Дурак и молния

День свадьбы. Балаган начался с утра. Предсказуемо. Ожидаемо. И все равно раздражало. У кого бы попросить сил пережить все это? Глаза Северус продрал от громогласного крика Молли, которая командовала кем-то. Зачем так орать, женщина?! Унес бы его кто отсюда. Сколько он спал? Три часа? Четыре? Который вообще час? Потянулся, ощущая приятную усталость в мышцах, и тут же вспомнил вчерашнюю ночь. Раздражение на шум испарилось. Губы сами растянулись в улыбке, которую он поспешно стер с лица, услышав шаги за пределами шатра. Полог приоткрылся, и в проеме показался Гарри. Он уже был одет в белую рубашку и бордовые брюки, но без пиджака. Вихры волос, как всегда, торчали в разные стороны, будто он только что встал с постели. По виду был бодрым, даже немного взвинченным. — Не стал тебя будить, — обеспокоено, как мать-наседка, сказал он. — Ты выспался? — Вполне, — соврал Северус, стараясь сохранить невозмутимый тон. — А ты? Шаферские обязанности уже требуют? — Порядок, — отмахнулся Гарри, — Я с шести на ногах. Успел получить по шее за белье. — От Молли? — Если бы, — усмехнулся Гарри. Значит от невесты. Он представил, как Грейнджер бешеной белкой мечется в предсвадебной панике. У этой девчонки, если что-то не по плану, кара настигнет каждого, кто попадет под горячую девичью руку. Поднявшись с кровати, Северус потянулся к одежде, что должна была висеть на стуле, но ее там не оказалось. Куда делась? — Поттер, где… — начал он, но Гарри провел палочкой по воздуху, и к Северусу пролевитировал парадный сюртук глубокого темно-зеленого цвета. Почти черного, если не вглядываться. К нему шли черные туфли и сорочка, а также белый, как снег, платок. — Не удержался, прости, — ухмыльнулся Поттер. — Твои вещи в стирке, не переживай. — Ты писал про красный платок. — Решил пощадить твои слизеринские чувства. Северус взял сорочку, провел пальцами по ткани — мягкой, дорогой, явно не из ателье Малкин. — И где ты это раздобыл? — У меня есть связи, — Гарри подмигнул. — Ладно, меня ждут. Не задерживайся. Завтрак на столе. Поттер смылся из шатра шустрее, чем сонный Северус успел выдать что-то язвительное. Планы на ближайший час были колоссальные! Привести себя в порядок. Поесть. Одеться. Не изгадить никому настроение в праздник. По возможности. Не изгадить себе — по необходимости. Костюм. Северус провел пальцами по ткани, оценивая качество. Швы выполнены великолепно — ровные, крепкие, почти невидимые. Рукава сюртука украшала тончайшая вышивка черными нитями — едва заметный растительный орнамент, который выделялся скорее текстурой, чем цветом. При ближайшем рассмотрении можно было разглядеть переплетающиеся стебли и листья, напоминающие змеиную чешую. Брюки оказались чуть зауженными книзу, но не настолько, чтобы выглядеть модником. Туфли — безупречные оксфорды из черной кожи. Начищенные до блеска, но не вульгарно лакированные. Работа искусная, за несколько дней такое не изготовить. Поттер явно сделал заказ задолго до свадьбы. Наглец был абсолютно уверен, что Северус на ней появится. И не ошибся ведь. Через несколько минут Северус рассматривал себя в высокое зеркало (откуда оно здесь взялось, одному Мерлину было известно). Костюм сидел безупречно. Либо у Поттера хорошо наметан глаз, чтобы дать швее замеры, либо кто-то умыкнул из его гардероба пару вещей для мерок. Белоснежный платок мягко облегал шею, но вдруг показался ему чужеродным. Нет, не так. Северус развязал узел. Ворот сорочки чуть закрывал уродливый шрам, но все же не заметить его было невозможно. И пусть. Пора это принять. Платок уменьшился в его руках под действием заклинания. Северус сложил его треугольником и аккуратно поместил в нагрудный карман слева. Но чего-то все равно не хватало. Палочка в его руке коснулась ткани, и та перелилась, сменив белизну на глубокий бордовый оттенок. Так лучше.

