Грешница

      — Сука, Хван, да чтобы хоть раз я с тобой ещё пила! Мало того, что я проснулась в постели с какой-то чмоней, так ты ещё и трубки не берешь, — казалось, что Минси сейчас взорвётся от злости. Блондинка недовольно перекидывает волосы через плечо, свои голубые глаза — в которых Йеджи порой тонет — зло направляет на провинившуюся девушку.        — Ну вот что ты начинаешь, я вообще в церкви была! — парирует младшая, фыркая блондинке в лицо. Минси сжимает кулаки, лишь бы не ударить Хван прямо сейчас. В этой истории ведь явно всё не так сказочно, как может показаться.       — А это я знаю, не просто так же геолокацию привязала. Знала, что ты с большей вероятностью уснешь на коленях какой-нибудь брюнетки с «ну у неё такая татуировка на руке!!», а потом ищи-свищи тебя, — эта любовь к брюнеткам и плохим девочкам... Всегда выходит Йеджи боком. И Минси, пусть они не так долго дружат, но уже знает это наверняка. Признаться честно, блондинка точно пару раз думала о том, чтобы повесить на Хван табличку: «Брюнеткам не подходить», но эта идея слишком труднореализуемая.        — У неё правда красивая татуировка на руке... И волосы такие, мм...       — Я тебя сейчас ёбну, — грозится старшая, и это явно не шутка. — Ты мне объясни лучше. Что ты, блять, в шесть утра делала в церкви? — не то чтобы Минси злая, но поиски пьяной подруги слишком вывели её из себя. А это с учетом того, что Йеджи нужно найти, забрать, привезти домой, желательно раздеть и уложить спать, ну и таблеточку после сна подать, как хорошая подруга. Блондинка заменила Йеджи мамочку, которую она обычно и искала в этих «брюнетка с красивой татуировкой на руке!!». Но она была какой-то неправильной... Нет, точнее сказать, какой-то правильной мамочкой. Наверное, даже мамой.        — А я виновата что ли? Это всё Рюджин-и! — Йеджи по-детски взмахивает руками, надувая губки бантиком. Минси сейчас взвоет. Ну вот как можно оставить этого «взрослого ребёнка» одного?        — Я не буду спрашивать, кто она, спрошу более важный вопрос. Сколько ей лет? — Йеджи вдруг замолкает. — Блять.        Они пару секунд сидят молча, просто смотря в глаза друг друга. Хван тяжело дышит, дёргая губами влево-вправо, вдруг пробегает взглядом по комнате, надеясь не услышать какой-то новый каверзный вопрос от Минси.       — Ладно, хорошо, я сама отгадаю. 22? — Хван удивлённо поднимает бровь, что можно списать на фразу: «Нет, конечно». — Было ожидаемо. 25? — Йеджи делает рукой баланс-жест, и Минси вздыхает. — 30?       — Не, ну это ты уже загнула.       — А сколько?       — 29.

