Steel Heart

— Где ты, Рики? Хëнджин направляется в самое сердце прошлого. Ступая по осколкам разбитых стёкол, среди обугленных балок и горстей черепицы уничтоженного пожаром дома. Сюда не заявляются люди. Здесь больше не слышно радостного смеха. Среди пепла виднеются останки акварельных рисунков и плюшевых зверей. Одна комната сменяет другую. Ветер, проникающий через трещины и обвалившийся кирпич стен, кружит в воздухе крупицы почерневшей от времени и проливных дождей золы. Когда-то это место служило Рики родным домом. Здесь он играл на скрипке, радуя родителей, строящих большие надежды на его карьеру музыканта. Здесь его младшая сестра шила любимым игрушкам костюмы из всех подручных, отнюдь не всегда подходящих материалов, но от этого они не казались менее красивыми. Именно здесь семья Нишимура жила в гармонии и не угасающей радости. Жизнь порой обходится с людьми несправедливо, даже жестоко. Слишком жестоко, чтобы мириться с произошедшей трагедией. Его брат справился. Он совладал с яростью, сумел усмирить ненависть, но если бы старших не оказалось поблизости, могло случиться непредвиденное, гораздо более ужасное, чем незагаданная смерть. Рики справился. И он растет у него на глазах, превращаясь из своенравного и упрямого подростка в справедливого, борющегося за счастье близких ему людей юношу. Как мог Хëнджин ранить его необдуманными словами? Как посмел разочаровать собственным гневом, разрушив идеал старшего брата в глазах непокорного мальчишки? Где он сейчас? Что могло произойти? Если враг причинил юноше вред или же совершил непростительное, лидера Южного клана не отпустят укоры совести, а жажда мести будет следовать за ним неотступной тенью. Среди стёкол и чёрного пепла осталась частица прошлого, затронутая пожаром лишь на треть своего пространства, гостиная. Среди усыпанного грязью и пылью стола красуется одинокая записка, прикреплённая к небольшой чёрной шкатулке. Сглотнув подступивший к горлу ком, бессмертный раскрывает крохотный свёрток. Послание побуждает вытащить содержимое шкатулки в ту же секунду. И когда это происходит, сердце Хëнджина пронзает яростью. Нестерпимой, обжигающей, но отнюдь не лечащей, как это бывает, когда к нему прикасается один единственный человек, а затмевающей рассудок, вынуждающей разломить стол надвое одним точным ударом. На дне шкатулки красуется крохотная, увядшая от времени белая роза, привязанная к электронной сигарете младшего брата. Слова, выведенные на перепачканной кровью бумаге заставляют лидера бессмертных ринуться прочь из этого дома, прочь из чужого, окутанного непроглядными тучами города. Туда, где единственной причине его улыбок и жара в сердце грозит не проходящая опасность. Туда, где он рискует потерять часть своей любящей семьи. « Расскажешь, каков страх на вкус. » Эта фраза врезается в рассудок снова и снова. Голос соперника, подлого и жестокого, отдаётся насмешливым эхом в каждой клетке вмиг ощутившего холод тела. Перед глазами лишь напуганные взгляды мальчишек. Один – брата, с запомнившейся в душе обидой и надеждой на помощь, другой – любимого, чья горячая кровь окрашивает нежную кожу. Коварная улыбка гаснет под действием болевого шока. Хëнджин закрывает глаза, ныряя в воды ледяного моря. Сердце пронзает холодом, словно от поражения стрелой сильнейшей тревоги. Но он преодолевает течение и нескончаемые потоки, отдавая все, существующие в нём силы, чтобы добраться до родного берега как можно скорее. Феликс там, совсем один. Ему страшно. Кристофер не сумеет защитить, если Северные придут стаей. Точно голодные, вечно ищущие наживы псы. Они слишком сильны, и слишком верные для приказов своего покровителя. — Ангел... Истошный смех недругов сменяют крики родного голоса. Хëнджин разрывает спокойствие морской глубины отчаянным воплем. ~~~~ — Хëнджин. — Брат, послушай. — Остановись. — Хëнджин, услышь меня! — Его здесь нет. — Господин, их было слишком много. — Брат. — Это ловушка, господин. — Феликса здесь нет. Сердце обливается горячей кровью. Такой горячей, что испытуемая боль вызывает нестихающий рëв, разносящийся эхом по окрестностям непроходимого леса, вселяющий страх в сердца выживших обитателей имения. Боль не позволяет дышать. Хëнджин