***

Свадебный шатер преобразился до неузнаваемости. Золотые и алые ленты, переплетаясь с живыми цветами, вились по опорам, а над головами гостей мерцали сотни крошечных огоньков, словно пойманные в ловушку светлячки. Северус догадывался, в какой панике и истерике это пересобиралось с раннего утра, потому как дождь не пощадил все предсвадебные старания. Мысленно порадовался, что благополучно все это проспал, и поблагодарил Поттера. На входе в него врезалось красное пятно. Северус опустил взгляд. Девчонка Уизли. Короткое платье в красных цветах, открывающее все, что возможно, ограничиваясь лишь условными рамками приличия. Та, как пружина, молниеносно отскочила. — Мисс Уизли, — произнес он с прохладцей. — Директор, — вежливо улыбнулась девчонка, как того требовал этикет. — Это честь — видеть вас на нашем скромном семейном торжестве. И все же неожиданно. — Да, поистине удивительно, — ответил он, намеренно медленно обводя взглядом шатер. Ее взгляд скользнул к его нагрудному карману, где лежал бордовый платок. — Если Гарри уверен в выборе… вас как важного гостя, — она наклонилась чуть ближе, — наша семья с примет вас. Хоть кто-то в этой семье обладал талантом язвить и кусаться. Северус не дрогнул, лишь слегка приподнял бровь. Ответить на дерзость он не успел, за спиной Джиневры раздался знакомый голос: — Джинн! Гермиона ищет тебя для чего-то «срочного и очень важного», — Гарри стоял в двух шагах, держа в руках два бокала шампанского. Его взгляд перебегал с подруги на Северуса и обратно. — Кажется, это «что-то» случилось с букетом. Джинни задержала взгляд на Северусе на секунду дольше, чем это было бы уместно, затем повернулась к Гарри и с драматичным вздохом произнесла: — Конечно. — Она взяла один бокал из рук Гарри, намеренно коснувшись его пальцев, при этом косясь на Северуса. — Мы продолжим беседу позже. Когда она скрылась в толпе гостей, Гарри выдохнул и протянул оставшийся бокал Северусу. — Я... даже не знаю, что сказать. — Тогда не говори ничего, — скривился Северус, но все же принял бокал. Гарри осторожно прикоснулся к его локтю. — Прекрасно выглядишь. Северусу нечего было на это ответить. Он так и не привык к нескончаемым комплиментам от Поттера. И вряд ли привыкнет. — Я бы составил тебе компанию, — продолжил Гарри, явно понимая его дискомфорт и мягко меняя тему, — но мне к Рону надо. До церемонии меньше часа, а он, кажется, уже успел трижды забыть текст клятвы. — Тогда спасай жениха, Поттер. Гости рассаживались под негромкие звуки магического оркестра. Северус занял место в предпоследнем ряду, предпочитая не привлекать излишнее внимание. Сядь он в последний ряд — все равно, что в первый. Сразу же нашел Гарри в толпе взглядом. В классическом бордовом смокинге. Красив, молод. Невозможен в своей идеальности. Гарри поправлял бабочку Рона, что-то быстро шепча ему на ухо. Можно было бы подумать, что на фоне заметно взволнованного жениха Поттер спокоен как удав, но это было ложное впечатление. Просто нужно знать, куда смотреть – он то и дело отвлекался, проверяя, все ли на месте: кольца, цветы, рассадка гостей. Обычно уверенные движения были резковаты, а взгляд то и дело скользил по залу. Молли в ярко-красном платье и Артур в не самом новом бежевом костюме с аляпистым желтым галстуком в белый горошек прошли мимо Северуса, даже его не заметив. В какой-то момент женщина развернулась и метнула испепеляющий взгляд в сторону близнецов. Потрясающее умение кричать на детей, не повышая голоса. А иногда и не открывая рта. Было бы здорово, если бы она пользовалась им чаще. Грейнджеры сидели в первом ряду по противоположную сторону от Уизли. На фоне магической пестроты маглы выгодно выделялись простотой линий и спокойными природными оттенками в одежде. Отец невесты поднялся с места и торопливо направился в сторону дома – верный признак скорого начала. Сам же Рональд был облачен в традиционный смокинг жениха по моде маглов: черный с белой сорочкой и бабочкой. Никак невеста настояла. Выделял