стерильные чувства

      Затекшая спина намекала на то, что сон продлился дольше, чем планировалось, а отсутствие тепла на второй половине кровати на то, что и в правду пора вставать. Юнхо потягивается и ногами нашаривает тапочки, тормоша взъерошенные волосы, пытаясь привести их немного в порядок. Минги, постоянно закрывающий шторы, чтобы не просыпаться от слепящего в глаза солнца, не стал будить его, давая возможность спокойно восстановить силы после тяжелой смены. А смена была отвратительной. Шаркая по полу, омега направляется в гостиную, где на диване сидел Сон, возмущенно бурча на телефон.       – И это вы называете достойной заработной платой? – Чон наблюдает, как телефон летит на другой конец дивана. – Блять.       – Что, пытаешься понять, как я выживаю на зарплату ординатора? – садится и закидывает чужие ноги себе на колени, разминая икроножные мышцы. – Мы всего лишь ординаторы, Ги.       – Но это смешно! – подскакивает, когда Юнхо посильнее надавливает на триггерную точку. – Мне этого не хватит даже на ремонт машины!       Тремя днями ранее, направляясь домой, Минги услышал неприятный скрежет на повороте, что вынудило перестроить маршрут, попутно набирая Чонхо, номер которого он успел взять на дне рождении, прекрасно зная, что его автомобиль требует лучшего обслуживания. Осмотрев всё вдоль и поперек, Чхве вынес вердикт, что нужно заменить несколько деталей, заверяя, что уже прикинул их общую стоимость и знает, где приобрести. За работу пообещал взять с полцены.       – Ну, поездишь пока на автобусе, ничего страшного не случится ведь, - лицо Юнхо трогает грустная ухмылка. Он осознавал, что те проблемы, с которыми сейчас сталкивается его парень, из-за него. Из-за того, что тот выбрал его. Его, омегу без громкой фамилии и долгами за учёбу.       В тот вечер, когда Минги попросил Юнхо стать его, то сразу же рассказал об его неприятной беседе с отцом. О том, что отныне и всегда он будет выбирать его, наплевав на деньги и высокую должность. А старшего терзали сомнения, как надолго того хватит. Он всю жизнь прожил в роскоши, никогда и ни в чём себе не отказывая.

