Сказание о чете Вэй

Вэй Сяо Хэ на сей раз выглядел спокойнее: по-видимому, гнев утих, а на лице отразилась гримаса сожаления или, может быть немного, вины. Печально взглянув на юношей, ласково проговорил: – Ну не могу я на вас долго сердиться. Давайте, опускайте руки и вставайте. Только медленнее. Совета юноши уже не разобрали. Стоило опустить онемевшие руки и встать с затекших ног, как оба пошатнулись, намереваясь упасть. Когтистые руки мужчины успели подхватить их обоих и выровнять над землей. – Тише, тише. – повторил он, не отнимая рук, – Пойдемте, приляжете. И поедите заодно. На последней фразе У Сянь вдохнул воздух через нос, после с восторгом распахнув глаза. – У нас будут такояки на ужин? – принюхавшись, с ещё большим энтузиазмом продолжил, – И якитори тоже! Вэй Сяо Хэ посмеялся. – Ещё и онигири с рыбой! Пока члены маленькой семьи переговаривались между собой, Лань Ван Цзи оказался не то озадаченным, не то рассеянным. Будто предчувствовав возможный вопрос, глава Вэй ответил: – Хи-хи! Я периодически готовлю японские блюда, так что, Ван Цзи, у тебя появилась прекрасная возможно оценить мои кулинарные труды. Лань Ван Цзи поразился. – Вы готовите сами? Для него подобное не было порядком вещей. Главы Орденов никогда самим даже не подступали на кухню, чего уж говорить о приготовлении пищи? Лично в Гу Су, если ты чего-то и хотел отведать, то мог сходить в поселок Цайи либо сам, либо попросить кого-то другого. – Конечно! А как ты думаешь, кто на всех учеников каждый день готовит для общей трапезы в главном зале? Уж точно не Бао и Тао, они на готовку не способны! И тут заклинателю стало невероятно стыдно. Конечно, он не отрицал, что поданные кушанья были вкусны и разнообразны, но он даже мысли не допустил, что для всех приезжих учеников готовил сам глава Ордена! Юноша хотел было извиниться за бестактность, но слова комом застряли в горле. В общем зале, где проводились занятия, адепты других кланов также разделяли трапезу, проводя время за непринужденной беседой. При этом рассадка учеников из раза в раз менялась, потому как хотелось общаться со всеми, а не уединяться в одном лишь круге общения родного Ордена. Вэй Сяо Хэ помог юношам благополучно дойти до стола, рассадил их и удалился в комнату за дверьми слева со словами: – Подождите меня здесь. Сейчас всё принесу. За поворотом в комнату мужчина произнес отдаленное: «Тао, Бао, помогите-ка мне». Стоило Вэй У Сяню сесть поудобнее на подушках, как с его губ сорвалась блаженная истома: – Оооо! Об этом я уже сколько часов мечтал! Ай, ноги, мои ноги... – Вэй Ин. – ровно произнес Ван Цзи, – Сядь как подобает. Юноша в черном возмутился. – Лань Чжань, ну что ты за сухарь такой? Мы полдня простояли на коленях, а ты ещё можешь на них сидеть? Он усомнился в собственных словах, когда взгляд серых глаз опустился вниз. Как оказалось, Лань Ван Цзи сидел на подушках, скрестив ноги – при этом он сидел с ровной спиной и благопристойным видом, а сидеть даже в подобном положении было нормой приличия. Да, и он способен чувствовать боль. Вэй У Сянь виновато усмехнулся, повторил за ним, и в самом деле стало как-то легче воспринимать болевые ощущения. Из комнаты вышли три фигуры, и каждая из них несла деревянные разносы. Вэй Сяо Хэ поставил на стол посуду с едой, которую Ван Цзи ни разу не видел, демон Тао разложил основной сервиз, а брат Бао разлил по чашкам ароматный фруктовый чай с измельченной мякотью цитруса. Поклонившись, демоны-сиса удалились обратно на кухню. Мужчина присел за стол, сложил руки вместе и пролепетал: – Itadakimasu! Вэй Ин повторил понятнее: – Приятного аппетита! – и принялся с нетерпением пробовать блюда, периодически мыча от восторга. Лань Ван Цзи лишь хлопал глазами, пытаясь сообразить, что перед