его только красный бархатная мантия, расшитая золотыми вензелями на средневековый манер. Вдруг музыка сменилась – зазвучали торжественные аккорды, и все замерли. К удивлению Северуса, к арке вышел не священник, а… Минерва? Когда она прибыла? Страшно представить, на ком остался замок. Минерва Макгонагалл стояла строгая и величественная, в темно-зеленых одеждах, с тонкой серебряной цепью на шее. Ее взгляд скользнул по залу, на мгновение задержавшись на Северусе, и сухие тонкие губы тронула теплая улыбка. Старая кошка всегда была сентиментальна, какой бы железной леди не казалась. — Друзья, семья, – начала она, и голос ее звучал непривычно тепло, – сегодня мы собрались здесь не просто для церемонии. Мы собрались, чтобы стать свидетелями чего-то редкого – настоящей, чистой, бесстрашной любви! Прошу, давайте приступим к столь волнительной церемонии. Минерва взмахнула палочкой, и магический оркестр заиграл новую мелодию. Гости волной обернулись. Появился Поттер. Он дошел до венчальной арки слишком быстро, не особо глядя по сторонам. За ним следовал Лонгботтом в ярко-желтом старомодном сюртуке на манер тех, что любил Локхарт. Чуть медленнее и не так нервно. Медведь был почти на голову выше Гарри. Когда друзья жениха встали на положенные места, раздались аплодисменты, потому как к алтарю вышел сам жених. Рональд от волнения был такой же красный, как мантия, свисающая с одного его плеча. На противоположной стороне рассадки взвились в воздух гриффиндорские шарфы, дудки и флаги. Близнецы, друзья-гриффиндорцы и даже старшие братья, включая умницу Перси Уизли, горланили поддерживающие кричалки. Напряжение спало мгновенно. Рон расплылся в улыбке, плечи расслабились, шея вытянулась, а шаг стал увереннее. Гарри, стоя у арки, не смог сдержать смешка, когда увидел, как профессор Макгонагалл сурово хмурится на эту неподобающую дерзость, но при этом не предпринимает ничего, чтобы его остановить. На дорожку к арке вышли подружки невесты. Рыжая шла первой, за ней почти плыла Лавгуд в желтом платье. На ногах у блаженной звенели подвязанные к щиколоткам колокольчики. Он бы не заметил этого, если бы девушки не осыпали дорожку лепестками. И вот музыка сменилась вновь – зазвучали нежные, плавные аккорды, и все замерли. Появилась невеста под руку с отцом. Вместо пышного свадебного наряда – простое струящееся платье из тончайшего хлопка, украшенное рюшами, которые мягко колыхались вокруг ее ног. Никакой фаты – только цветы, вплетенные в ее густые каштановые кудри, распущенные по плечам. Она выглядела… естественно. Не как невеста из журнала. Она выглядела собой – умной, решительной, прекрасной в своей простоте. Реакция жениха была предсказуема — тот, увидев ее, замер с открытым ртом. Но Поттер… Даже издалека Северус заметил, как блестят зеленые глаза за стекляшками. Гарри тихо толкнул Уизли в бок, прошептав что-то, от чего тот фыркнул и выпрямился. Ни тени зависти или горечи — только чистая, почти детская радость, будто их счастье было и счастьем Гарри тоже. Наверное, так и есть. Удивительно, — думал Северус. — Как можно так безоговорочно отдаваться чужой радости? Как можно смотреть на чужое счастье и чувствовать его, будто свое? Его собственная любовь всегда была ядом – едким, обжигающим, полным требований и условий. Он любил, как дышал – тяжело, с хрипом, с болью. Любить для него означало цепляться, требовать, страдать. Его любовь была огнем, который не согревал, а выжигал. А Гарри… Его любовь была светом, а не пламенем – теплым, щедрым, не требующим ничего взамен. Он не боялся отдавать себя целиком, не боялся быть уязвимым, не боялся, что его чувства используют против него. Церемония текла своим чередом — клятвы, кольца, слезы миссис Уизли. Гарри то и дело переводил взгляд с друзей на гостей, и их глаза встретились. Северус замер, но Поттер улыбнулся ему по-мальчишески, неловко, и готов было уже помахать рукой, но осек себя. Вместо этого он быстро опустил руку и сделал вид, что поправляет манжету. Минерва