это. Но разве же бессмертный против? — Ты мой. Хëнджин даже не замечает, как проговаривает это вслух, а когда осознаёт, то не может спрятать глупой улыбки, глядя в глаза старшего брата. — Всем это очевидно. Ваши ночные совокупления слышала вся округа. — Прости, что забрал его без предупреждения. — Мне то что? Он – твоя "добыча". Кристофер обеспокоен. Говорит обрывисто, без толики позитивной энергии, как это бывает всегда. Такое поведение ему несвойственно. — В чём дело? — Хëнджин подходит ближе, мельком взглянув на зажжённый в заветном окне свет. — Рики. Он так и не вышел на связь. А у границы нашли ещё два трупа. — Вот же... Лидер Южных смотрит за тем, как мальчишка строит ему рожицы через стекло, и не может сосредоточиться на словах брата. — Хëнджин, твою мать, отвлекись! — Прости. — С ним что-то случилось. Думаю, стоит выйти на связь с Хайдзо. Если Рики у него, мы должны действовать. Их поступки переходят все границы. — Это я и сделаю. Присмотри за Феликсом. — Не сомневайся. Хван уже намеревается ехать на поиски, как звук пронизывающего до дрожи голоса останавливает его у кирпичной ограды имения. — Я уверен, с твоим братом ничего не случится. Сердце пропускает удар. Разбежавшись, Хëнджин прыгает на раскрытое окно и, впившись в желанные губы, желает мальчишке доброй ночи. — Отдыхай. Ты вымотался за весь день. — А ты осторожнее. Я знаю, Рики в порядке. У него такая заботливая семья. — Я вернусь совсем скоро. Пальцы соскальзывают с края козырька. Вампир приземляется на лужайку и, взглянув на юношу с улыбкой, несётся к железным воротам. Ночь пленит лунным светом и красотой ясных звёзд. Но Крис прав. Сейчас не время для продолжительных грëз о светлом будущем и воспоминаний о прошедшем свидании. Младший брат может быть где угодно, и нет гарантии, что Северные не добрались до него, когда тот, злой и расстроенный, остался без присмотра старших. Вдобавок, бесчинные убийства продолжаются. Хëнджин должен положить этому конец. Прежде, чем нажать на педаль газа, бессмертный последний раз смотрит на излюбленное окно, и сердце бьётся особенно сильно при виде того, как обеспокоенный юноша провожает его участливым взглядом. ***** Хёнджин: - Доброе утро Феликс: - Скажи мне, что ты отдохнул после своего уезда хоть немного, а не бегал по лесам всю оставшуюся ночь Хёнджин: - Это неважно. Главное - твоё самочувствие и безопасность - И мой брат, который пропал после нашей с ним ссоры Феликс: - Да уж. Твоё утро определённо не самое доброе Хёнджин: - Я вспоминаю нашу прогулку, и становится спокойнее Феликс: - У меня никогда не было свиданий Хёнджин: - Знаю. Поэтому отдельное место в списке моих планов на ближайшее будущее занимают встречи с тобой вне дома Феликс: - Мой день рождения? Хёнджин: - По возможности каждый день Феликс: - И когда я стану одним из вас? Хёнджин: - Уверен, что хочешь этого? Феликс: - Ответь на мой вопрос Хёнджин: - Да - Независимо от температуры крови Феликс: - Теперь я отвечу на твой вопрос - Я вырос без семьи. У меня нет близких и далеких родственников. Есть только желание увидеть мир и парень с большим членом, который почему-то так хочет, чтобы я не чувствовал себя ущербным - Мы можем помочь друг другу - И раз так, то я правда хочу стать частью твоего клана Хёнджин: - Восхищаюсь твоей решимостью Феликс: - Если тебе интересно, то спал я замечательно Хёнджин: - Чем занят сейчас? Феликс: - Ем. Лапшу сварил Хёнджин: - Приятного аппетита Феликс: - Угу - А ты? - Чем занят Хёнджин: - Пытаюсь дозвониться до брата Феликс: - Чем ты так его обидел? Вроде же нормально общаетесь Хёнджин: - Я могу не отвечать? Феликс: - Можешь, но мне интересно Хёнджин: - Он обвинил меня в слабости, а я назвал его бездарем, попросив понимать ответственность Феликс: - Фу Хёнджин: - Именно что фу - Но Рики прав - Я трус, раз до сих пор не покончил с враждой и продолжаю получать плевки в спину - Он вовсе не бездарь, но иногда слишком самоуверенный. Как ты - Я хочу сейчас сказать ему об этом вживую. Не знаю, где он, всё ли с ним в порядке Феликс: - Я уверен, всё обойдётся - Он тебя ценит, как и Криса - Поэтому помог нам сблизиться - Хотел, чтобы ты отвлёкся от всей этой канители с Северными Хёнджин: - Я лечу в Осаку - Рейс сегодня в полночь Феликс: - Я переживу - Брат важнее - Но зачем тебе Осака? Хёнджин: - Его родной город Феликс: - Обещай, что расскажешь мне о ваших отношениях, когда всё образуется Хёнджин: - Обещаю - Сейчас еду в офис. Из-за людей Хайдзо у меня только прибавляется работы Феликс: - Будь осторожен Хёнджин: - И ты - Особенно в городе Феликс: - Обещаю, даже если встречу Северных, то не погибну настолько нелепо Хёнджин: - Твой оптимизм воодушевляет Феликс: - Не влюбись Хёнджин: - Я позвоню позже ***** Не влюбись... Будучи бессмертным, он повстречал на своём пути сотни самых разных людей. У каждого свой характер, свои предпочтения, свой стиль обольщения. Но ни один человек не сумел тронуть его безразличное сердце. Ни о ком не хотелось заботиться, ни кого не хотелось оберегать и радовать впридачу самовольной опеке. Ничья улыбка ни казалась столь искренней. И только тело хрупкого мальчишки вызывает желание заниматься любовью. Так долго, насколько возможно. Не останавливаясь, наслаждаясь звонким голосом, вдыхая запах пьянящей весны снова и снова, до тех пор, пока не начнут мерещиться звезды. Хëнджин чувствует нечто новое. Нечто, что расслабляет разум, подавляя поток негативной энергии. Заполняет сердце уверенностью. Хочется обладать им. Хочется, чтобы этот очаровательный, но в то-же время дерзкий юноша радовал своей яркой улыбкой лишь его одного. Смеялся и согревал во сне. Покорно хныкал в одеяло под натиском жажды бессмертного. Хëнджин не может перестать воображать об их возможном совместном будущем. Глядя в иллюминатор, на многочисленные огни крохотных городов и посёлков, он видит весёлого мальчишку, что суетится на кухне в нижнем белье, одетый в футболку бессмертного, в разы большую его фигуры по размеру. Чёрные волосы собраны в неряшливый хвост. Феликс смеётся, подзывая к себе дразнящими жестами. Хван помогает ему усесться на стол, в результате оказывается захвачен стройными ножками. Откуда-то вдруг в руках мальчишки возникает чашка с дымящейся, только что приготовленной лапшой. — Пополам? — спрашивает юноша, потянувшись за тюбиком с соусом. Только вот соус этот – отнюдь не специи. Кровь. Насыщенного алого цвета, с стальными нотами в аромате. Улыбнувшись коварно, настолько, насколько возможно себе представить, Феликс в его воображении удобряет ею лапшу, а после, вылив часть содержимого себе на язык, впивается в губы любовника с особой жадностью. Бессмертный не сразу понимает, что из увиденного – сон, но видит улыбку в своём отражении, и это кажется до невозможного неестественным. Что творится в его душе? Почему сейчас навязчивой повторной лентой в мыслях прокручиваются слова мальчишки об осторожности лидера бессмертного клана? Почему вспоминается его просьба об обращении? — Мы можем помочь друг другу... Хочу стать частью твоего клана... Находиться здесь, вдали от Феликса, подвергая его опасности, всё больше ощущается трудным, поистине значимым испытанием. Быть может, судьба предопределила их встречу. Как знать, быть может они