Три вечеринки Ландо Норриса, чтобы принять свою ориентацию — и одна, где Оскар забыл, как пользоваться шкафом.

***

— Это просто невозможно! — в сердцах произнёс Ландо, откидывая телефон в сторону: он упал экраном вверх, и перед его близким другом появился пост с фотографией, на которой улыбался его напарник Оскар.       Макс усмехнулся, боковым зрением взглянул на Ландо, потянулся к гаджету и заблокировал его, снова вернув внимание к игре. Пожалуй, для друга соцсетей на сегодня достаточно. — Проблемы в раю, Ландо? — тихо посмеялся он, замечая, как друг раздражительно вздыхает в ответ на его реплику, — А что я такого сказал? Для меня все выглядит именно так.       Макс уже некоторое время жил в квартире друга в Монако: они днями напролёт смотрели фильмы и играли в COD, пока Ландо не словил очередной гиперфикс на своего напарника по команде. Сначала это не напрягало, но с каждым днём состояние товарища ухудшалось, и это начало беспокоить Макса. — Поделишься? — спросил он, не отрывая глаз от экрана телевизора, — Или мне ты тоже не доверяешь свои секреты? — Фьютрелл, ты издеваешься? — напряжённо спросил Ландо и рухнул на диван. Он закрыл лицо ладонями и истошно промычал в них, стараясь безмолвным криком выразить все эмоции, переполнявшие его, — Я не знаю, что тебе сказать. Что ты хочешь услышать от меня? — Что вы поругались и не общаетесь уже неделю? — он убрал руки от лица Ландо и обвел его взглядом, полным серьёзности и понимания, — Серьёзно, чувак, что произошло между вами?       Ландо не торопился с ответом. Он поджал губы и посмотрел на друга жалобным взглядом в надежде, что Макс сжалится и перестанет с этими бессмысленными расспросами — сам Ландо не знал, с чего начать: он уже долго не мог нормально общаться с напарником, но не мог рассказать, что его тревожит, прежде всего потому, что не доверял собственным чувствам к Оскару. Он старался не думать об этом, всячески отгоняя навязчивые мысли, но получалось откровенно паршиво.  — Я не знаю, Макс… — Ландо отвел взгляд в сторону, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь, лишь бы Макс не смог по его лицу прочесть то, что он пытался скрыть.        Ему повезло, что его лучшим другом оказался именно Макс Фьютрелл — тот самый человек, который сможет понять его без слов, или сделать все возможное, чтобы Ландо сам пришел к ответу на вопрос, который так его волнует. — Думаю, вам стоит хотя бы поговорить, — спокойно произнёс Макс, вновь возвращаясь к геймпаду и ожесточённой борьбе на экране. За это Ландо был ему благодарен — не придется держать лицо. — Не знаю, с чего мне начать. Я наговорил лишнего, и это все заруинило, — продолжил Ландо, увидев, что друг не возражает против его жалоб, — Я ничего не сказал ему о Магуи. Просто не знал, как рассказать, а теперь Оскар считает меня главным злодеем. Уверен, он очень оскорблен этим. — Уверен, все будет в порядке, если научиться говорить словами через рот, Ландо. Почему вдруг для тебя это стало проблемой? — Макс мимолетно посмотрел на друга, — Или есть что-то, что мне стоит знать об Оскаре?       На его лице появилась усмешка — не злобная, скорее та, которой поддразнивают друзей при попытке уличить их в чём-то.       Ландо простонал в подушку, как бы говоря: «Меня достали твои намеки, Макс, отъебись уже!», но снова не произнес ни слова в ответ. Как раз в этот момент на телефон Ландо пришло новое уведомление, и он резко вскочил, хватая гаджет в надежде, что пришло что-то важное — что это мог быть Оскар. Макс откровенно рассмеялся. — Боже, Ландо, ты не перестаёшь меня удивлять, — улыбнулся он. Он не мог долго оставаться в неведении: Ландо смотрел в телефон слишком долго, с лицом полным разочарования, и Макс спросил: — Кто тебе пишет? Оскар? — Шарль, — Ландо закатил глаза. Неужели его действия были так красноречивы? Поняв, что Макса такой ответ не устроил, Ландо уточнил с характерным раздражительным цоканьем: — Пишет, что в выходные собирается устроить винную вечеринку. Эти аристократы хреновы. — Окей, тогда два вопроса: пойдёшь ли ты и, если да, то с Магуи? — спросил Фьютрелл, вскинув брови и уже не скрывая своего откровенного интереса. — Пойду, но не с ней, — ответил Ландо, переводя взгляд на друга и не сдержав улыбки, когда брови Макса поползли ещё выше, — Потому что там будет он.       Макс удивлённо посмотрел на друга: Ландо казался счастливым, но в его взгляде одновременно мелькнул испуг. Он мягко улыбнулся и спросил: — Точно не хочешь мне что‑то рассказать?       Ландо перевёл дыхание и облизнул пересохшие от волнения губы. Он опустил взгляд на свои ладони, которые вдруг начали нервно подрагивать, и тихо ответил: — Пока нет.