торжественно объявила пару мужем и женой. Рональд снял вычурно-красную мантию и накинул на плечи Гермионы. Еще одна несчастная, получившая статус миссис Уизли. Гарри первым кинулся обнимать молодоженов, крепко прижимая обоих, смеясь и что-то бормоча им на ухо. Человек-солнце. Светился сам и грел всех, кто оказывался рядом. Их взгляды вновь встретились через толпу. Гарри улыбнулся – не широко, не на показ, а так, как улыбаются, когда знают, что тебя понимают без слов. Северус сделал шаг вперед. Потом еще один. Гости расходились, смеялись, обнимали молодых, но Северус видел только Гарри. Тот уже пробирался к нему сквозь толпу, ловко уворачиваясь от разомлевших от радости гостей и летающих подносов с бокалами шампанского. Плеча коснулась чья-то рука. — Северус, как я рада тебя видеть! — Макгонагалл ласково погладила его по плечу. — Здравствуй, Минерва, — со всей любезностью, на которую он был способен, ответил Северус, все еще косясь на Поттера. — Не смел и предположить, что увижу тебя когда-нибудь в таком амплуа. — Рон и Гарри были так настойчивы, Северус. Ну как же я могла им отказать, это ведь мои студенты. И Поттер ничего не сказал ему. Прохвост. — Бывшие студенты, — поправил Северус. — Дети бывшими не бывают. — Я бы с этим поспорил, — скорее себе под нос, чем Минерве. Шатер наполнился смехом и музыкой. Гости рассаживались за длинными столами, украшенными золотыми и алыми лентами, а в воздухе витал аромат жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и сладкого шампанского. Взгляд, как всегда, находил Гарри — тот теперь помогал рассаживать гостей, то и дело бросая украдкой взгляды в его сторону. Минерва, стоявшая рядом, слегка наклонилась к нему: — Северус, ты выглядишь... непривычно. — Это комплимент или констатация факта? — сухо спросил он, не отрывая глаз от Поттера. — И то, и другое, — улыбнулась она. — Но главное — ты здесь. И, кажется, не просто так. Старая кошка была умна и прозорлива. Северус промолчал. Он не был готов обсуждать это с Минервой. — Ты всегда отличалась богатым воображением, Минерва, — процедил он сквозь зубы, делая вид, что изучает узор на бокале. Гарри, наконец, пробился сквозь толпу и остановился в шаге от них. Его глаза сияли, а губы растянулись улыбке. — Профессор Макгонагалл, — кивнул он, — спасибо, что согласились провести церемонию. — Это была честь, Гарри, — ответила она, и в ее голосе звучала теплая нота. — А теперь, прошу меня простить, мне нужно поздравить молодоженов лично. Она удалилась, оставив их наедине — если, конечно, можно назвать «наедине» угол шатра, где их все равно могли видеть десятки глаз. — Ты так далеко сидел, — начал Гарри. — Тяжело было смотреть на тебя сквозь толпу. — Не стал отнимать возможность насладиться торжеством у людей более склонных к сентиментальности. — Я не облажался? У меня руки тряслись, когда я кольца подавал. Северус внимательно изучил его лицо: расширенные зрачки, легкую испарину на лбу, едва заметную дрожь в уголках губ. Поттер еще на адреналине. Перенервничал. Лучший способ заземлить — быть самому спокойным. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. На Поттере обычно это работало: через несколько секунд он начнет дышать так же. — Гарри, — начал он, намеренно замедляя речь, — твои друзья женаты и светятся от счастья. Если бы ты облажался, поверь, ты бы знал об этом. — Да, ты прав, пожалуй. Просто волнение не утихает. — Ты на взводе, это нормально. Северус посмотрел в зал и увидел, как их буравит глазами жених. Рональд сразу отвел взгляд, очевидно изначально адресованный, по его мнению, их неуместно долгому пребыванию вместе. — Думаешь? — Иди, тебя ждут, — прервал его Северус. — А ты… — Я никуда не денусь, — Северус поднял бокал в сторону танцующей толпы. — У меня есть вино и прекрасный вид на лучшего шафера. И вновь неугомонный человек полетел кого-то спасать. И если бы кто-то в этот момент посмотрел на Северуса очень внимательно, то мог бы заметить, как он едва заметно улыбался.

