Часть 2
10 сентября 2025 г., 10:22
Глава 2
Учебный день тянулся однообразно: лекции, шумные коридоры, разговоры студентов. Чимин сидел на задней парте, делал записи и ловил себя на том, что иногда взгляд сам собой скользит в сторону. Несколько рядов дальше, возле окна, сидел Юнги. Сначала Чимину казалось, что это случайность. Но когда их глаза встречались снова и снова, он понял: Юнги тоже смотрит на него.Не пристально, не вызывающе, а будто спокойно, с каким-то непостижимым интересом. И от этого взгляда по коже пробегал лёгкий ток — приятный. Чимин отводил глаза, а потом снова ловил себя на том, что ищет его взгляд. И каждый раз, когда Юнги чуть заметно улыбался, внутри становилось тепло. А вечером, когда Чимин вернулся в дом Намджуна, его встретил запах еды и мягкий голос дяди: — Ты устал. Садись, я накрыл на стол. В этом доме всё было пронизано заботой, будто сам воздух здесь напоминал, что он не один. В это же время в доме Чон царила другая атмосфера. Огромный особняк, наполненный тишиной, холодными стенами и правилами, которые никто не обсуждал. За ужином глава семьи Чон Сан говорил мало, а когда говорил — то лишь о делах, цифрах и репутации рода. Его жена, Ким Джиу, сидела рядом, молчаливая, с идеальной осанкой и отточенными фразами, словно выученными заранее. — Чонгук, завтра встреча с советником. Не опоздай, — сухо произнёс отец, не поднимая взгляда от тарелки. — Да, отец, — отозвался Чонгук, без намёка на эмоции. — Юнги, ты должен подготовить доклад по фонду. Тебя выслушают после приёма, — добавила мать, и её голос звучал так же, как взгляд: холодно, правильно, безжизненно. — Конечно, — тихо ответил Юнги. За столом не было ни смеха, ни вопросов, ни простых слов вроде «как прошёл твой день?». Всё — по привычке, по обязанности, по сценарию, который повторялся годами. Когда приём пищи закончился, каждый разошёлся по своим комнатам, и огромный особняк снова утонул в тишине. И только в коридоре, где Юнги и Чонгук на секунду остановились . Без слов. Но в этом молчании было больше, чем в любых речах. Они могли спорить, раздражать друг друга, казаться чужими — но знали: в конце концов, остаются только они двое. Их дом не давал им тепла, и тем сильнее они держались за ту незримую, безусловную любовь, которую умели прятать ото всех. Ночь опустилась на особняк Чон. Тишина в доме была настолько густой, что казалось, будто стены поглощают любые звуки. В своей комнате Юнги сидел на подоконнике, облокотившись о стену и глядя на тёмный двор. В руках — чашка с остывшим чаем, но он даже не замечал, что давно её не пил. Его мысли были далеко отсюда. Он вспоминал Чимина. Точнее — тот момент, когда их глаза встретились в аудитории, и Чимин отвёл взгляд, смутившись. На губах Юнги появилась едва заметная, мягкая улыбка. Он сам удивился — так давно он не чувствовал ничего похожего. Странный парень… — подумал он. Такой тихий, но в нём есть свет. И этот свет греет. Неужели кто-то вроде него способен пробиться сквозь тот холод, в котором я живу? Юнги сделал еще глоток и вдруг заметил, что улыбается шире. Улыбка была тёплая, почти детская, и он позволил себе не прятать её, хотя знал: завтра снова наденет привычную маску равнодушия. Через стену, в другой комнате, Чонгук лежал на кровати, закинув руки за голову. Потолок смотрел на него мрачно, а он — на него. В голове крутилась одна и та же мысль: новенький. Пак Чимин. Чонгук недоверчиво щурился, будто даже в собственных мыслях не хотел признавать интерес. Он вспоминал, как Чимин вздрогнул от его прикосновения у кампуса. В этом было что-то… странное. Слабость? Уязвимость? И Чонгук никогда не доверял таким людям. Не зря он так быстро нашёл общий язык с Тэхёном. Два простака — вот и вся компания.