***

      Оскар пришёл с Лили — сомнений и быть не могло. На удивление, Ландо прибыл на встречу одним из последних: его друзья и коллеги уже заполнили гостиную, а перед ними сомелье с важным видом разливал новые сорта вин. Всё казалось нарочно постановочным — и это только раздражало.       Ландо закатил глаза, но внутри что-то сжалось. Такие «высоко духовные» вечера были не про него, но он пришёл — потому что соскучился, потому что сейчас ему была необходима эта компания. Он не умел иначе: спрятаться от своих переживаний было проще у всех на виду. Особенно сильно он скучал по тому, кто сейчас сидел в кресле и нежно обнимал девушку за талию. Это чувство стало горчить и тянуть вниз.       Внезапно Ландо подумал, что Оскар, возможно, и не переживал их ссоры — в груди неприятно кольнуло. И почувствовал себя идиотом: он прокручивал в голове их ссору, его резкие слова, и ждал момента, чтобы извиниться, лишь бы только вернуть прежнюю лёгкость. Но Оскар сидел спокойно, спокойно до отвратительности: он даже не взглянул на него, когда Ландо сел в противоположное кресло. В этот момент у Ландо словно забили новые, болезненные нервы — жгучая смесь обиды и отчаяния. — Ландо! — раздался голос Карлоса, и он положил ладони на плечи бывшего напарника, заключив друга в крепкие объятия, — Я скучал по тебе, приятель!       На громкое приветствие все обернулись и тепло улыбнулись Ландо. Но взгляд Оскара, который наконец встретился с его, был холодно ровным — краткий кивок, как будто между ними теперь тонкая, хрупкая плёнка. Ландо улыбнулся сквозь зубы, но улыбка не согревала: он почувствовал, как внутри всё сжалось. «Класс, теперь он будет делать вид, что ничего не было» — подумал парень, и мысль эта прозвучала как приговор.       Лили, на контрасте с Оскаром, сияла и светилась радостью: она действительно наслаждалась вечером и была рада видеть напарника своего парня. Это только усиливало боль Ландо — её счастье казалось ему режущим ножом. Может, она верила, что они помирятся, но Ландо сомневался: одного лишь взгляда напарника оказалось достаточно, чтобы он понял — между ними что-то бесповоротно менялось не в лучшую сторону.       Комната начала гудеть обычной светской болтовнёй; сомелье рассказывал, а гости подхватывали истории и смеялись. Через полтора часа все казались знатно подвыпившими, ведь это и отличало неформальную демонстрацию от той, что проводят в ресторанах и винных погребах — вино можно было пить, а не сплевывать. Ландо пытался смеяться вместе со всеми, но смех звучал фальшиво. Ему было душно, и во время короткой паузы он с облегчением сбежал к балкону, прихватив полный бокал вина.       Свежий воздух ударил его в лицо, и Ландо закрыл глаза. Ветер шёл сквозь волосы, кожу обожгла прохлада — и на мгновение ему казалось, что можно выдохнуть. Но даже на воздухе мысли не отпускали: после Гран-при Венгрии в нём что-то перевернулось, и он ощутил себя чужим в собственном теле. Мысли путались и стремительно катились, как камни по склону. Страх, который он до сих пор избегал признать, теперь выползал на поверхность: боязнь признать, чего он на самом деле хочет; страх быть отвергнутым; страх потерять то, что ещё не мог назвать по-настоящему своим.       