***

Северус сидел немного поодаль. Никто уже не пытался проявлять учтивость и хоть сколько-то обращать на него внимание. Он медленно цедил вино, бокал не спешил становиться пустым. Так, скорее смочить глотку. За весь вечер не возникло желания напиться. Зато некоторые перебрали. Северус не избежал разборки с близнецами. Джорджу (как выяснилось, это все-таки был Джордж, а не Фред) очень захотелось устроить вендетту за собственное ухо. Веснушчатые кулаки явно чесались, но Поттер вместе с отцом семейства вовремя увели перебравшего. Близнец колебался, но в итоге махнул рукой и отступил, бормоча что-то невнятное про «слизеринских гадов». Позже, когда шатер наполнился гулом пьяных голосов, и при всем желании было не разобрать, о чем могут говорить двое за столиком, к нему подсела девчонка Уизли. — Хорошо все-таки подогнан сюртук. Куда лучше черных парусов, которые ты мантией зовешь, Снейп, — пьяно хихикала Уизли. — Мисс Уизли, — видит Мерлин, Северус искренне старался не испепелить девчонку, — мне кажется, вы перебрали. Держите себя в руках. — Неужто ты заботишься о моей трезвости? — она притворно удивилась, приложив руку к груди. Девица вольготно откинулась на стуле, расправляя острые конопатые плечи, всем видом показывая, что чувствует себя здесь хозяйкой положения. Взгляд скользнул куда-то за спину Северуса, и он без труда догадался, кого она там искала. — Гарри выбрал ткань, — вдруг сказала она, опуская голос до доверительного шепота, хотя вокруг и так стоял такой гам, что их вряд ли кто-то мог подслушать. — Всю душу из меня вынул с просьбой договориться со швеей о пошиве по памяти через думосбор. Пальцы непроизвольно сжали ручку ножа. Фарс приобретал сюрреалистичные формы. — Я думала, он платье шьет какой-то своей новой пассии, — продолжала Джинни, играя пальцем с кромкой бокала. — Очень удивилась, когда забрала мужской парадный костюм. Думала, он для себя его шил, просто времени нет самому на мерки явиться. По костюму так сразу не понятно. Но вот обувь, — она ухмыльнулась собственной догадке. — У Гарри восьмой размер ноги, а не тринадцатый. Точно помню, я заказывала форму всей команде по квиддичу. Она сделала паузу, словно наслаждаясь его напряжением. — Когда мы с мамой нашли вас в поле, слишком очевидно все стало. В этот момент в зале раздался взрыв смеха – должно быть, кто-то из гостей рассказал очередную похабную шутку. Девчонка наклонилась вперед, так близко, что он почувствовал сладковатый запах цитрусовых духов. — Снейп, ты величайший шпион, но как же смешно ты ведешься на провокации, когда ревнуешь. Она откинулась назад, довольная собой, ожидая, что тот закипит от злости. Но Северус не дал себе сорваться – лишь медленно поднял бокал и сделал глоток вина. — А еще вы не наложили заглушающее на шатер. Последний комментарий и вовсе его утомил, он потерял интерес к диалогу. Хотя это скорее был монолог. И если сначала складывалось ощущение, что его пытаются пришпилить булавкой к пробковой доске, то с каждым оборотом Северус становился все спокойней. Цеплять людей изящно Уизли еще учиться и учиться. Не дождавшись бурной реакции, Джиневра попыталась еще пару раз уколоть его, на что получила равнодушную вежливость человека, совершенно не заинтересованного в дальнейшей беседе. Через еще пару часов гости стали расходиться. Молодоженов усадили в воздушную карету, запряженную фестралами, и отправили наслаждаться друг другом. Оставались лишь следы праздника: смятые скатерти, пустые бокалы, рассыпанные лепестки цветов. В центре зала, уставшие, но довольные, кучковались Уизли – рыжие, громкие, неугомонные даже сейчас. И все же уставшие. Поттер обессиленно плюхнулся на стул рядом с