***

      День был отвратительный: с самого утра лил, не переставая, дождь. Солнце, судя по прогнозу погоды, обещало показаться дня так через два, не меньше. С успехом проспав на пару, ординаторы догоняли автобус, что отдалялся от них с бешеной скоростью. Сон, и так до нитки промокший, наступает в яму, заполненную водой, чуть не падает с тротуара, когда по инерции верхняя часть туловища устремляется вперед, когда как нижняя сделала остановку на красном сигнале светофора.       – Да твою мать! – топает, поднимая брызги и вызывая недовольные возгласы со стороны рядом стоящих пешеходов.       – Да чего ты такой заведённый? Это всего лишь автобус! – Чон видит, с какой злобой его парень смотрит в сторону транспорта, которого уже и след простыл. – Эй, посмотри на меня! – дожидается, пока тот, слегка успокоившись, обратит на него внимание.       – Ты прав, прости, - плюёт на то, что их одежда насквозь промокла, обнимая за шею и притягивая к себе, делясь теми остатками тепла, что еще хранило его тело. Тычется носом в область шеи, вдыхая поглубже сладкий запах облепихи, что в данный момент ощущался ярче и дарил такое нужное спокойствие. Чон сцепляет руки в замок за спиной у альфы, упекая его в клетку объятий.       Они стоят так на протяжении некоторого времени, делясь теплом и спокойствием. Сон, проснувшийся в не самом лучшем расположении духа, чувствует, как Юнхо действует на него. Ни один из его прошлых партнёров не мог так быстро его успокоить, как это делал Чон.       – Минги, смотри! – оба отрываются друг от друга, когда вдалеке виднеется следующий по расписанию нужный им автобус. – Побежали! – переплетает свои пальцы с пальцами Минги и тянет в сторону ближайшей остановки.              Успевают вовремя, водитель уже собирался закрыть двери, когда в зеркале заднего вида замечает двух парней. Бубнят слова благодарности и протискиваются дальше по заполненному салону, извинясь за то, что их одежда оставляла влажные следы на чужой. Кто-то из пассажиров решил, что в такую погоду открыть окно будет отличной идеей. Хоть капли и не залетали в салон, прохладный ветерок неприятно обдувал. Минги практически слышит, как стучат друг об друга челюсти Юнхо.        – Давай, - распахивая ветровку, говорит Сон, - иди сюда, - в очередной раз делится своим теплом. Чон немного согревается, по крайней мере его больше не обдавал прохладный ветер.       Опоздав на полчаса, Минги и Юнхо вваливаются на планерку с влажными волосами и сбившимся дыханием. Дежурный врач предыдущей смены как раз докладывал об омеге, поступившем вчера:       – Омега, 27 лет, монохориальная моноамниотическая двойня, срок беременности всего двадцать пять недель, беременность вторая, предыдущая закончилась родами в срок. С четырнадцатой недели фиксировалось многоводие одного плода и маловодие второго. На восемнадцатой неделе у папы была диагностирована инфекция половых путей, в тот же период внутриутробно погибает второй плод. С тех пор на приёмах не появлялся. Обратился самостоятельно, когда появилась тянущая боль. Сейчас находится в отделении под наблюдением, имеется риск преждевременных родов, - акушер-гинеколог заканчивает доклад, с тяжелым вздохом захлопнув папку с историей болезни.       Юнхо и раньше приходилось сталкиваться с недоношенными, но данный случай казался ему сложнее. После смерти плода омега не наблюдался в омежьей консультации, не проходил обследования. Нельзя исключить внутриутробные аномалии развития, инфекции…       Переговариваясь меж собой, сотрудники покидали кабинет, кто-то из гинекологов уволок Минги за руку, не давая тому возможности поговорить с Чоном.       – Доктор Чон, - омега слышит строгий, но спокойный голос отца Минги, - прошу вас задержаться. Не бойтесь, я не отниму у вас много времени, – Дождавшись, пока дверь за последним захлопнется, он продолжил. – Да уж, не думал, что мой сын и в правду выберет любовь, - Юнхо слышит, с каким сарказмом тот произнес последнее слово. – Надеялся, что после того, как он увидит, на какую сумму ему придется выживать, он тут же приползёт обратно, но, признаюсь, удивлен.       – Вы же попросили меня остаться не для того, чтобы глумиться над моей зарплатой, Господин Сон, - позволяет себе усмехнуться. – Ближе к делу.       – Ты же слышал доклад Доктора Чана, о том омеге, о риске преждевременных родов, - Чон кивает. – Так вот, хочешь доказать, что достоин моего сына, сделай так, чтобы этот ребенок выжил, - лицо парня бледнеет, а к горлу подступает ком. – В случае летального исхода, ты не только отстаёшь от Минги, но и покидаешь Клинику Святой Марии. Как тебе предложение? – омега клянется, что на лице заведующего расплывается ехидная улыбка. Он прекрасно знает, что шансы на то, что ребенок выживет, крайне малы.       – Я могу самостоятельно выбрать врача, что будет принимать роды?       – Можешь делать всё, что поможет тебе достичь успеха, - скрепив пальцы в замок, Господин Сон наблюдал за Юнхо.       – Тогда, я выбираю Минги.