Он хотел оттолкнуть эту мысль, но в памяти всплыло другое. Смех. Тот самый момент утром у ворот, когда Чимин и Тэхён что-то обсуждали и смеялись во весь голос. Звонкий, чистый смех. И вдруг Чонгук поймал себя на том, что в голове вспыхнула картинка: Чимин с сияющими глазами и красивой улыбкой. Такой живой. Такой… настоящий. — Чёрт, — выдохнул он и резко перевернулся на бок, отгоняя образ. — Не то. Он сжал зубы, стараясь выбросить из головы этот смех, эту улыбку, этот свет. Но мысль о ней всё равно возвращалась, как назойливый отблеск, и раздражала его ещё сильнее. В итоге ночь в доме Чон прошла одинаково для обоих братьев — с мыслями о Пак Чимине. Только один думал о нём с теплом, как о луче света в темноте. А другой — с подозрением и раздражением, за которым пряталось нечто куда более опасное. Запись в спортивные секции кампуса всегда была отдельным событием. Коридор у стенда с листами кипел от студентов — кто-то спорил, кто-то шутил, кто-то нервно ждал своей очереди. Чимин стоял с ручкой в руке, читая списки. Его взгляд упал на строчку «Баскетбольная команда». Сердце сжалось. Когда-то он играл в Пусане, ещё до… всего. И сейчас желание вернуться на площадку пересилило сомнения. Он поставил подпись. — Баскетбол, да? — голос раздался сбоку. Чимин поднял глаза и увидел Юнги. Тот стоял, руки в карманах, чуть наклонив голову, и улыбался своей спокойной, едва заметной улыбкой. — Интересный выбор. — Я раньше играл, — тихо сказал Чимин. — Думал попробовать снова. — Что ж, посмотрим, как ты справишься, — кивнул Юнги. В его голосе не было ни намека насмешку. В глазах — внимание. Слишком явное, чтобы Чимин не заметил. Позже, на тренировке, всё встало на свои места. Команда собралась в спортзале, мяч отскакивал от паркета, запах пота и резины наполнял воздух. Юнги играл уверенно, чётко, сдержанно. А рядом с ним, словно тень, всегда был Чонгук — быстрый, агрессивный, с огнём в глазах. Когда Чимин вышел на площадку, Юнги первым протянул ему мяч. — Давай, покажи, на что способен. И в этот момент Чонгук резко перехватил передачу, бросив взгляд на брата. — Он ещё даже не в команде, — холодно бросил он, и мяч с гулким звуком ударился о паркет. Юнги поднял бровь, глядя на него строго. — Расслабься. Это тренировка. Но Чонгук не расслаблялся. Каждое движение Чимина он отслеживал, словно искал подвох. Ему не нравилось, что брат вдруг так явно интересуется этим парнем. Не нравилось, как легко Чимин улыбался в ответ на слова Юнги. Что в нём такого? — думал Чонгук, сжимая зубы. —Почему хён смотрит на него так, будто он особенный? И чем дольше он наблюдал за ними, тем сильнее напрягался. Внутри копилась неясная злость — смесь недоверия, подозрения и чего-то ещё, чему Чонгук пока не позволял проявиться. А Юнги, наоборот, действовал тихо. Он не прижимал Чимина к себе, не навязывался. Но давал ему шанс — бросить мяч, сделать передачу, почувствовать себя частью команды. И в каждом таком жесте была простая, но искренняя попытка быть рядом. Зал был наполнен гулом голосов, стуком мячей о паркет и скрипом кроссовок. Запах — смесь пота, резины и напряжения. Для новичка вроде Чимина это место могло бы быть давящим, но он стоял в стороне, закусив губу, и держал мяч в руках так, будто боялся выпустить его. Юнги заметил это первым. Он подошёл ближе, не говоря лишнего. — Эй, — тихо, почти не слышно для других. — Просто играй. Не думай. Простая фраза. Но в ней было то самое спокойствие, которое Чимину было нужно. Он кивнул и вышел на площадку. Тренер хлопнул в ладоши: — Начинаем! Мяч взлетел, игра началась. Первые минуты Чимин робел: пасовал слишком быстро, уходил в тень, боялся взять ответственность. Но потом… что-то щёлкнуло. Когда Юнги мягко подстраховал его в атаке и тихо сказал «давай», Чимин решился. Пробежка — резкая смена направления — и бросок. Мяч, пролетев над вытянутыми руками защитника, коснулся кольца и влетел в сетку.Свисток. Юнги улыбнулся, кивнув. И это одобрение будто придало Чимину сил.А вот Чонгук… Он стоял на другом краю площадки, сердце билось слишком громко. Он видел, как новенький засиял от этой маленькой победы. И впервые за долгое время его что-то кольнуло внутри. «Он что, радуется? Прямо на моём поле?» Когда мяч оказался у Чонгука, он играл жёстко, быстро, агрессивно. Но всё равно — Чимин каким-то чудом снова оказался там, где нужно. Его передача прошла точно, и команда снова заработала очки.