падает на колени, глядя в серое небо, и капли проливного дождя обжигают пылающую кожу. Слуги укрывают последние трупы бессмертных. Одна из них утешает перепуганных детей, чей плач отчётливо слышно сквозь раскаты далёкого грома. — Что произошло? — лидер Южных смотрит в глаза брата, продолжая стоять на мокрой земле. — Они пришли ночью. Им был нужен только Феликс. — Кто напал первым? — Я не отдавал приказа. — Убили наших братьев... — Хëнджин. — Забрали Рики.. — Брат. — Украли Феликса. Главарь бессмертных хватает сидящего перед ним Кристофера за ворот промокшей рубахи. — Они украли моего человека. — Скажи, что ты решил. — Я уничтожу Хайдзо. Вырву ему глаза и засуну их поглубже в глотку, чтобы он оттуда наблюдал, как я разрываю его тело на части. — Наш брат жив. Я уверен, что жив. — Они заслужили свою смерть. Они её заслужили. ***** Феликс... Его хрупкое, всегда уверенное в себе счастье с очаровательными веснушками. Хëнджин солгал сам себе. Любовь отнюдь не чужда бессмертным. И именно в лице этого мальчишки, в его замысловатых шалостях и решительном флирте, он отыскал то чувство, о котором грезил при жизни простого художника и после непредвиденной смерти. Чувство, под влиянием которого цветы, растущие на лугах, кажутся ещё более великолепными, завораживают усталый взгляд, а свет ещё совсем недавно палящего солнца ощущается ласковым, радующим душу теплом, хоть и не сравнимым с прикосновениями коварного юноши. Жар, стремление защищать, которые дарит Хëнджину столь прекрасное чувство, позволяют ему ощущать себя живым. Он может. Может испытывать эмоции. Может тосковать в разлуке. И он так сильно боится потери своего человека, что не находит себе места уже на протяжении нескольких дней. Всё ищет, пересекая границы многолюдных городов, преодолевая непроходимые леса и горные реки. Бессмертный разыскивает причину буйства прежде казавшегося безжизненным сердца, и ни усталость, ни голод не уводят его с тропы старательных поисков. — Я найду их. Найду обоих. Что значат просьбы брата успокоиться, перевести дух, когда он не может вздохнуть полной грудью от одной только мысли, что беззащитному мальчишке могли причинить боль, унизить, надругавшись над всеми людскими понятиями чести, или же просто замучить в страхе и угрозах, ведь он один на один с целой сворой невменяемых убийц? — Ты так долго не протянешь. Нужно отдохнуть. — Я сказал, что не остановлюсь, пока не узнаю, где держат Феликса. — Если найдешь его в таком состоянии, то всё равно не сможешь одолеть Хайдзо. Твои силы на исходе. — Крис, его могут убить. Я не допущу этого. Я поклялся защищать его, ты слышишь?! Слышишь, чëрт тебя дери?! Сцепившись в приступе ярости, братья падают на землю и, не рассчитав силу, срываются с края оврага. — Господин Хван! — Господин! Оказавшись на дне оврага, среди луж и прошлогодней листвы, Хëнджин вдавливает старшего брата в грязь, продолжая удерживать. — Я не хочу, чтобы тебя прикончили. — Он человек, Крис. Живой, ранимый. Ему нужна поддержка... Нужна семья. — И укус кровососа, чтобы жить. — Что?... — Господин, вы целы? — Что ты только что сказал?... — Что услышал. Издав предупреждающий рык, Хëнджин хватает брата за ворот, приближая к себе. — О чем ты говоришь? Кристофер перехватывает брата и, изловчившись, валит его на землю. — Он болен, Джин. Лидер Южных замирает, продолжая удерживать перепачканную рубаху старшего, глядя ему в глаза неотрывно, требуя немедленных объяснений. — Болен тем, от чего людей излечить невозможно. — Почему ты не сказал? — Ты говорил, его мучают боли. Я решил узнать причину, но он ведь упёртый, такой же, как ты. Он скрывал это от всех. Даже чертова владелица приюта была в неведении. Феликс сжёг все подтверждающие документы. — Вот почему он так хочет обратиться... — Помнишь, что я тебе говорил? Один укус бессмертного... — Исцеляет любые раны. — А второй – меняет. — Ты сказал ему об этом? — Именно. В ту ночь, когда отправил тебе запись. — Я обращу его. — Он жив, как и Рики. Хайдзо не глупец, он прекрасно знает, что ты не оставишь их там. — Прости, что недооценил тебя... — Всё нормально. Я понимаю. Поддавшись накопленной усталости, Хëнджин роняет голову на плечо брата, поднявшись с грязи. — Мы их