Печенье с предсказанием

Они шли по дороге к пляжу, и молчание между ними было уже не неловким, а комфортным, наполненным утренними звуками. Татьяна украдкой наблюдала за женщиной. Твёрдый шаг, сумка с красками, переброшенная через плечо, всё в ней говорило о целеустремлённости. — Спасибо, кстати, —нарушила тишину её спутница, не поворачивая головы. — В лавке. А то я бы до вечера с ней из-за «quality» ругалась. — Не за что, — Татьяна поймала себя на улыбке. — Мне импонирует ваша… настойчивость. Женщина наконец посмотрела на нее, и в уголках её глаз обозначились лучики морщинок. — Настойчивость? Мой бывший муж называл это «ослиным упрямством». — Бывший, потому что не выдержал недостатков? — рискнула пошутить Татьяна. Та фыркнула. — Бывший, потому что оказался подлецом. А упрямство помогло вовремя выставить его за дверь. — Она сказала это без тени горечи. И тут же перевела взгляд на Татьяну. — Кстати, а как зовут-то тебя, борец за качество красок? Вопрос прозвучал так естественно, что Татьяна ответила не задумываясь. — Татьяна. — Татьяна, — повторила женщина, как бы пробуя имя на вкус. — Крепкое имя. Царское. Меня, кстати, Вера зовут. — Она протянула руку для рукопожатия. Жест был решительным. — Вера Семёнова. Татьяна замерла на секунду, ощутив лёгкий удар под дых. Вера. Не Александра. Совсем другое имя. Более простое, земное, тёплое. И оно подходило ей гораздо лучше. Она пожала протянутую ладонь. Рука у Веры была сухой, сильной, с шершавыми подушечками пальцев. — Очень приятно, Вера Семёнова. — Взаимно, Татьяна, — Вера отпустила её руку и снова ускорила шаг, как будто ритуал знакомства был исчерпан. — Так что, ты здесь надолго? Или, как большинство, на недельку, для селфи с океаном? Вопрос был прямым, почти бесцеремонным. Таким, от которого Татьяна обычно вздрагивала. Но сейчас он показался ей честным. — Я… не знаю, — честно ответила она. — Приехала на неделю. Но, кажется, останусь дольше. — Бежите от чего-то? — Вера бросала вопросы, как ножи, без предупреждения. Татьяна заколебалась всего на секунду. — От себя, наверное. Вера кивнула, как будто это был единственно возможный ответ. — Самый долгий побег. И самый бесполезный. Себя, я проверяла, догоняешь всегда. Везде. — Она указала пальцем на скалу, выступавшую в море. — Вот там сегодня свет будет божественный через час. Пойдём рисовать? Или вы уже на сегодня исчерпали лимит общения с незнакомцами? В её тоне был вызов. Татьяна посмотрела на указанную скалу. Потом на Веру. На её уверенное, немного резкое лицо. Вера. Не Александра. Страх шевельнулся где-то глубоко. Но новая, робкая часть её сделала глубокий вдох и сказала: — Пойдём. Только, предупреждаю, я ужасно рисую. — Все поначалу ужасно рисуют, — отрезала Вера, уже сворачивая с тропинки на камни. — Это лечится. А вот отсутствие желания — нет. Идите за мной, смотрите под ноги, здесь скользко. И Татьяна пошла. За Верой. По скользким камням. Сумка с её собственными красками болталась на плече, внезапно обретя новый вес. Она шла за Верой Семёновой. И ей было не страшно. Было интересно, что будет дальше.