ним лежало, и, главное, задаваясь вопросом: почему не было пиал с рисом? На вопросительный взгляд поступил ответ: – Ван Цзи, смотри. – указал когтистым пальцем мужчина на первую тарелку, – Это блюдо называется якитори, оно чем-то напоминает гуандончжу. Кусочки курицы также нанизываются на шпажки и предаются огню, только к японским якитори сюда идет и соус. – далее указал на вторую, – Вот эти шарики – такояки. В Японии обычно готовятся на жидком тесте с начинкой из осьминога в специальной емкости, но такой посуды здесь нет, так что муки приходится добавлять чуть больше. – наконец очередь дошла до последней тарелки, – А это уже онигири. Обычные рисовые шарики с начинкой, завернутые в лист нори. Я подумал, что, раз уж попыхтел со злости на кухне и накатал их, то решил пиалу с рисом не подавать. Юноша спросил: – Нори? То, что обозначилось «нори», он понял без раздумий. Сам по себе накатанный в треугольную форму рис казался необычным, но ещё необычнее оказалось то, что донышко каждого треугольника обвивала некая «темная бумага». Поначалу Ван Цзи подумал, что «бумажка» предназначена для удобства. Но не тут-то было. – Такие пластины изготавливают из обычных водорослей. – юноша не смог сдержать явного удивления: естьводоросли? Это как так? – На японском побережье всегда растет вид съедобных красных водорослей, но здесь мне потребовалось очень много времени, чтобы среди озер и прудов найти похожие по вкусу. Пускай разница имеется, потому что мне есть, с чем сравнивать, но, на удивление, выходит неплохо. Попробуй, прошу. Лань Ван Цзи, до сих пор сомневаясь во вкусовых предпочтениях этой семьи, с опаской потянулся к рисовому треугольнику, поднес к губам и немного откусил. На его же удивление, блюдо оказалось довольно съестным и по причудливому вкусным. Внутри треугольник до отвала набит кусочками жареной речной рыбы. Светлые глаза заблестели. Вэй У Сянь неожиданно рассмеялся. – Хахаха! Лань Чжань, видел бы ты себя. – заклинатель в недовольстве отвернул голову, – Ба. Ладно тебе, Лань Чжань. А! Лучше попробуй такояки – вот они самые вкусные! Палочки адепта Ордена Вэй зацепили один шарик и поднесли к губам заклинателя. Лань Ван Цзи в томном молчании сначала поглядел на шарик из теста, потом на нахальное, довольно ухмыляющееся лицо юноши, а затем на безучастного главу Вэй, который, не размыкая глаз, неспеша жевал онигири. В присутствии последнего Второй Нефрит не мог как-либо возразить или отчитать его сына за бесстыдное поведение за столом... Как бы то ни было, губы он разомкнул, при этом сведя брови от негодования (однако в душе он признал, что шарики из теста тоже были вкусными). Вэй Ин хмыкнул на манер довольного кота, отстал от заклинателя и продолжил трапезничать... И Ван Цзи удивился, что после он ничего не сказал. За чашкой чая Вэй Сяо Хэ загадочно поинтересовался: – Теперь, когда вы немного помучились, а я успокоился, расскажите, зачем всё-таки пошли на гору, хотя я строго-настрого запретил туда ходить? Его сын несколько повышал тон голоса, когда отвечал: – У нас не было иного выбора, haha! В лесу мы обнаружили двух призраков, нынче не появлявшихся в И Лине! Я и Лань Чжань следили за ними, так и оказавшись у Луань Цзан. Но они испарились, и больше их не видели. Глава Вэй изучающе поглядел на Лань Ван Цзи и получил ответ в виде одобрительного кивка. – Хорошо, раз говорите правду. И призраки эти... Как они выглядели? Вместо сына ответил заклинатель: ровно, четко и без прикрас. – С виду они походили на детей одного возраста. Одежды были черны, как и тяжелая темная энергия, коей источались с большого расстояния. Внезапно его перебили. – А у одного из «детей»... случайно не была отсечена половина головы? Юноши в шоке посмотрели на вопрошавшего. – Ты их