Печенье с предсказанием

Эйфория от удачного портрета длилась недолго. Уже на следующее утро Татьяна столкнулась с суровой реальностью. Её телефон, который она использовала теперь только как будильник и камеру, завис, а потом выдал сообщение о полной разрядке. Она подключила его к зарядке и, пока он оживал, на экране одно за другим стали всплывать уведомления. Не смс. Не сообщения в мессенджерах. Уведомления от банка. О списании средств по ипотеке. О списании за коммунальные услуги. О списании за обслуживание кредитной карты. Ледяная волна накатила на нее, сжимая горло. Она забыла. Выбросила из головы все эти счета, даты, обязательства. Погрузилась в свой побег с такой тотальностью, что реальный мир перестал существовать. Она судорожно открыла мобильное приложение банка. Цифры на экране заставили её кровь похолодеть. Деньги таяли на глазах. Те самые деньги, что должны были обеспечить её «свободу», пока она не решит, что делать дальше. Паника, знакомая, до тошноты знакомая, снова сдавила виски. Инстинктивно её пальцы потянулись набрать номер Марины Драконовой. Марина знала, как решать такие проблемы. Как договариваться, откладывать, реструктуризировать. Она остановила себя на последней цифре. Нет. Она не может. Не теперь. Она бросила телефон на кровать, как раскалённый уголь, и стала метаться по комнате. Мысли неслись обрывками: «Вернуться… найти работу… любая работа… снова вкалывать по двенадцать часов… снова…» Она посмотрела на свои руки, испачканные вчерашним грунтом. На блокнот, лежащий на столе с тем самым рисунком. На разукрашенное стекло, которое уже стало частью её нового «я». И поняла, что не может. Не может просто так взять и вернуться. Что-то внутри сломалось безвозвратно. Старая жизнь больше не принимала её в свои объятия. Она должна была решить эту проблему. Здесь и сейчас. Но как? Она машинально собралась и пошла на урок. Но сегодня всё было по-другому. Руки не слушались, линии выходили кривыми, взгляд не фокусировался на модели — старой женщине с рынка, которую Вера уговорила позировать им вдвоём. — Ты сегодня что, с похмелья? — бросила Вера, наблюдая, как Татьяна в пятый раз стирает неудачный набросок глаза. — Или мозги в облаках? Татьяна ничего не ответила, лишь сжала губы и с яростью ткнула карандашом в бумагу. Карандаш сломался. — Всё, хватит, — резко сказала Вера. Она отложила свою кисть и подошла. — Что случилось? Говори. — Ничего, — буркнула Татьяна, пытаясь избежать её взгляда. — Не врать! — голос Веры прозвучал как удар хлыста. — Я не для того тут с тобой вожусь, чтобы ты сейчас вся в себя скукожилась. Деньги? Мужик? Что? Татьяна сдалась. Слова полились сами, сбивчиво, путано: ипотека, счета, стремительно тающий счёт, паника, невозможность вернуться. Вера слушала, не перебивая, её лицо было невозмутимым. Когда Татьяна замолчала, иссякну, Вера тяжело вздохнула. — Дура, — произнесла она беззлобно. — А думать головой? Неужели нельзя было заранее всё предусмотреть? Автоплатежи отключить, копию карты кому-то дать? — Я не думала, что останусь так надолго, — слабо оправдалась Татьяна. — Ясно, — Вера повернулась, подошла к закопчённому чайнику, налила два стакана крепкого чаю. Пододвинула один Татьяне. — Пей. И не делай такое лицо, как будто мир рухнул. Не рухнул. Просто показал тебе счёт. — Но что мне делать? — в голосе Татьяны прозвучала почти детская беспомощность. — Варианта два, — Вера отхлебнула чай. — Первый сесть на самолёт и лететь обратно, разгребать свои дела. Второй решить проблему здесь. — Как здесь? Искать работу на Занзибаре? Мыть посуду в ресторане? — Татьяна фыркнула. — Почему сразу мыть посуду? — Вера прищурилась. — Ты что умеешь делать? Кроме как руководить и строить глазки рекламодателям? Вопрос застал Татьяну врасплох. — Я… я не знаю. Составлять контент-планы? Проводить съёмки? Вести переговоры? — Съемки… — Вера задумалась. Потом её лицо озарила хитрая улыбка. — А фотографировать-то ты умеешь? Не на айфон, а по-настоящему? Татьяна кивнула. Фотография всегда была её страстью, ещё со времён университета. Именно из-за любви к ней она и пришла в глянец. — Тогда вот тебе и работа, — Вера поставила стакан со стуком. — Туристы. Все хотят красивые фото на память. Не эти убогие селфи. Настоящие. В красивых местах, с хорошим светом. Бери деньги за фотосессию. Дёшево, но много. Наберёшь клиентов, хватит и на счета, и на еду. Идея показалась Татьяне одновременно бредовой и гениальной. — Но… как? Где искать этих клиентов? Как им предложить? — Элементарно, — Вера махнула рукой. — Напиши объявление на английском, распечатай и расклей в отелях, в кафе для белых. Напиши, что ты профессиональный фотограф из России… ну, или что-то в этом духе. Сфотографируй для начала кого-нибудь бесплатно, чтобы было портфолио. Меня, например, — она усмехнулась. — Только похоже сделай, а не как в паспорте. Татьяна смотрела на неё, и паника понемногу начала отступать, уступая место азарту. Это было рискованно. Унизительно, возможно. Но… возможно. — А если не получится? — выдохнула она. — Получится, — твёрдо сказала Вера. — Потому что другого варианта у тебя нет. Либо — либо. Выбирай. Она встала и вернулась к мольберту, оставив Татьяну наедине с её страхом и новым, сумасшедшим планом. Таня посмотрела на свои руки. Не на воображаемые следы от прошлой жизни, а на реальные руки, которые уже научились кое-что видеть и чувствовать. Она подняла сломанный карандаш, нашла точилку и медленно, тщательно заточила его. Либо — либо. Она выбрала «либо».