Чонгук сжал зубы.Нет. Это не случайность. Он не просто новенький. Он пытается занять место рядом с хёном. С Юнги. Внутри зародилось странное чувство — смесь злости и непонимания. Он не мог объяснить, почему ему так важно это. Но каждый раз, когда Юнги смотрел на Чимина с одобрением, Чонгуку хотелось врезать.И тут случилось то, чего он не ожидал.Чимин, словно забыв о своей скованности, обошёл его. Чонгука. Лёгким движением, не агрессивно, но уверенно. И снова забил.Гул зала потонул в одном звуке: смехе. Чимин засмеялся — искренне, звонко, будто сбросил с себя всю тяжесть последних месяцев.И Чонгук впервые замер. На миг он забыл, что злится, забыл, что напрягается. В его голове осталась только эта улыбка. Чистая. Живая. Настоящая.Красивая… — мелькнула мысль. И он тут же, с силой, словно от пощёчины, отогнал её. «Нет. Стоп. Что за бред?»Он сжал кулаки, вернувшись в игру. Но мяч уже казался не таким важным.Теперь важным стал Чимин.Парень, которого он не понимал. Который вызывал раздражение, недоверие. Который смеялся так, будто в этом мире нет ни боли, ни правил.Парень, из-за которого Юнги вдруг стал мягче.И Чонгук понял: он не сможет просто «отпустить» это. Он должен наблюдать. Должен разгадывать. Должен понять, кто такой Пак Чимин.И именно в этот момент родилась та самая искра — не романтическая, не тёплая. «Одержимость.» Игра закончилась. Шум в спортзале стихал, игроки расходились, кто-то менял обувь, кто-то хлопал друг друга по плечу. Чимин сидел на скамейке, вытирая пот со лба полотенцем, и пытался отдышаться. — Ты неплохо держался, — раздался знакомый голос. Он поднял глаза. Перед ним стоял Юнги. Уставший, но спокойный, с той самой мягкой улыбкой, от которой у Чимина теплеет в груди. — Я давно не выходил на площадку, — признался Чимин, чуть смутившись. — Думал, всё забыл. — А по тебе и не скажешь. — Юнги сел рядом, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Некоторое время молчал, а потом добавил: — Слушай, у меня после тренировки есть пара часов свободных. Может, по кофе? Чимин моргнул. — Кофе? — Ну да, — усмехнулся Юнги. — Не в спортзал же сидеть? Чимин чуть улыбнулся. Он колебался всего пару секунд, а потом кивнул: — Хорошо. Юнги встал, протянул ему руку. Чимин взял её и неожиданно почувствовал уверенность, которую давно потерял. …Но за всем этим кто-то наблюдал. В дальнем углу спортзала, перекидывая мяч из руки в руку, стоял Чонгук. Его взгляд был холодным, колючим. Он видел, как Чимин улыбается Юнги. Как Юнги смотрит на него слишком мягко.Что-то внутри зашевелилось неприятным, тяжёлым комом. «Хён. Ты что, правда?..» Чонгук бросил мяч с такой силой, что он отскочил от стены и покатился по залу. Игроки обернулись, но он не обратил внимания. Его голова уже работала в другом направлении. «Если я хочу понять, кто этот Пак Чимин… мне нужно подойти иначе. Не прямо, не через него. А через того, кто всегда рядом.» Перед глазами тут же возник образ: Тэхён. Болтливый, открытый, слишком простой, чтобы держать что-то при себе.Чонгук хищно улыбнулся сам себе.Отлично. Значит, я начну с него. Чимин и Тэхён сидели на ступеньках у входа в спортзал. Вечерний воздух был прохладным, дул лёгкий ветер, и это казалось приятным после душного зала. Чимин пил воду, устало опершись локтями о колени, а Тэхён сосал леденец и таращился в темноту. — Ну, как тебе твоя первая игра? — спросил он, прищурившись. — Честно? — Чимин улыбнулся, но глаза блестели по-другому, глубже. — Я давно себя так не чувствовал. Свободным. Настоящим. — Ага… — протянул Тэхён, глядя на друга чуть внимательнее, чем обычно. — И, кажется, кое-кому ты понравился. Чимин опустил взгляд, но уголки губ его предательски дрогнули. — Не начинай. — Я начинаю, потому что вижу, — серьёзно сказал Тэхён, резко сменив тон. —Да и ты на Юнги смотришь иначе, Чим. И он на тебя — тоже нравится. Чимин замер, не зная, что