Печенье с предсказанием

Она сидела на полу на веранде, скрестив ноги по-турецки, и смотрела, как краб размером с ноготь пытается перетащить песчинку через трещину в досках. Весь мир сузился до этого крошечного усилия. До борьбы за одну-единственную песчинку. В этом было что-то гипнотически умиротворяющее. Она почти не думала. Мысли приходили и уходили, как облака, не задерживаясь, не цепляясь за сознание. Она просто дышала. И вдруг тишину разорвал звук. Резкий, пронзительный, чужеродный. Звонок домофона. Сердце Татьяны дрогнуло и упало куда-то в пятки. Адреналин ударил в виски, смывая остатки спокойствия. Москва. Это Москва. Драконова прислала курьера. Или того хуже сама прилетела, чтобы лично вручить уведомление об увольнении. Или чтобы умолять вернуться. Оба варианта казались в равной степени ужасными. Она замерла, не в силах пошевелиться. Звонок повторился. Настойчивее, требовательнее. Медленно, как во сне, она поднялась и подошла к видеопанели у входа. На экране было незнакомое лицо. Молодой занзибарец в униформе курьерской службы. Он что-то говорил, улыбаясь, показывая коробку. Не Драконова. Не Москва. Просто посылка. Она выдохнула, ощущая, как дрожь в коленях постепенно стихает. Открыла калитку. Курьер внес коробку, поставил на пол в прихожей, что-то бодро сказал на своем языке и удалился. Татьяна смотрела на коробку. Обычная картонная коробка, перетянутая скотчем. На ней был напечатан логотип отеля и номер виллы. Ничего особенного. Вероятно, какой-то приветственный фруктовый набор или бутылка вина от администрации. Но внутри всё сжалось в комок тревоги. Это был мост. Мост из того мира, из которого она сбежала. Даже эта безобидная коробка была его частью. Его приветом. Она не хотела её открывать. Хотела выбросить, не глядя. Оставить за порогом, как грязную обувь. Но любопытство, та самое, что заставляло её годами копаться в чужих жизнях для статей, оказалась сильнее. Она взяла ножницы и медленно, почти ритуально, вскрыла скотч. Внутри не было фруктов. Не было вина. На слое пузырчатой пленки лежал её собственный планшет. И рядом зарядное устройство к нему. И записка. «Уважаемая госпожа Ильина! Служба обслуживания номеров приносит извинения за задержку. Горничная обнаружила данное устройство в спальне после уборки. Сохранили для Вас. Всего наилучшего! Администрация отеля». Они нашли его. Включили. Увидели, что он разряжен. Зарядили. Догадались, чей он. И привезли. Проявили сервис. Идеальный, безупречный, убийственный сервис. Она стояла и смотрела на планшет, как на змею, которую принесли в её дом. Он лежал молчащий, черный, но его присутствие заполняло собой всю комнату, вытесняя воздух. Она могла не включать его. Снова засунуть на дно чемодана. Или выбросить в океан. Но она уже знала, что не сделает этого. Потому что любопытство уже проснулось. И страх. И тот самый, привычный, пожирающий всё на своем пути азарт. Она взяла планшет. Рука дрогнула от тяжести. Она подключила зарядное устройство к розетке у дивана и нажала кнопку включения. Экран ожил. Засветился логотип производителя. Потом пошел процесс загрузки. Каждая секунда растягивалась в вечность. И вот он, домашний экран. Иконки приложений. И… полоска уведомлений, красная от числа непрочитанных сообщений. Десятки. Сотни. Она не открывала их. Она просто смотрела, как на них всплывают превью. «Татьяна Викторовна, где вы?!» «Ильина, это уже переходит все границы!» «Тань, ну ты где? Все с ума сходят!» «Говорят, ты уволилась? Это правда?» И самое новое, от Марины Драконовой, отправленное час назад: «Татьяна. Хватит дурачиться. Включай телефон. Надо срочно поговорить. О тебе. Срочно». Сердце снова заколотилось от того самого, давно забытого охотничьего возбуждения. Что-то случилось. Что-то важное. С ней. Она почти машинально потянулась к своему мобильному, всё это время лежавшему мертвым грузом на тумбочке. Включила. Он ожил, завибрировал, начал жадно хватать сигнал. Сообщения посыпались одно за другим. В основном от Драконовой. И все за последние сутки. И все с одной и той же интонацией: не злобной, не требовательной, а… тревожной. Почти испуганной. И последнее, всего пятнадцать минут назад: «Таня, пожалуйста. Это не шутки. Позвони мне. Сейчас же». Татьяна медленно опустилась на диван. Планшет лежал у нее на коленях, тяжелый и горячий. Она провела пальцем по экрану, открывая полный список сообщений от Драконовой. И замерла. Там, между требованиями выйти на связь и жалобами на срыв дедлайнов, было одно сообщение, выделяющееся на общем фоне. Отправленное вчера вечером. «Таня, я не знаю, читаешь ли ты это, но мне только что позвонил Борис Леонидович. Он в ярости. Говорит, что ты послала ему какой-то странный мейл. Что это вообще было? Ты в своем уме? Он требует твоей головы. И он прав. Что ты наделала?» Борис Леонидович. Владелец издательского дома. Человек, которого она видела раза четыре за все время работы. Молчаливый, невозмутимый акула бизнеса. Он в ярости? Из-за нее? Она ничего не посылала ему. Она не заходила в почту с тех пор, как уехала. Ледяная рука сжала ее горло. Она судорожно ткнула пальцем в иконку почтового клиента. Он загрузился. Папка «Исходящие». Самое верхнее письмо. Отправлено вчера, в 18:03 по московскому времени. Адресат: Борис Леонидович Заволжский. Тема: Моя отставка. Текст: всего три строчки. Она прочитала их. Потом еще раз. Медленно, шепотом, вслух. «Уважаемый Борис Леонидович. Я приняла решение уволиться с поста главного редактора Le Moda с сегодняшнего дня. По личным причинам. Все вопросы по текущим проектам прошу адресовать Марине Драконовой. С уважением, Татьяна Ильина». Она не отправляла этого письма. Она не писала его. Она откинулась на спинку дивана, чувствуя, как комната плывет перед глазами. Значит, она все же сделала это. В полубреду, в отчаянии, под виски. Нажала «отправить» и забыла. Стерла из памяти, как страшный сон. Телефон в ее руке вдруг завибрировал и заиграл стандартную мелодию вызова. На экране горело имя: Марина Драконова. Татьяна смотрела на него, как кролик на удава. Вибрация отдавалась в пальцах, проникала внутрь, в самое нутро. Она могла не отвечать. Сбросить. Выключить телефон и снова выбросить его в океан. Но было уже поздно. Мост был наведен. Призраки из прошлого уже здесь, они звонили ей, требовали ответа. Она сделала глубокий, прерывистый вдох. И провела пальцем по экрану. — Алло, — сказала она, и ее голос прозвучал хрипло и чуждо. В трубке повисла секундная пауза, а потом раздался сдавленный, почти истеричный вздох. — Таня? Это ты? Наконец-то! Ты где, черт тебя дери?! Ты в курсе, что ты натворила?