найдём. — Знаю... — Ты должен отдохнуть. Я позабочусь о том, чтобы поиски продолжились. ~~~~ Сколько заброшенных построек обыскали вампиры его клана, сколько лесов было проверено, но не нашлось ни единой зацепки. Нельзя. Нельзя останавливаться. — Я буду ждать новостей. Вспоминая о каждой из прежних, давно заброшенных баз главаря Северных, Хëнджин отправляет поисковые отряды к каждой из них. Вычисляя координаты на потрепанной временем карте, он просит старшего брата оставаться бдительным, не упуская из виду ни малейших деталей. И сейчас, напомнив об одном из подземелий в районе старого, давно забытого Богом кладбища, лидер Южных провожает Кристофера в дорогу участливым взглядом. — Не унывай. Вот. Он рисовал это до похищения. Старший исчезает в темноте ночи вместе с приспешниками, а Хëнджин, замерев на крыльце особняка, ещё долгое время разглядывает рисунок влюблённых, что дарят друг другу нежность под светом ясных звëзд. — Прости... Прости, что вернулся так поздно. Всю грядущую ночь лидер бессмертного клана не смыкая глаз изучает ночное небо, сидя на расстеленной, ставшей такой привычной кровати. Белое одеяло хранит аромат юноши, нежный и всё ещё стойкий. Он вызывает на губах бессмертного усталую улыбку. Здесь, в стенах этой уютной спальни, они впервые прикоснулись друг к другу. Здесь Хëнджин впервые занялся любовью с поистине желанным человеком. И именно здесь он впервые прижал этого человека к своей груди, позволив прислушаться к ускоренному биению сердца. Тогда бессмертный впервые за многие годы ощутил настоящее тепло. В те моменты он впервые почувствовал, как жизнь, пробегая по хрупкому дрожащему телу волной удовольствия, задерживаясь в блестящих глазах искрами неподдельной радости, сохраняется в его холодной душе. — Я давно сделал тебя частью своего мира. — говорит Хëнджин, внимательно разглядывая красующуюся на подушке, слегка увядшую розу. Он дал возлюбленному клятву, и он непременно сдержит её. — Мне плохо, когда ты не рядом. Опускаясь на мягкую, пропитанную запахом весны подушку, лидер Южного клана закрывает глаза. Улыбка мальчишки, что рисуется в воображении, хоть и не в полной мере, но всё же согревает измотанное тело. — Я скучаю, Ликс. ***** Скучает настолько, насколько возможно вообразить это ощущение, когда речь заходит о неуязвимом существе. Испытывая тревогу и страх, лидер Южного клана теряет контроль на глазах обеспокоенных подчинённых. Промахиваясь на охоте, теряя выносливость, он лишь доказывает своим собратьям одну простую истину: мыслями его измученный неведением рассудок находится очень далеко отсюда. Там, где напуганный юноша пребывает в опасности, голодный и напуганный. Там, где никто не согреет его хрупкое тело холодной ночью, успокоив своим присутствием. Он один на один с чужаками, вечно жаждущими людской крови монстрами. Каждый из них заслуживает смерти. Все до единого, они будут молить о пощаде, как только Хëнджин и его братья отыщут пропавших членов семьи. Месть принято подавать холодной, а значит, напару с холодом его разгневанной души, Северный клан настигнет высшая кара. За подлость, обман, за коварный шантаж и бесчинные убийства. Они ответят за содеянное собственной кровью. — Хëнджин, успокойся. Вспомнив улыбчивый взгляд мальчишки, дрожащего в его тесных объятиях, в ярости лидер бессмертных ударяет по основанию отвесной скалы, отчего та покрывается мелкими трещинами. Слуги отходят в стороны, насторожившись, оставив убитую добычу нетронутой. — Хайдзо надеялся сделать меня слабым. Но я перережу всю его семью, как только наш брат и мой любовник будут в безопасности. Я отомщу. — Прошу, не слетай с катушек. Если бы Хайдзо хотел навредить Феликсу, то убил бы его у меня на глазах. Он не стал бы проделывать всё это и ждать, когда ты окажешься за границей. ~~~~ Да, разумеется, не стал бы. Но от этого Хëнджину не становится легче. Мысль об этом ни на шаг не приблизит его к любимому. Почему же жизнь столь несправедлива? Почему Феликс, этот милый, не достигший даже совершеннолетия парнишка, большую часть своей жизни росший в унылых приютах, не знавший радости любви и искренней заботы, должен был стать заложником чужих врагов? Почему должен испытывать боль и страх по вине чьей-то