ответить. Но Тэхён не собирался отпускать тему. — Слушай внимательно, — он откинулся на спину, но голос звучал твёрдо. — Братья Чон — не те, с кем стоит играть в доверие. Я не знаю, что у них там за история,Какой человек этот твой Юнги, но Чонгук… он странный. — Странный? — переспросил Чимин. — Да. — Тэхён нахмурился. — Сегодня он подошёл ко мне. Представляешь? Просто так. Смотрел, улыбался своим хищным лицом, задавал какие-то дурацкие вопросы про тебя. Типа невзначай. — Но это было… неестественно. Будто он хотел вытащить из меня то, чего я сам ещё не знаю. Чимин вслушивался, и внутри у него стало холодно. — Чим, — продолжил Тэхён, — будь осторожен. Особенно с Чонгуком. Он не похож на Юнги. Там в глазах что-то… ледяное. Я не доверяю ему. Некоторое время они молчали. Чимин глядел куда-то вперёд, переваривая услышанное. Потом глубоко вздохнул и посмотрел на друга. — Не переживай, Тэ. Правда. Я… я знаю, что делаю. Тэхён прищурился, не до конца поверив. Но всё же кивнул. — Я рядом, если что. Помни об этом. Чимин улыбнулся — мягко, чуть устало, но искренне. И в этот момент он понял: именно такие разговоры и делают Тэхёна для него якорем, человеком, который удерживает от того, чтобы совсем потеряться в водовороте тайн семьи Чон.***
Небольшое кафе в старом районе Сеула, где окна выходили прямо на узкие улочки, залитые жёлтым светом фонарей. Юнги выбрал это место не случайно: здесь было тихо, без толпы студентов и чужих взглядов. Чимин сидел напротив него, перебирая ложкой пенку в чашке латте, и впервые за долгое время выглядел расслабленным. Они говорили о пустяках — о музыке, о преподавателях, о том, как сложно привыкнуть к новой комнате в общежитии. Но каждый раз, когда Чимин улыбался, на лице Юнги появлялась та едва заметная мягкость, которую знали единицы. И вот в какой-то момент, услышав смешную историю о том, как Юнги однажды заснул прямо на паре и его будил тренер по баскетболу, Чимин засмеялся. Не тихо, не сдержанно — громко и искренне, так, что даже несколько посетителей обернулись. Смех был чистым, звонким, таким живым, что Юнги на секунду забыл дышать. «Как может человек, переживший столько боли, смеяться вот так?» Он застыл, смотря на него, и впервые в груди стало по-настоящему тепло.Вечер тёк спокойно, словно в другом мире. Но всё хорошее заканчивается. Когда они вышли из кафе, прохладный ночной воздух обволок их. — Давай я провожу, — предложил Юнги, сунув руки в карманы. Чимин качнул головой. — Нет, правда, не надо. Я сам. Мне нужно… немного побыть одному. Юнги хотел возразить, но, встретившись с его взглядом, понял: спорить не стоит. Он лишь коротко кивнул. — Ладно. Но аккуратно. Чимин улыбнулся — и пошёл прочь по узкой улочке, освещённой неоновыми вывесками. Юнги задержался на месте, а потом тихо двинулся за ним, держа дистанцию. «Пусть думает, что один. Но я должен убедиться, что он в порядке.» Шаги Чимина отстукивали по асфальту, он чувствовал лёгкость после вечера. Но внезапный звук мотора разрезал тишину. Чёрная машина вырулила на улицу и резко остановилась рядом с ним.Окно опустилось. — Садись, — коротко сказал Чонгук, его голос был низким, спокойным, но в нём слышался стальной приказ. Чимин замер. Внутри всё похолодело. — Нет, спасибо. Я пешком. — Не смеши, — губы Чонгука изогнулись в холодной усмешке. — Здесь ночью небезопасно. Я подвезу. — Я сказал нет. — Чимин шагнул назад, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятная дрожь. Но Чонгук не собирался отпускать. Он толкнул дверцу, вышел и облокотился о машину, глядя на Чимина так, будто тот — книга, которую он намерен прочесть до конца. — Ты думаешь, что можешь гулять рядом с моим братом и всё будет так просто? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Я советую держаться подальше. — Это… не твоё дело, — выдохнул Чимин, пытаясь звучать твёрдо. — Моё, — Чонгук сделал шаг ближе. — Я не позволю тебе стать его очередной слабостью. —Я сказал садись в машину Чимин! —прорычал Чонгук хватая за руку. Воздух в груди Чимина стал рваться наружу, сердце заколотилось слишком быстро. В памяти вспыхнули огни фар, визг тормозов, крики…Чимин резко схватился за грудь. Воздуха не хватало. Горло сжимало, в глазах потемнело. — Чёрт… — прошептал он, задыхаясь. Чонгук нахмурился, но не успел двинуться. — Чимин! — голос разрезал ночь. Юнги буквально подлетел к ним, схватил Чимина за плечи и заставил сфокусироваться на себе. — Эй! Слушай меня. Дыши. Вдох… выдох. Смотри на меня. Чимин судорожно вдыхал, цепляясь пальцами за его рукав. Постепенно дыхание начало выравниваться. Юнги обнял его, прижимая ближе, и только тогда поднял глаза на брата. Его взгляд был холодным, как сталь. — Что. Ты. Сделал? Чонгук встретил его взгляд, не отводя глаз. — Я просто хотел подвезти его. — Не ври. — Голос Юнги впервые прозвучал жёстко, срываясь. — Ты видел , что с ним что-то не так, но всё равно давил. — Я хотел защитить тебя, — резко ответил Чонгук. — Ты слишком близко подпустил его. Ты ничего о нём не знаешь! — И поэтому ты решил напугать его до припадка? — в голосе Юнги звучала злость, которую он редко показывал. — Чонгук, оставь его. Этот парень не твоя игрушка. Между братьями повисла тишина. Только дыхание Чимина, ещё сбивчивое, было слышно. Юнги прижал его крепче, словно защищая от собственного брата. — Никогда больше не подходи к нему вот так, понял? Чонгук молчал. Его лицо оставалось каменным, но внутри всё кипело. Взгляд Чимина — испуганный, но всё ещё такой чистый — врезался в память. Ночь уже почти опустилась на город, улицы пустели, и только неоновые огни магазинов мелькали вдали. Юнги шёл рядом с Чимином, не торопясь, словно растягивая каждый шаг. — Тебе лучше отдохнуть, — сказал он, слегка коснувшись плеча Чимина. — После такого… не удивлюсь, если завтра мышцы скажут тебе «привет». Чимин тихо хмыкнул: — Это будет первый раз за долгое время, когда я буду рад такой боли. Она хотя бы живая. Юнги посмотрел на него краем глаза. На губах мелькнула улыбка, но в глубине глаз скользнула тень — та, что всегда появлялась, когда он думал дольше, чем хотел.Они остановились у старого дома с невысокой оградой. Свет в окне гостиной горел, создавая ощущение тепла. — Здесь живёшь? — спросил Юнги. — Да, — Чимин кивнул. — У дяди. Он забрал меня после… — он замолчал, не договорив, но Юнги и так понял. В этот момент дверь открылась. На пороге появился Намджун. Высокий, широкоплечий, с чуть нахмуренными бровями и тем самым спокойным лицом, за которым умело пряталась буря. — Чимин, ты… — он остановился, взгляд его сразу скользнул к фигуре рядом с племянником. — Ты не один? — его голос звучал ровно, слишком ровно. — А… это Чон Юнги, — торопливо представил Чимин, не заметив перемены в голосе дяди. — Мы вместе в команде по баскетболу. Он проводил меня. Юнги чуть наклонил голову, не убирая рук из карманов. — Добрый вечер. — Вечер, — ответил Намджун. Его улыбка была вежливой, но глаза — жёсткими. На долю секунды в глазах Намджуна мелькнула вспышка — острая, почти болезненная. Воспоминание? Ярость? Ненависть? Всё сразу. Но он мгновенно спрятал её за холодной вежливостью.Повисла короткая пауза. Чимин ничего не понял, но чувствовал странное напряжение, будто воздух стал гуще. Намджун сделал шаг в сторону, освобождая проход: — Спасибо, что проводил его. Дальше я позабочусь. Слова прозвучали как мягкая благодарность, но в подтексте был приказ: теперь уходи.Юнги поймал это. И всё же не отступил сразу. Он посмотрел на Чимина и спокойно сказал: — Увидимся завтра. — Увидимся, — улыбнулся Чимин, явно радуясь, что у него теперь есть кто-то, кого можно назвать другом. Юнги развернулся и пошёл прочь, его шаги эхом разносились по пустой улице.Когда дверь закрылась, Намджун ещё несколько секунд стоял неподвижно. Лицо было каменным. Внутри же всё кипело. «Чон… Даже спустя годы вы находите способ вернуться в мою жизнь.» Он перевёл взгляд на Чимина, и выражение смягчилось. Внутри осталась только одна мысль: «я не позволю этой семье снова разрушить всё, что мне дорого.»