Он вспомнил их разговор в клубе, и боль от этого воспоминания снова ужалила сердце. Казалось, Оскар понял корень проблемы раньше, чем он сам, и это поражало горечью — как будто его разоблачили и оставили на виду. Может, из-за этого он и был резок в переписке — попытался защититься первым. Теперь Ландо понимал, как легко защита превращается в стену, и это знание не приносило утешения, а только усиливало беспомощность.       Но чего он боялся? Этот вопрос все еще оставался открытым. Ему хотелось кричать — и одновременно хотелось провалиться под землю, спрятаться ото всех. Внутренний конфликт бился и стучал в висках, оставляя после себя только одно твердое ощущение: если ничего не менять, то скоро станет только хуже. Для начала нужно было понять, что именно.        Ход его мыслей прервал неожиданный спокойный голос — он прозвучал совсем рядом, и Ландо напугало это. Он распахнул глаза: перед ним стоял Оскар, и Ландо не мог его ни с кем спутать. — Тебя тоже напрягают пьяные разговоры? — Оскар решил начать с непринуждённой шутки, — Хотя я нашёл, у кого спросить: главный любитель спиртного сейчас прямо передо мной.       Шутка не сработала — Ландо даже бровью не повёл. Оскар прочистил горло и, с заметной неловкостью, произнёс: — Привет.       Ландо удивился, что Оскар последовал за ним. За весь вечер казалось, что нормально поговорить не получится, поэтому он ответил без промедления — настолько это было неожиданно. — Э-э... Оскар! — Ландо нервно рассмеялся, почувствовав, как от напряжения сжимает ножку бокала сильнее, чем нужно, — Привет. Один тут отдыхаешь?       Оскар беззлобно закатил глаза и расслабился: Ландо принял его негласную игру, и это, похоже, положило начало разговора. Он мягко улыбнулся ему и развернулся всем корпусом к напарнику. Осторожно, с надеждой, спросил:  — Хочешь поговорить? — Да, было бы неплохо, — ответил Ландо, пытаясь придать голосу уверенность и скрыть нервозность, — Сегодня хорошая погода на улице. Тоже решил выйти подышать? — Ландо, я серьёзно, — Оскар сдвинул брови и положил свою ладонь на руку Ландо, в которой тот сжимал бокал, — Я пришел не для того, чтобы обсуждать погоду.       Внезапно Ландо растерял все навыки коммуникации. Ему стало тепло от прикосновения — это было неожиданно, и он не стал бы лгать, что жест не показался ему приятным. Но тело не слушалось: Ландо дернул рукой, бокал вырвался из хватки и полетел вниз с бешеной скоростью.       Напарники проследили за траекторией, и через мгновение раздался глухой звук разбившегося стекла о асфальт. — На здоровье, — посмеялся Ландо, и Оскар присоединился к его веселью, — Надеюсь, Шарль не разобьет мой болид на трассе в отместку за любимую посуду.  — Будем честны: для начала Феррари должны нас хотя бы догнать, — улыбнулся он. На этот раз шутка получилась удачнее — у Ландо на глазах выступили слёзы смеха.       Смех разрядил обстановку между ними, и находиться рядом стало легче. Ландо постепенно успокоился; взгляд его стал мягким и чуть облегчённым, взгляд Оскара — тёплым и нежным. Они стояли в молчании долгие минуты, глаза в глаза, и эта тишина не казалась неловкой, напротив, она дарила спокойствие обоим напарникам. — Не поранился? — спросил Оскар и снова взял ладонь Ландо в руки, осматривая ее на предмет повреждений.       Ландо задержал дыхание, но руки не выдернул. На миг ему показалось, что время застыло. Оскар выглядел настолько заботливо и мягко, что это казалось почти фантастикой: он знал коллегу спокойным, рассудительным, вежливым с командой — но получать от него эту нежность казалось нереальным.  — Нет, — покачал головой Ландо, но тут же пожалел, что ответил: сразу после этого Оскар отпустил его руку. Ландо почувствовал легкое разочарование в груди, но не придал этому большого значения.       Они снова замолчали. В миг тишина на балконе стала плотнее, почти осязаемой: оба знали — пришло время разговора и извинений, но никто не решался начать первым. Казалось, можно было бы обойтись молчанием — они больше не сердились друг на друга. Но Ландо чувствовал, что обязан был объясниться.  — Прости, что повел себя, как ублюдок, — тихо произнес Ландо, поджав губы, — Что не рассказал тебе о ней. Выглядело и правда некрасиво с моей стороны.  — И почему не сказал? — спокойно, но настойчиво спросил Оскар, словно пытался распутать узел взглядом.       Ландо глубоко вдохнул. Слова давили в горле: на этот раз врать казалось невозможным. Как ему объяснить, что Магуи — не та, с кем он хотел быть, что всё началось как глупая игра, что он сам не понимал, чего хочет? Он не мог разобрать собственные мотивы; отношения только загнали его ещё в более шаткое положение.       Оскар слегка скосил голову, стремясь заглянуть Ландо в глаза — в те глаза, что тот так старательно прятал. Когда стало ясно, что напарник не собирается отвечать, Оскар попытался заполнить паузу: — На самом деле в какой-то момент я подумал, что тебя перестали привлекать девушки, — сказал он, и Ландо сразу же поднял на него взгляд, полный замешательства, — А потом… я наткнулся на кое-что в интернете.        Ландо почувствовал, как паника подступает к горлу; внутри всё сжалось. «Он что — догадался?» — мелькнуло в голове. «Я правда так выгляжу? Что со мной не так?» Сердце забилось быстрее, в висках застучало. «Лучшая защита — нападение»       Ландо вновь положился на это и решил отшутиться: — Ха, попался! Ты раскусил меня, Оск, на самом деле я встречаюсь с Магуи, потому что она моя «борода», — он посмеялся и, чтобы скрыть дрожь, хлопнул друга по плечу слишком резко. Оскар отшатнулся.       Шутка не сработала. Оскар не рассмеялся: он прищурился и замолчал, в его взгляде вдруг поселилось подозрение. Чтоб ему провалиться в землю! — Я такого не говорил, — ответил Оскар, и его взгляд снова устремился в глаза Ландо, будто надеясь найти там ответы, — Почему ты подумал именно об этом?       В груди у Ландо было пусто; язык не слушался. — Ландо… — Оскар сделал шаг вперёд. Ландо не выдержал и опустил взгляд. Он почувствовал, как от шеи по спине растекается ледяная дрожь: страх, который медленно сжигал уверенность. Отступать было нельзя — Оскар уже зацепил тему, ему нужны были ответы.       Оскар втянул воздух и тихо спросил: — Что ты хочешь мне сказать? — Я… — Ландо закашлялся и затрясся от внутреннего напряжения. Мысли путались, мир сужался до одного пункта: не потерять его. Но страх остаться непонятым, или того хуже — отвергнутым, сжимал горло сильнее. — Мальчики? — послышался мягкий голос со стороны балконной двери.       Они одновременно отскочили друг от друга, как от огня, и обернулись: на пороге стояла Лили, зовя присоединиться к ужину. Ландо ухватился за момент. Он бросил Оскару быстрый, пронзительный взгляд, полный и вины, и мольбы, и исчезающих надежд, и сорвался с места — быстрым шагом ушёл с балкона.