ошибки? Рики прав. Хëнджин действительно виновен в происходящем. Всему причиной его слепая вера в человечность, в желании дать хладнокровному монстру ещё один шанс на искупление. — Я найду тебя. Совсем скоро найду. Заигрывающая улыбка и уверенные прикосновения всплывают перед глазами бессмертного, когда он находится у дверей заветного дома, того самого места, где по воле судьбы его старший брат отыскал причину всех нынешних переживаний и сильнейшего волнения. Какой этот юноша всë-таки смелый. До чего же хорошо становится Хëнджину от его малейших касаний и намеренных шалостей... Он – единственный, настоящий, и так сильно жаждет его ответной любви. — Я больше никогда не оставлю тебя без присмотра. ~~~~ — Босс. Он пришёл в себя. — Превосходно. Дайте воды. Едва успев разомкнуть глаза, Феликс хватается за волосы, чувствуя боль. Голова словно раскалывается. Возможно, его напоили чем-то сильнодействующим, и он проспал долгое время, отчего в голове сейчас стоит шум, будто от удара тяжёлой кувалды. Перед глазами плывёт, как только юноша предпринимает попытку встать. В какой-то момент холодная, но до невозможного сильная рука хватает его за плечо, подтягивая с холодного пола. Чужак прислоняет его к каменной стене, гневно шепча о чëм-то. По всей видимости, на своём родном языке. — Пошëл ты нахер. Я не знаю китайского. Мужчина, сидящий перед ним на корточках, любезно протягивает кружку с водой. Сощурившись, Феликс вглядывается повнимательнее, и через какое-то время ему удаётся распознать в сидящем Хайдзо. Того самого лидера заклятого врага семьи Хван, мужчину в строгом костюме, чья грязная ухмылка не внушает ничего, помимо отвращения, а длинные чёрные волосы, собранные при их первой встрече в хвост, сейчас рассыпаны на широких плечах. Его лицо не брито. Пальцы украшают десятки самых разных колец из серебра. — Грёбаный мафиозник. — ругается парень, закрыв глаза при очередном приступе боли. — Больше нечего сказать? — За воду спасибо. А за всё остальное Хëнджин оторвёт тебе все конечности, начав с яиц. Я уверен. Спрятав улыбку, бессмертный хватает мальчишку за волосы, приблизившись к бледному лицу. Но тот даже не вздрагивает. Просто смотрит в озлобленные глаза с ухмылкой. — Знаешь, почему ты здесь? — Допустим. И что теперь? Будешь пугать ножами? Или может укусишь за задницу? — Пока Хëнджин со своими болванчиками и этим любящим гуманность кретином разыскивают вас, я могу сделать с тобой всё, что пожелаю. — И тогда ты точно останешься без половых органов. К слову, не называй моего отца кретином. — Прикрой свой красивый ротик, пока я не занял его чем-то гораздо более стоящим, чем пустой лай. Хмыкнув, юноша харкает на обувь врага. Рявкнув, Хайдзо тут же ударяет бледную щëку и, поднявшись, уходит из камеры с заключёнными. — Связать его, господин? — К чёрту. Он никуда не денется. Одеяло не давайте. Может научиться себя вести, если помëрзнет немного. — Уёбки.— шипит Феликс, всё ещё приходя в себя. Внезапно он замечает ещё один силуэт, сидящий в противоположном углу камеры. Незнакомец держит голову опущенной. Его рот замотан слоями скотча, а руки и тело скованы толстой цепью, закреплённой вокруг каменной колонны. — Эй, приятель. Ты там как, жив? Медленно и вяло, словно он обессилен, парень поднимает взгляд, и сердце Феликса пропускает особенно сильный удар. — Рики! Ты жив. Подскочив, юноша подбегает к другу. Лицо младшего Хвана избито, а глаза, налитые золотом жажды, сверкают в полумраке камеры, внушая Феликсу опасения. — Не переживай. Они все тебя ищут. Хëнджин так волнуется. Он найдёт нас. Юноша предпринимает попытку отклеить скотч от лица бессмертного, но Рики, в чьих глазах загорается страх, мотает усталой головой, прося не делать этого. — В чëм дело? Я хочу помочь. Вампир мычит в знак протеста и отдаляет лицо, не желая, чтобы его челюсти оказались освобождёнными. — Ты голоден... Чëрт возьми... Слушай, я... Мне правда жаль. Не придумав ничего лучше, Феликс обнимает друга, прижимая к часто бьющемуся сердцу. И такой жест, хоть и немного, помогает бессмертному успокоиться. — Оно так бьётся благодаря ему. — говорит юноша, улыбнувшись. — Хёнджин очень тебя любит. И жалеет о ссоре. Он найдёт нас. Я знаю, что найдёт.