***

      Минги, ничего не желая, попрощался с Юнхо. Сегодня в ночную остается только омега. Чон не стал рассказывать о разговоре после планёрки. Единственное, о чём он попросил, это незамедлительно явиться в клинику, если он ему позвонит. Альфа не стал расспрашивать, но, не будет скрывать, просьба его напрягла.       Юнхо попросил дежурного акушера о всех изменениях по отношению к тому беременному омеги тут же сообщать ему. Палата интенсивной терапии пустовала, но надолго ли? Не тратя свободное время зря, Чон принялся изучать похожие случаи, где удалось выходить новорожденного. Он хорошо знал, что нужно делать в первую очередь, но решил ещё раз удостовериться, что его память его не подводит.       Время давно перевалило за полночь. Омега клевал носом об клавиатуру, сидя за компьютером в ординаторской. Количество открытых вкладок пугало также, как и количество исписанных и измятых листков бумаги, где тот делал заметки. Еще немного, и Чон рухнул бы на стол, но внезапный звонок из отделения патологии беременных быстро приводит его в чувства. В течение дня беременный омега продолжал жаловаться на тянущие боли, что не купировались ни одним из разрешенных препаратов. Звонок в столь поздний час значил только одно.              – У парня отошли воды, - взволнованно сообщает дежурный врач, но Чон уже и так это знал, набирая Минги и надеясь, что тот услышит звонок. Кладет трубку стационарного телефона в тот момент, когда на сотовом слышится шуршание и хриплый ото сна голос Сона.       – Юно? – Юнхо готов поставить что угодно на то, что альфа сейчас разговаривает, уткнувшись лицом в подушку.       – Ты нужен мне, - Минги не стоит повторять дважды. Услышав фразу, тут же подскакивает, сбрасывая вызов и заказывая такси. Накидывает первое, что попадается под руку.

***

      – Когда произошло излитие околоплодных вод? – интересуется Сон у коллеги.       – Чуть больше сорока минут назад.       – Цвет?       – Коричневый.       – Хреново, - только и выдает альфа, намывая руки и готовясь начать принимать одни из тяжелых в его практике роды.       Юнхо, как дежурный неонатолог стоял наготове рядом, в надежде, что у них всё получится.       – Сколько уже длится безводный период?       – Почти час.       – Блять, - даже через маску и шапочку, Юнхо видит, как хмурится Минги.       Спустя четыре часа, Чон забирает из рук Минги крохотную новорожденную девочку, не издающую и звука. Не медля и секунды, омега приступает к необходимым действиям: прочищает дыхательные пути, прослушивает легкие.       – Подготовьте всё для интубации, - дает команду среднему персоналу. Пока те собирают всё необходимое, накладывает кислородную маску. По готовности, проводит интубацию, тут же подсоединяя мешок Амбу и еще раз выслушивая легкие. – Пять и семь по шкале Апгар, везу в реанимацию. Что с папой?       – Ждем послед, - на автомате отвечает Минги, даже не смотря в сторону неонатолога и ребенка. Его внимание приковано к омеге на гинекологическом кресле.       В сопровождении неонатолога и медсестер девочка поступила в палату интенсивной терапии новорожденных весом семьсот пятьдесят грамм и ростом тридцать три сантиметра в крайне тяжелом состоянии. Подключив к мониторам и переключившись на кислородный концентратор, персонал набрал все допустимые для ночного времени анализы, бегом относя их в лабораторию.       – Выставите пока подачу кислорода на 70%, начните антибактериальную терапию, также будьте готовы к введению адреналина. Сохраняется стойкая гипотония, - раздав указания, Юнхо устремляется к посту.       С трудом дозвонившись до неонатолога ведущего перинатального центра Сеула, объясняет ситуацию. Сошлись на том, что в случае, если девочка доживёт до утра и Чону удастся поддерживать более и менее стабильное состояние, они её забирают. Гонка со смертью началась.

***

      Юнхо наблюдает, как кювез, от которого в разные стороны торчали провода и трубки, покидает палату. Он смог. Сам не знает как, но он смог. В течении ночи новорожденная выдавала не то, чтобы положительную динамику, но и не отрицательную. Всё это время омега находился рядом, мониторя малейшие изменения в показателях, мгновенно реагируя и назначая лечение, что в итоге привело их в это утро.       Как только двери реанимации новорожденных закрылись, под аплодисменты коллег Юнхо скатывается по стене, облегченно выдыхая и хватаясь за волосы. Но спокойствие длилось недолго. Двери палаты вновь распахиваются, впуская в помещение заведующего Сона.       – Доктор Чон, - подходит к сидевшему на полу Юнхо. – Думаю, мне стоит вас поздравить, - протягивает руку. Чон хватается за неё, тут же подтягиваясь и вставая на ноги. Руку не отпускает, пристально смотря в глаза отца Минги. – Всё то, о чём мы с вами говорили, в силе.       – Рад слышать, что вы верны своему слову, Господин Сон, - выпустив руку из хватки, заведующий, оглядев лицо Чона, уходит. Видок у того был не из лучших: темные круги под глазами, лопнувшие капилляры, взлохмаченные волосы от частого хватания за них.       Юнхо плетется в ординаторскую, где на кожаном больничном диване, прикрывшись халатом, сопел Минги. Ему тоже пришлось нелегко. Омега отправлял его домой, но тот принял решение остаться. Убрав халат, Чон валится на свободное возле альфы место, проваливаясь в сон, как только оказывается в теплых и крепких объятиях.