действительно — две детали замысловатого механизма, чья слаженная работа приведёт род бессмертных к процветанию и вечной гармонии с миром? Мальчишка любит искусство. Его манит к звёздам так же, как когда-то Хëнджина манил золотой свет заката и шуршание океанских волн на песке. Он пахнет весенними цветами, и именно этот запах так нравился лидеру Южных в его прошлой жизни, когда, любуясь безграничным небом и солнцем, он мог прогуливаться по цветущим лугам, создавая в фантазии прекрасное — свои новые шедевры. Они так похожи. Настолько, насколько и отличаются по своей сути, но лишь сейчас. После обращения всё изменится. Всё блеклое существование без света и ярких людских чувств останется в прошлом. — Ты прав, Ликс... Ты как никто другой прав... ~~~~ — И что думаешь? — М? — Насчёт того, что дальше. Полагаться на Хëнджина или действовать в одиночку. Кристофер оценивающе смотрит на юношу, сидящего на веранде за очередным рисунком. Только на сей раз старается не над пëстрыми карпами или цветными узорами на кирпичной стене. Он рисует звезды и влюблённых, дарящих друг другу поцелуи в объятиях полнолуния. — У тебя талант. Твои картины чувственные. — К чему ты клонишь? — Я просто утоляю любопытство. — Не строй дурака, Крис, ты ведь не такой. Скажи, что хотел. — Если он не сможет обратить тебя, что тогда? — Настроение испортить решил? — Ты ведь не сказал ему, так? Почему? — Отвали, Крис... — Ответь мне, почему?! Бессмертный опрокидывает стакан с водой на веранду, и тот разлетается вдребезги. — Какого... Феликс вскакивает из-за стола, сжав пальцы до хруста. — Почему не сказал ему? — Да потому что не хочу, ясно?! Не хочу! Схватив рисунок, юноша уходит. — Ликс, стой. Послушай, давай обсудим спокойно. — Уже обсудили. — Шкет... Чëрт возьми. Хлопнув дверью, Феликс исчезает в темноте особняка. Бессмертный хватает себя за волосы, глядя в небо, на ясные звезды. — Боже, помоги... Помоги каждому из них. — Так, так, так. Обернувшись на посторонний голос незамедлительно, Кристофер с предупреждением обнажает клыки. — Спокойно. Мы свои. — То-то я почуял запах падали. — прослеживая шаги преданного подчинённого Хайдзо, краем глаза южный замечает остальных, пришедших осуществлять его гнусный план. — А Хëнджин весь в тебя. Такой же вспыльчивый, не щадящий детской психики дурак. — Пошёл вон из моего дома. — Не рычи. Мы лишь пришли забрать то, что потребовалось нашему господину. — процеживает враг сквозь улыбку, обходя Кристофера сзади. — Только тронь мальчишку. Хëнджин не пощадит ни тебя, ни твоего Хайдзо. — А-а-а, поправлю. Хайдзо запретил мне убивать человека. У него большие планы. Очень-очень большие. — Что-ж... Так и быть. Сплюнув под ноги южному, приспешник Хайдзо подаёт знак своей группе, и те вламываются в дом на поиски юноши. ~~~~ — Да какое ему вообще дело?! С кем я сплю, с кем хочу увидеть мир. Пошёл к чёрту, ты не мне не отец. Резкий стук в дверь, и Феликс крепче прижимает к груди заветную розу, вздрогнув от неожиданности. — Отвали. Я хочу побыть один. Отец не прекращает вламываться в его личное пространство. Разозлившись, юноша несётся к двери и, не раздумывая, тянет на себя потёртую ручку. — Я же сказал... — Здравствуй, красавчик. — Ты нахер кто? — Не нужно шуметь. — шипит чужак, подходя ближе. Феликс пятится к окну, наблюдая за тем, как из-за спины нежданного гостя появляются всё новые бессмертные. — Хотя, можешь покричать. Кто знает, может Хëнджин услышит тебя из-за моря. Незнакомцы смеются, обступая юношу плотным кольцом. — Придурки... — замечает Феликс, закатив глаза к потолку прежде, чем его запястья стягивают тугой верёвкой.