знаешь? – спросил Вэй Ин, – Почему же я их никогда не видел? Точного ответа пускай и не последовало, но и внезапный вопрос тоже много, что сказал. Расширив в изумленном шоке серые глаза, Вэй Сяо Хэ, и без того обладатель светлой кожи, словно сильнее побледнел. У Сянь стал переживать. – Haha? Мужчина скорбно молчал. Он тяжело вздохнул, приводя мысли в порядок, медленно поднялся со стола и проговорил не то настороженно, не то с волнением в голосе. – Простите. Мне нужно удалиться. – напоследок вымолвил, – И прошу, не ходите больше на Луань Цзан. Затем скрылся в проеме правого крыла поместья, оставив юношей одних в пустом зале. Однако он удалился не для того, чтобы унять боль в голове, лежа на кровати своей спальни. Походка его неспешно и криво шествовала вперед по узкому коридору, и остановилась у «кабинета» с большим дверным проемом. Руки с длинными ногтями в дрожи потянулись к кольцам на обеих дверях и медленно отворили. В лицо подул холодный ветер, а в ноздри – запах пустоты. Пройдя дальше и прикрыв двери, рука плавно махнула в воздухе, и темная, беспросветная комната озарилась мягким свечением нескольких ламп. Помещение было просторным, словно в нем некогда жило по меньшей мере два человека: широкая кровать с черно-красным шелковым балдахином уютно теснилась у левой стены, еще левее и ближе к дверям размещался деревянный шкаф, немного дальше стояла бумажная перегородка, ограждающая ложе от основного помещения. И именно из-за объемного пространства оно именовалось «кабинетом», нежели обычной спальней. В центре располагался квадратный стол и пара подушек под ним. На нём – возлежал деревянный семиструнный гуцинь, изящно вырезанный из черного дуба и покрытый по бокам незамысловатыми волнообразными и острыми узорами. Впритык к дальней стене, между двумя оконцами, возвышался шкаф с многочисленными узкими полками. На самой верхушке горело сразу несколько свечей, освещая двухъярусную вертикальную подставку и маленькую шкатулку под ней.  Как и догадался Вэй Сяо Хэ, мечи, что в течение трёхсот лет неприкосновенно возлежали на подставке, внезапно исчезли. В «кабинет» он страшился заходить именно из-за духов пропавших мечей. После гибели хозяйки духи разъярились настолько, что не признавали никого другого, отгоняя на приличное расстояние источающей сильнейшей темной энергией ци даже демонов-сиса Тао и Бао, когда те приходили для обыкновенной уборки. Сколько бы лет мужчина не пытался позвать их, вызволить из облика мечей и воплотить в посмертную форму – ничего не выходило. Даже если мечи его не отгоняли, как перепуганных мелких демонов, и позволяли взять в руки, то никогда не вылезали из ножен – они также оказались запечатанными. Однако его посетила догадка. Если свирепые духи мечей пробудились, выбрались отсюда и прошествовали к горе Луань Цзан, значит... Вэй Сяо Хэ в спешке обернулся назад, к противоположной стене от шкафа. На голой темной стене висел лист пергамента внушительных размеров, изображавший картину стоящих рядышком фигур: одна чуть выше другой. Человек пониже выглядел благородно и изящно, даже на рисунке отображая ту гармонию и спокойствие, которыми обладал изображенный человек. Человек повыше в корне отличался от соседа – его одежды, каскад рассыпных волос, стойка и лицо выражали гордость и решимость вкупе с излучавшей дисгармонией и буйством былых лет. Но образ этот хранил и нежную черту, потому как когтистая рука плавно, любовно и ласково держали на весу чужую ладонь с аккуратными длинными пальцами.  Белокурый мужчина тоскливо поглядел на образ высокой фигуры и сказал больше куску бумаги, чем самому себе: – Ane... Я буду ждать. Мы будем тебя ждать. Через время, ближе к глубокой ночи, два пропавших меча всё-таки вернулись на законные места.