Bugging Out (Жучиный переполох)

Глаза открылись медленно, неохотно. Это проклятое шипение снова разбудило тебя. Каждый божий день одно и то же. Хотелось найти источник и разорвать его на куски за то, что посмел вырвать тебя из законного сна. Ты обвела взглядом всё вокруг: личинки, повсюду личинки, что закрывают весь обзор. Конечно, они тоже шипели… но не они тебя разбудили. Точнее не все. Источник был… а, точно. Ты подняла голову, широко открыла пасть и издала тоненький, писклявый зевок, который тут же заставил всё стихнуть. Ты сама и была источником. Каждое утро ты забывала, что шипишь во сне, прямо на грани пробуждения, и это шипение окончательно тебя будило. Ну что ж, разорвать себя не получится. Ни буквально, ведь клыки-то короткие, до собственного тела не дотянуться, ни фигурально. В конце концов, ты — Пупа… нет, принцесса Пупа, дочь королевы Кризалис и Анона, королевы чейнджлингов и пришельца с самым коварным умом, который когда-либо видела Эквестрия. О, от одной мысли о родителях внутри всё сладко заизвивалось от восторга. Благодаря им ты — практически идеальное существо. В твоём возрасте личинки вообще не должны говорить, а ты уже слегка освоила превращение, чтобы удерживать голосовые связки и выдавать по несколько слов за раз. Взрослые уже хвалили тебя, восхищались твоим умом и врождёнными талантами. Ваш выводок — новое поколение. Лучшее поколение. Поколение Анона. А ты — лучшая из лучших. — Уаааа, кто-то уже проснулся, — сказал папа, поднимаясь с кровати рядом с мамой и замечая тебя среди всё ещё спящих братьев и сестёр. Он подошёл, в одних трусах, утренняя эрекция никуда не делась. Ты привыкла: мама скоро сама займётся этой проблемой. Иногда она делала это ещё до того, как он просыпался, и папа был очень-очень счастлив. Папа встал у края большой колыбели, которую мама соорудила для всего выводка, и поднял тебя на ладони. Ты почувствовала тепло его любви ещё до тепла рук. Братья и сёстры чуть зашевелились во сне, но не проснулись, только блаженно заулыбались, купаясь в этой любви. Даже ты не удержалась и радостно завизжала, сидя на его ладони, язык сам высунулся, голова крутилась, ты терлась мордочкой о его большой палец. — Опять ты, Пупа? Всегда первая просыпаешься. Первая заговорила. Первая вылупилась. Спорим, ты будешь первой во всём? — сказал папа с такой улыбкой, что внутри всё растаяло от чистой, безусловной любви. Конечно, ты будешь первой. Первой пройдёшь метаморфозу. Первой по-настоящему превратишься. Первой станешь новой королевой. Ты уже слышала, как мама говорила, что тебе это нужно — так вы все будете править Эквестрией. И тебе даже не придётся убивать маму за это право… хотя… если вдруг захочется стать императрицей… нет, нет, об этом пока рано думать. Внимание отвлекло новое шипение снизу. Не сонное, а требующее внимания. Веспидэ. Её жёлтые глазки смотрели на тебя с завистью: ты опять забрала всё папино внимание, хотя любовь всё равно доставалась всем. — Доброе утро и тебе, Веспидэ. Ревнуешь к сестре? Сейчас исправим, — улыбнулся папа и поднял её на ту же ладонь. Ты тут же задрала голову и положила её сверху на голову Веспидэ, ласково потёрлась… но при этом ясно дала понять: главная стерва тут ты. Она приняла это, и всё было в порядке. — Аааа, какая прелесть! Вы мне скоро диабет устроите. Странно, ведь разноцветные пони, которые жрут один сахар, так и не смогли, — сказал папа. Ты прошипела в ответ — не хотелось напрягаться и превращать голосовые связки, просто показать, что слушаешь. Твоё шипение вызвало ещё несколько — братья и сёстры просыпались. Папа скоро опустит вас вниз, чтобы уделить внимание всем, поэтому ты сама полезла вверх по его руке. Он не останавливал, как ты и ожидала, и начал поднимать остальных по очереди. Ты быстро добралась до плеча и обернулась: весь выводок полз по папиным рукам и предплечьям. Внимание к каждому заставляло его любовь сиять ещё ярче. Хор довольных писков и шипений наполнил воздух. Папа улыбнулся: — Знаете, это напомнило… Мы с мамой подумали и решили: мы, конечно, рады сами за вами присматривать, но лишаем вас удовольствия общаться с другими личинками. Поэтому… мы устроили вам игровую встречу.