***

      Сигаретный дым с нотками ванили как-то особенно выделялся на фоне сегодняшних приключений. Как будто глава книги, только вот первая или последняя — не сразу ясно. Хван идёт на негромкий женский смех, яро ощущая животную потребность посмотреть в глаза всем присутствующим девушкам. Живот немного сводит из-за количества выпитого алкоголя, а густой туман надежд пленит разум, заставляя мозг отключиться на ближайшие часа три. Девушки сидели у столика, играя в карты, мотоциклы – хромированные, черные, зловещие – мерцали в отблесках приближающегося огненного рассвета. Байкерши. Йеджи всегда их боялась, но сегодня… сегодня ей было плевать.       Она неуверенно поплелась к ним, то и дело спотыкаясь. Девушки переглянулись, но не остановили ее. Наверное, привыкли к таким, как она – потерянным душам, ищущим приключений на свою пьяную голову.       — У вас есть... это... ну, как его... прикурить? – заплетающимся языком спросила Йеджи, протягивая вперед дрожащую руку. Одна из девушек, с короткой стрижкой и пирсингом в брови, молча кинула ей зажигалку. Йеджи схватила её, словно спасательный круг, благодарно кивнув.       Несколько минут она просто стояла рядом, вдыхая запах кожи, бензина и свободы. Никто не обращал на нее внимания, но Йеджи чувствовала, что за ней приглядывают. Как за котенком, который вот-вот вляпается в неприятности.       Внезапно взгляд Хван зацепился за неё. Брюнетка. Высокая, с уверенным взглядом и сложным узором татуировки, обвивающим ее правую руку. Она сидела чуть в стороне, в тени, и от этого казалась еще более загадочной. Удивительно, как Йеджи не заметила её сразу. Её типаж, её мечта, а она даже не видела её. До поры до времени.       — Какой у тебя байк? – вырвалось у Йеджи, прежде чем она успела подумать. Брюнетка медленно окинула ее оценивающим взглядом, от которого у Хван по спине пробежал холодок.        — Не думаю, что тебе нужна эта информация, – коротко ответила девушка. Теперь Йеджи поняла, чей взгляд ощущала на себе все это время. Брюнетка сидит с согнутыми в локтях руками, раскинутыми по подлокотникам на стуле, одна нога закинута на другую. От неё веет холодом, но в то же время огнём. Опасным, обжигающим, который так и норовит обжечь.       Всё в точности так, как любит Йеджи.       — Ну, почему же? Может, он мне понравится, – игриво протянула Йеджи, чувствуя, как алкоголь подталкивает её к опасной черте. – Может, я захочу прокатиться, — после этой фразы Йеджи задумалась, точно ли коктейль был с мартини, а не эликсиром храбрости.       Брюнетка лишь усмехнулась, ничего не ответив. Йеджи подошла ближе, разглядывая ряды стальных коней. Один выделялся на фоне остальных – черный, матовый, с хищным силуэтом. Не думая ни секунды, Йеджи закинула ногу через сиденье. Рядом раздался рык.        — Не трогай.        Йеджи обернулась. Брюнетка стояла рядом, скрестив руки на груди. В ее глазах не было злости, скорее – удивление и… что-то еще, что Йеджи не могла разобрать.        – А что, если я хочу? – вызывающе спросила Хван. — Что, если я хочу прокатиться с ветерком? — брюнетка молчала, секунду обдумывая ее слова. Потом медленно кивнула.        — Хорошо. Поехали. — Йеджи удивленно захлопала глазами, мол, правда? — Я серьёзно. Но за руль сажусь я. — брюнетка, не дожидаясь ответа, ловким движением вскочила на байк и завела мотор. — Держись крепче, если не хочешь вылететь на первом же повороте.        Йеджи послушно обхватила ее талию, чувствуя, как вздрагивает байк под ними. Ветер ударил в лицо, и Хван захохотала от восторга. Они мчались по ночной дороге, оставляя позади огни города и здравый смысл.       — Все нормально, голова не кружится? — беспокоится незнакомка, даже не повернув голову в сторону Йеджи.        — Если она у меня и кружится, то скорее от тебя и алкоголя, а не байка, — расслабленно прикрикивает в ответ девушка, на что другая посмеивается, принимая это за комплимент. — А как тебя зовут?       — Только сейчас додумалась спросить? Рюджин. Меня зовут Шин Рюджин. А тебя, грешница? — в её голосе слышится явная ирония, но почему она выбрала именно это прозвище – Йеджи не совсем понимает.        — Хван Йеджи. Почему это я грешница? — А как мне назвать маленькую девочку, которая в пять утра под ударной дозой алкоголя гуляет на парковке байкеров? Я уж вообще подумала, что ты закладку ищешь. Ещё и юбочка такая короткая, — более расслабленно добавляет старшая. — Совру, если скажу, что мне не понравилась.        — Ну вообще-то, я не маленькая, мне уже 19! — гордо заявляет Хван, но в моменте понимает, что слабо держится за Рюджин, поэтому обхватывает её талию как можно крепче.       — Ну, для меня ты совсем малышка. Ты вообще не боишься ездить вот так вот с незнакомым человеком? Я же тебя увезу куда, никто не найдёт. Останешься навечно со мной.        — А я и не против, — тянет Йеджи, укладывая голову на спину впереди сидящей девушке. Воу. Рюджин усмехается, говоря что-то вслед, что Хван так и не разобрала. Через какое-то время она заметила знакомые очертания. — Стой! Тормози! Это же... церковь? — Байк остановился прямо перед массивными деревянными дверьми. Брюнетка заглушила мотор и спрыгнула на землю. — Зачем ты меня сюда привезла? – растерянно спросила Йеджи, вылезая следом.       — Искупить грехи, – усмехнулась Шин, глядя на Йеджи сверху вниз. — Думаю, тебе есть за что просить прощения. — Она подошла ближе, и Йеджи увидела ее лицо в свете восходного солнца. В ее глазах горел опасный огонёк.        — А если я не хочу просить прощения? – прошептала Йеджи, чувствуя, как учащается ее пульс. Она наблюдает за тем, как Рюджин сокращает расстояние между ними и, вместо того чтобы отойти, взаимно напирает на неё.       — Тогда... – брюнетка наклонилась к самому уху Хван. — Тогда придется придумать другой способ искупления, — она подмигивает, ведя младшую за собой прямо внутрь.

