epiphania

В городе К. было довольно много пекарен, но одна в первое же посещение привлекла внимание Бадени удивительно душистым ароматом хлеба. К этой пекарне всегда стояла очередь, часто люди собирались ранним утром, чтобы занять место и быть первыми, кто получит сверток с еще горячими лепешками, булочками или обважанками. На зависть соседям Бадени, по-прежнему имевший обыкновение вставать до рассвета, всегда занимал очередь первым. Очи, который всегда засиживался за письмом допоздна, предпочитал в это время спать, так что Бадени часто стоял под дверьми пекарни в гордом одиночестве. Отчасти благодаря этому и обострившемуся со слепотой слуху он знал кое-что и об особенностях заведения, и о владельце, и о его подмастерье. К примеру, что секрет вкуса хлеба на самом деле не в особом умении пекаря, а в более дорогих и качественных ингредиентах, что молодого подмастерья зовут Альберт и что недавно он отказался от поступления в университет, хотя работодатель талантливого юноши готов был оплатить его обучение. — Подумай еще раз! Образование поможет тебе устроиться на работу получше, чем помощник пекаря. — Я доволен тем, что имею сейчас, — ответил Альберт, выходя на улицу, чтобы открыть лавку. — А свою жажду знаний я давно уже обуздал, так что беспокоиться не о чем. На жизнь хватает — и ладно. Возможно, Альберт просто не ожидал, что кто-то придет за хлебом в столь ранний час в воскресенье, но Бадени он явно не заметил, потому что смешно ойкнул, услышав его слова: — Жажду знаний, если она действительно такова, полностью обуздать невозможно. Настанет время — и она вернется к тебе, усилившись десятикратно. Бадени уловил за спиной шаги: вероятно, к пекарне подходили другие покупатели и занимали места в очереди. — Я... не думаю, что со мной так будет, — пробормотал Альберт и тут же сменил голос на привычный дружелюбный тон торговца: — Вам как обычно, да? Бадени положил на прилавок монеты и принял из рук Альберта сверток с горячим хлебом. — В некоторых людях стремление к знаниям так сильно, что оно способно сдвинуть Землю. Возможно, ты — один из них. Ему показалось, что рука Альберта, передававшая хлеб, дрогнула. — Простите бога ради! — прозвучал вдруг совсем рядом голос Очи. — Если он сказал вам что-то неприятное, то знайте, он не со зла, а лишь из добрых побуждений! — Эй! С каких это пор ты за меня извиняешься, даже не разобравшись как следует? — Просто этот юноша выглядел таким расстроенным... Еще раз простите нас, пожалуйста! Очи забрал хлеб и привычно переплел их пальцы, давая Бадени возможность, наконец, закатить глаза. — Старый дурак, — заворчал он. — И как я тебя только такого терплю? Тут мне впору за тебя извиняться! Они попрощались и направились домой. Но даже на расстоянии острый слух Бадени легко уловил разговор пекаря с подмастерьем: — Его глаза только что... — Ага, они исцеляются, когда его касается тот человек. Таково чудо родственных душ. Добрый знак для нашей пекарни! — Сдвинуть Землю... — Что такое, Альберт? — Знаете, возможно, он в чем-то прав. Если предложение об университете еще в силе, я соглашусь. КОНЕЦ Explicit Deo Gratias