***

      После самого тяжелого дежурства, которое никто не захотел обсуждать, отец Минги пригласил их двоих в свой кабинет с целью побеседовать. Ничего непонимающий Сон-младший только и делал, что хлопал глазами на то, как его отец пожимает руку его парня, приветствуя в их семье. То же выражение лица сохраняется, когда он слышит, что его счета разблокированы.       – Что это только было? – догоняя Юнхо, что вышел первый, интересуется Минги.       – Не больше, чем смирение, Ги, - треплет по волосам и смеётся, наблюдая за глупым взглядом.

***

      Починив машину, Минги избавил себя от прелести езды на общественном транспорте. Он не соврёт, если скажет, что ради Юнхо готов был терпеть душные автобусы и шумные метро, но, чёрт, как же он рад вновь оказаться в салоне своего автомобиля.       Он всё также не понимал, почему его отец резко передумал насчёт Юнхо, а тот только отнекивается, мол отцу всё-таки нужно на кого-то оставить клинику, да и позорить фамилию он не позволит.       Ему предстояло сегодня отработать только дневную смену ординатора, приняв плановых пациентов и проведя несколько консультаций. Он уже планирует переодеться, сидя за компьютером и заполняя бланки ежедневного осмотра, когда в кабинет врывается Уён. Напуганный, с серо-бледным цветом лица Уён.       – Уён? – подрывается, когда ноги друга подкашиваются. – Что стряслось?       – Беременность 8-9 недель, - садится на стул, выдыхая. Сидя стало немного легче. – С утра почувствовал тянущую боль, но не придал ей особого значения, это ведь имеет место быть, да? Пока дошёл, почувствовал, как началось кровотечение, и усилилась боль, - приподнимается, предоставляя взору пятно крови. – Прости за стул.       – К чёрту стул, Уён! – Сон подбегает к омеге, помогая ему подняться и дойти до кушетки. Садится рядом на стул, подкатывая аппарат УЗИ. – Приподними кофту, пожалуйста, - медбрат слушается, задирая кофту и припуская штаны. Минги наносит гель на датчик и область живота, начиная водить из стороны в сторону, пытаясь увидеть что-то на экране.       – Что скажешь? – Уён видит, как меняется взгляд друга. – Минги!       – Я не вижу плодного яйца в месте прикрепления, - продолжает водить датчиком по животу. – Дай угадаю, Сан не в курсе? – рычит, когда получает отрицательный ответ. – Какого чёрта, Уён? А как же тест на истинность? Или ты и его решил проигнорировать? Блять, ты забыл, где работаешь? – подает салфетки для того, чтобы вытереться. – Ох, мне нужно осмотреть тебя на кресле, давай помогу, - подставляет локоть, за который тут же хватается омега и встаёт.       Проведя гинекологический осмотр, Минги оповещает, что выкидыш в ходу и остановить его уже не предоставляется возможным.       – Мне нужно позвонить в приёмное, чтобы на тебя завели историю болезни, - тянет руку к трубке, задерживаясь на мгновение. – Там сегодня Ёсан, - лицо Уёна меняется, принимая испуганный вид. – Так полагаю, он тоже не в курсе?       – Если не трудно, не мог бы ты попросить кого-нибудь из персонала спустить меня вниз и… выдать подгузник.       – Конечно, - Сон выглядывает в коридор, подзывая к себе медсестру с просьбой. Вернувшись в кабинет, набирает номер приёмного отделения. - Ёсан, сейчас спустят Уёна. Как можно быстрее заведи на него историю и возьми цитовые анализы. Самопроизвольный выкидыш в ходу на сроке восемь недель.