***

      — Вот на этом моменте нужно было уходить, — недовольно ворчит Минси и Джи закатывает глаза. На телефон младшей приходит уведомление, и блондинка успевает прочитать название контакта «Рюджин-и». — Ну, хоть не «мамочка», уже лучше, — вслух комментирует Минси. — Ну и что дальше? На исповедь она тебя сводила? Поплакались там вместе, говорили друг другу, что особенные и вообще вы связаны судьбой?       — Да ну нет, не так все было.

***

      — Зачем ты меня сюда привела? — шёпотом интересуется Йеджи, проходя во внутрь церковного зала через холл. — Нет, точнее, зачем ты привела меня сюда? — она выделяет интонацию на последнем слове, но Рюджин ничего не отвечает, стараясь пройти мимо священника.       — Работа папы — это самое спокойное и, наверное, экзотичное место, где ты могла бы кончить, — прямо выдаёт Шин, и Йеджи впадает в ступор. — Ладно, может погорячилась, я просто подумала, что ты...       — Это твой отец? — громким шёпотом выпаливает Хван, раскрывая глаза в три раза шире.       — Это единственное, что тебя смутило в моих словах? — удивляется Рюджин, и Йеджи, поразмыслив – наверное, вспоминала её слова, – кивает. — Ладно, ты не такая уж обыкновенная девочка, какой я тебя посчитала.        — Ты думала, что меня заденут твои слова о том, что ты хочешь меня трахнуть? Да я только об этом и думаю! — недовольствуется Хван, складывая руки на груди. — Сделала из меня недотрогу какую-то.        — Я думала... Ладно. Раз «только об этом и думаешь», то пошли. Без единого звука, грешница, — сюсюкает её старшая, на что Йеджи нехотя клюет, забывая про то, что минутой ранее она стояла обиженная.               — Конечно пойдём, дочь священника, — в ответ парирует Джи, не забывая гордо приподнять свою дурную из-за алкоголя голову. Будь она трезвой, явно была бы менее смелой.       Рюджин заводит её в место, напоминающее подсобку. Вокруг лишь иконы, церковные свечи, несколько запасных мантий святого отца. И только в этот момент до Шин доходит, что пользоваться пьяной девушкой, тем более такой маленькой, явно не самое престижное занятие. Уж тем более в церкви.       Она никогда никого не водила сюда. Ни переспать, ни тем более познакомить с отцом. Люди приходят в церковь молиться, а не слушать стоны двух лесбиянок. Примерно в этот момент она решает развернуться к Йеджи, чтобы всё-таки увезти её из церкви, и желательно именно домой.        — Слушай, я так... — но развернувшись, она видит уже полуголую девушку. Свою футболку она скомкала и кинула на пол, а юбочка уже соскользнула с бёдер. — Йеджи.        — Рюджин, — приподнимая бровь, копирует её поведение грешница. — Я что-то не замечаю, чтобы ты меня раздевала. Или чтобы поцеловала хотя бы. Плохая из тебя маньячка выйдет, даже выебать нормально не можешь. Вот пойду и расскажу твоему отцу, какая ты, мм!!! — её рот затыкают рукой, стоит Хван начать говорить громче.       — Тише, тише. Я просто хотела сказать, что, — взгляд Рюджин ещё раз падает на пышную грудь младшей. Та недовольно пялится прямо ей в глаза. — Ты уверена, что хочешь?        — Хочу. Не представляешь, насколько сильно хочу, — Йеджи прижимается к ней впритык, дыхание учащается, как и пульс, отметка которого превышает 120 ударов в минуту. Смешание алкоголя и, как оказалось, довольно стеснительной брюнетки, вызвало ещё большее желание. Йеджи никогда бы не подумала, что ей может приглянуться стесняшка. Но в тот самый момент, когда она обнаружила это стеснение, ей захотелось, чтобы эта встреча не была разовой.       — Нам будет не очень весело, если нас найдут.        — Экстрим, — парирует Хван. Не дожидаясь ответа Шин, она притягивает её к себе, напористо целуя. Так сильно она не хотела ещё никого. И Йеджи знает, что Рюджин такая же. Знает, что Рюджин понравилось её тело, было понятно почти сразу же по её расширенным зрачкам. Это явно не наркотики.        — Ты такая красивая, — в губы шепчет старшая, и Хван тает, цепляясь за её талию ровно так же, как делала это десятками минут ранее. Скинув с брюнетки кожаную куртку, она вновь поддаётся вперед, целует. Рюджин не отстаёт, ловко расстёгивая лифчик. Юбка все же спадает со стройных ног Йеджи, открывая вид на аппетитные формы. — Боже, блять.        — Неужто дочь священника матерится? А ведь называла грешницей меня, — подтрунивает Хван, нагло улыбаясь в лицо старшей. Рюджин осматривает кладовку, чуть прислушиваясь, и, не услышав и не увидев ничего, что могло бы им помешать, она наконец возвращается в дерзкую байкершу с чертёнком в глазах, а не послушную дочку священника.       Татуированная рука накрывает промежность, и три пальца начинают нежно тереть клитор, вызывая неуверенный стон. Рюджин целует мочку уха Йеджи, слегка прикусывая её зубами.       — Я могу быть ох какой грешницей, милая моя. Но увы, эта роль лишь твоя в моем сценарии, — шепчет она, переходя с шеи на ключицы. Левой рукой она сжимает животик Йеджи, а правой — её бёдра. Хван немного теряется от столь резкой перемены в настроении и понимает, что ей придётся умолять Шин заново. Только уже не так борзо, как она это делала.        — Пожалуйста, — Йеджи умоляюще смотрит на Рюджин, но та лишь цокает языком и качает головой.        — Не время, — отвечает брюнетка, продолжая свои действия. Аккуратно приподняв, она усаживает её на столик, который стоит рядом. — Раздвинь ножки. — Йеджи послушно выполняет команду. Рюджин подходит ближе, целуя ключицы Йеджи и одновременно массируя клитор. Йеджи прикрывает рот рукой и стонет, закатывая глаза. Она чувствует себя где-то между раем и адом: с каждым движением она испытывает эйфорию, но в то же время её охватывает огонь желания. Она дрожит и горит, желая больше, грубее и жёстче.       Пока Йеджи, погружённая в свои ощущения, полностью отдаётся в руки Рюджин, та внезапно входит в неё двумя пальцами без предупреждения. Она мгновенно набирает темп, целуя Йеджи в губы и сжимая её ягодицу второй рукой. Младшая двигается навстречу движениям Рюджин, скуля сквозь поцелуй. Шин усмехается и, отстранившись, припадает к груди Йеджи, кусая её соски и продолжая свои действия.       — Рюджин-и... — Йеджи ерошит волосы, прижимая Рюджин к себе, и стонет, прикрывая рот рукой.       — Да, моя грешная девочка? — Рюджин отрывается от поцелуев и смотрит в глаза Йеджи. Та неловко жмётся и показывает на пальцах число три. — Уверена? — брюнетка усмехается, и Йеджи, смущаясь, кивает. Шин добавляет третий палец, аккуратно растягивая Йеджи, и возвращает прежний темп. Она большим пальцем стимулирует клитор, создавая приятное напряжение.       Йеджи откидывает голову назад, блаженно стоная и полностью забывая о том, что их могут услышать. Рюджин продолжает оставлять засосы на шее Йеджи, чтобы все знали, что она занята.       Младшая закрывает глаза и, немного затихнув, шепчет что-то себе под нос. Рюджин ускоряется, сжимая талию Йеджи свободной рукой. Прикусив сосок Йеджи, она язычком играет с ним, пока та постанывает, не обращая внимания на происходящее.       — Давай, грешная девочка, кончай мне на руку, — шепчет Рюджин в ухо Йеджи, немного щекоча её. Та дрожащими руками хватается за спину Рюджин, её ноги неуклюже свисают со стола. Она царапает ногтями спину Рюджин, но та в одежде, так что это не доставляет ей дискомфорта. — Ты такая милая, когда стараешься злить меня. Только не забывай, что на моей территории и главная здесь лишь я.       Йеджи кончает, изливаясь на руку Рюджин. Но брюнетка продолжает свои движения, желая продлить её удовольствие. Через пару секунд она замедляется и выходит из Хван. Показывая свои пальцы, на которых блестит смазка, Рюджин подносит их ко рту девушки. — Давай, милашка, вылижи как следует.       Йеджи берёт пальцы в рот и начинает их вылизывать, наслаждаясь вкусом. Покончив с этим, она выпускает пальцы с пошлым причмокиванием. Рюджин довольно усмехается и жадно целует губы Йеджи, пробуя её на вкус. Та дрожащими руками обнимает Шин, отдавая ей инициативу вести.       Вся её храбрость иссякла, как и ударный градус алкоголя в крови. Хван неловко оглядывается по сторонам, голова все ещё кружится после оргазма. Не успевает она что-то спросить, как брюнетка сползает к её промежности, раскрывая ножки шире.

***

      — Все-все, дальше не стоит! — прерывает её Минси на самом интересном, как это сказала Йеджи, моменте.       — Это было шикарно, Мин... — и пока младшая грёзит о своей ненаглядной, Минси лишь вздыхает, думая о чем-то своем. Их мысли прерывает звонок в дверь, и Хван, опомнившись, бежит в коридор, через спину кидая подруге короткие фразы. — До встречи!       — Смотри сильно долго в церкви не засиживайся, грешница.