***

Ты смотрела с лёгким раздражением, как папа ставит тебя на пол вместе с остальными. Весь ваш выводок уставился на кучу чужих личинок, разбросанных по полу. Привели несколько разных выводков, и ваш, меньший по численности, был конечно в меньшинстве. Это могло бы тебя расстроить, но ты заметила: у всех чужих — простейшие глаза. Жалкие червяки. Чужие личинки тоже не спешили подходить. Они чувствовали, что вы особенные. Меньше, моложе, но переполнены любовью ещё до вылупления. Сильнее их… почти всех. Кроме одной. Одна, чуть крупнее и толще остальных, поползла к тебе. Папа радостно сказал: — О, это же Хот-Дог! Я знал, что пригласить его — отличная идея. Он поможет вам подружиться. — Твой интерес к личинке, которая залезла тебе в рот, крайне странный, — заметила рядом «Веспа», хоть и был это на самом деле Хатин. Вы с братьями и сёстрами видели, как он превращается в элитную охрану, когда мама не смотрит, но Веспидэ ещё раньше поняла, что он притворяется. Что бы там ни было с её одержимостью этой стражницей, она тебя предупредила. Но это сейчас не важно. Важно, что этот… Хот-Дог… был в папином рту?! Даже ты туда не залезала! У папы, в отличие от чейнджлингов, нет лишних дырок, но это честь, которая должна была достаться только вашему выводку. Тебе первой! Ты прищурилась и поползла навстречу, оставив безопасную толпу братьев и сестёр. Хот-Дог увидел твою готовность и радостно зашипел, будто совершил великий подвиг. Остальные тоже осмелели и начали подползать. Ты лишь ухмыльнулась, глядя на него снизу вверх. Он сиял от гордости за роль «посла к королевскому выводку». Радость испарилась в тот же миг, когда ты откинула голову назад и со всего размаха врезала ему лбом в морду. Хот-Дог взвизгнул и отшатнулся, ошарашенный внезапной атакой. Остальные личинки замерли. Ты повторила удар, перевернула его на спину, отчего он свернулся в комок, пытаясь защититься. Ты забралась сверху, используя его тушу как пьедестал, задрала голову выше всех и победно зашипела. Ты показала, кто тут главный. Не только в своём выводке, но и среди всех! Братья и сёстры зашипели в поддержку, поползли к тебе, подтверждая: мы с ней. Мама радостно взвизгнула и захлопала копытцами: — Ооо, какая целеустремлённая! Какая беспощадная! Вся в меня! — Ага, но эти удары головой? Это чисто мои приёмчики, — гордо вставил папа, улыбаясь до ушей, глядя, как ты избиваешь другую личинку. — А когда это ты кого-то головой бил? — спросила мама. Ты не видела, но знала: папа избил настоящую Веспу, поэтому она теперь связана в его маленькой комнате. Кстати о комнате… Ты обернулась к родителям, ведь они всяко интереснее всех этих червяков. Папа что-то скрывает от мамы. В его комнате кокон, блестящий, как зеркало. Ты должна была бы злиться, ведь папа кормит его любовью, но он такой… блестящий. Успокаивает. И ещё папа врёт маме. Твоей маме! Королеве чейнджлингов, расе обмана, лжи и хитрости! И он её обманывает! Подумать только, что он может обвести маму вокруг копыта — это… это… — Круто! — выпалила ты, не в силах сдержать восхищение. Папина способность врать даже маме ставила планку на его недосягаемую высоту. Ты только надеялась, что когда-нибудь тоже станешь такой же коварной. Папа обернулся, широко улыбнулся, подошёл и поднял тебя с поверженного Хот-Дога, поднеся к лицу, чтобы ты могла потереться о его щёку. — Милашка Пупа, ты всегда знаешь, что сказать. Папа крутой, да-да! — Может, она про себя говорила? — предположила мама, подходя ближе, чтобы тоже получить и отдать ласку. — Почему не про обоих? Она же это от кого-то унаследовала, значит, крутость от меня, — заявил папа. — И от меня тоже… скажем, поровну, — ответила мама и прижалась к папе, чтобы вы втроём делили внимание. Да, мама поняла. Ты есть воплощение их лучших качеств в одном существе. Идеальный чейнджлинг. И ты ещё даже первую метаморфозу не прошла, а уже знаешь, что пройдёшь и вторую. Ты гордо зашипела и потёрлась о обоих родителей. Всё это может подождать. Потому что, какой бы ты ни была злобной и беспощадной, ты знала тёплую, сладкую любовь своих родителей и будь ты проклята, если не будешь любить их в ответ так же сильно.