Северусом. Взъерошенный как воробей после дождя, без пиджака, с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами рубашки. Галстук через шею перекинут. Измотанный, но счастливый. — Ну и вечер, — пробормотал он. Северус молча протянул ему свой бокал. Гарри расплылся в улыбке, взял вино и осушил залпом. — Ты знаешь, — начал он, ставя пустой бокал на стол, — я думал, самое сложное сегодня – это не уронить кольца. Но нет. Оказывается, самое сложное — не дать захмелевшему Хагриду уснуть за столом. Мы с Роном и Невиллом кое-как увели его в сарай, больше некуда положить. Храпит — аж стены трясутся. — Ты сделал достаточно, Поттер, — сказал он мягко. — Можешь наконец перестать спасать всех. Гарри ухмыльнулся. — Ты весь вечер скучал. Я затащил тебя сюда, и даже не успел побыть рядом. — Я не ребенок, Поттер. Могу пережить несколько часов без твоего... общества. — Ну, а я вот не могу, — прошептал он, и его слова были настолько тихими, что их едва ли мог услышать кто-то, кроме Северуса. — Это поправимо. Северус поднялся со стула и протянул руку. Гарри замер, глаза расширились на мгновение. — Что ты… Это что, приглашение? Гарри встал, вложив свою руку в его. Пальцы дрогнули в ладони — теплые, сухие, чуть шершавые от мозолей. Смех и болтовня вокруг стихли, сменившись шепотом, но Северус не видел никого, кроме него. Спиной он ощущал любопытные взгляды, но все это казалось далекими, словно за густым туманом. Он не сказал ни слова. Просто притянул Гарри ближе — не резко, не властно, а так, чтобы тот мог отступить, если захочет. Но он этого не сделал. — Я не умею танцевать, — пробормотал Гарри, но уже шагнул вперед. — И музыки нет. — Не беда. Рука Гарри поднялась, неуверенно коснувшись плеча Северуса, затем скользнула выше, к основанию шеи, где пульс бился так часто, что это наверняка было заметно. — Ты знаешь, что все на нас смотрят? — прошептал Гарри. — Пусть смотрят, — ответил Северус, и его рука скользнула ниже по спине Гарри, прижимая его еще ближе. Музыки не было. Только их дыхание. Но они двигались в такт, будто слышали один и тот же ритм. Гарри лег щекой на плечо, а Северус закрыл глаза на мгновение, впитывая это ощущение: его вес, его тепло, запах кожи, смешанный с ароматом чего-то сладкого, может, вина. Он наклонился, а когда его подбородок коснулся всклокоченных волос Гарри, то невольно потерся о них, позволяя себе эту крохотную нежность. Уха коснулась мелодия. Тихая, словно робкая, мелодия фортепиано вплелась в тишину. Северус приоткрыл глаза и встретил взгляд француженки — она стояла рядом, улыбаясь им. Он не знал, что выражало его лицо в этот момент, но кивнул ей в ответ — благодарно. — Теперь музыка есть, — прошептал Гарри. Северус не ответил. Он лишь закрыл глаза и позволил мелодии вести их — неспешно, томно. Гарри был теплым, слишком теплым, как лето, которое никак не хочет уходить. Как лизнувшее щеку солнце. Как любовь. — Ты танцуешь, как будто делал это всегда, — пробормотал Гарри, губы почти касались кожи Северуса. — Я просто следую за тобой, — ответил Северус, и это была правда. Он не знал шагов. Не знал, куда ведет этот танец. Но знал, что если сейчас остановится — что-то внутри него разобьется. Гарри вздохнул, и всем телом прижался еще ближе, будто хотел стереть последние границы между ними. — Мы могли бы так стоять до утра, — прошептал он. Северус почувствовал, как что-то в груди сжимается — не больно, но так, словно кто-то взял его сердце в ладонь и слегка сдавил, напоминая: «Ты жив. Ты еще жив». — До утра — это слишком мало. И когда Гарри поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза, Северус увидел в них то же, что чувствовал сам. Это правильно. И больше ничего не важно.