стерильные чувства

      Очередное утро встречает альфу головной болью и прохладой. Чхве приподнимается с дивана в гостиной, где предпочитал спать не первый день. Здесь не так сильно пахло Уёном, как в спальне. В комнате буквально всё было пропитано полевыми цветами, начиная с воздуха и заканчивая наволочкой на подушке. Сан смутно помнил, как вернулся домой в тот день, но он хорошо помнил выражение лица Уёна, как тот был в нём разочарован. Не соврёт, что также разочарован в себе. Чего он добился? Только того, что тот, с кем он планировал что-то грандиозное, не выдержал и ушёл. Как и все, кто был до него. Задевает ногой бутылку из-под виски, что с характерным звуком бьётся об такую же, рядом лежащую, пустую. Ему повезло, что сейчас каникулы и ему не пришлось брать липовый больничный, чтобы без зазора совести топить свою никчёмность на дне бутылки.       «Пф, повезло, конечно» - думает про себя и смеётся.       Смех переходит в истеричный, а руки тянутся к отросшим волосам, с силой оттягивая. Не замечает, как из глаз начинают литься слёзы. Запрокидывает голову, в надежде, что те затекут обратно, лишь бы не показаться самому себе слабым. Но выходит, мягко говоря, хуёво. Алкоголь, что не успел выветрится, да и когда бы, ведь он пьёт не первый день, даёт о себе знать. Ноги не слушаются, а от резкой смены положения голова начинает кружиться. Запнувшись о ножку столика, теряет равновесие, падая на руки. Звук, что последовал за падением, напоминал вой. Сан не выдерживает, находя почти пустую бутылку, и кидает её в стену. Только и слышит, как разлетаются осколки, пугая бедную Бёль, что, проснувшись вместе с хозяином, с беспокойством наблюдала за ним.       Опершись спиной о диван и подтянув колени к груди, кладёт на них руки. Глазами ищет возле себя хотя бы на половину полную бутылку. И вот удача! Открывает и уже тянет горлышко к губам, как его резко одёргивают, давая смачный подзатыльник.       – Года идут, а ты не меняешься, - Чхве, прикрывший глаза от нахлынувшей боли в голове, узнает по голосу, кто решил посетить его. Приоткрывает один глаз, наблюдая, как Хонджун отпивает из бутылки. – Чего смотришь?       – Что ты тут делаешь? И когда ты вообще успел появиться?       – О, - морщится, высунув язык, на вкус виски, - в тот момент, когда ты вымещал злость на невинной бутылке. Ты, придурок, забыл закрыть дверь, - альфа садится рядом, болтая бутылкой. – Что нового расскажешь? Сонхва переживал, что ты не выходил на связь, попросил заехать.       – Хоть кто-то обо мне переживает, - усмехается, потянувшись к бутылке, на что получает шлепок по руке. – Эй! Это моё!       – Страх потерял? А как же я? А Минджэ? Или ты думаешь, раз ему несколько месяцев, он не может переживать о своём глупом дяде, который решил, что спиться будет куда гуманнее, чем поговорить?       – Я не спиваюсь.       – Ага, я заметил, - Ким оглядывает комнату, что превратилась в хранилище стеклотары. – Я позвонил нашему общему знакомому, Чонину.       – Нашему школьному психологу? – всё-таки забрав виски, делает глоток.       – Он тоже скоро сюда приедет, так что давай, помогу тебе прибраться, пока ты будешь приводить себя в порядок, - Джун поднимается, протягивая Сану руку, за которую тот хватается и тоже поднимается.       По пути в ванную, Чхве слышит, как шуршит мусорный пакет и стучит стекло. Хонджун заглянул к нему в поисках метлы, чтобы собрать осколки. Глядит на своё отражение и не испытывает ничего, кроме отвращения. Как же он жалок. Кидает взгляд на стаканчик, где стоят зубные щетки. Щётка Чона продолжала стоять рядом с его, как будто её хозяин вот-вот вернётся. На полочке также стоят уходовые средства, коими пользуется омега. Ванная, как и спальня, пропитана Уёном. Не только в плане запаха, но и в предметах. Сан подавляет истерику, что новой волной собиралась накрыть его, и принимается за процедуры. Покидает комнату в тот момент, когда его друг меняет воду в кошачьей миске и наполняет вторую кормом.       – Себя не жалеешь, так пожалей ни в чем неповинное животное! – чешет за ухом подбежавшую к нему кошку.       На столе его ждала кружка, от которой исходил крепкий аромат кофе. Делает глоток, исподлобья наблюдая, как Ким печатает в телефоне.       – Отчитываюсь, что ты живой. Над «здоров» ещё не до конца уверен, - повернул экран так, что было видно открытую переписку с Сонхва.       От увлекательной «беседы» их отвлекает стук в дверь. Хонджун подрывается, направляясь в коридор.       – Прости, что отрываю тебя от заслуженного всеми нами отпуска, но у нашего завуча проблемы, а я сомневаюсь, что к кому-либо другому он самостоятельно обратится, - Чхве ставит пустую кружку на стол, когда к нему подходят два Кима.       – Ну, привет, что ли, - Чонин протягивает руку, которую Сан тут же пожимает в знак приветствия.       Ким Чонин. Не только школьный психолог, но и хороший друг для этих двоих. Они не один раз пропускали по стаканчику после тяжёлой недели на работе, делясь друг с другом мыслями, что тревожили их.       – Мне Джун вкратце описал, что с тобой происходит, - садится напротив, смотря Чхве прямо в глаза. – Но я хочу услышать всё от тебя. И, желательно, с самого начала.       Хонджун, знающий, что беседа с психологом, даже со школьным, даже с их общим другом, дело сугубо личное, прощается, обещав позвонить вечером. Оставшись наедине, Чонин не торопил Сана в том, чтобы тот начал делиться тем, что его гложет. Он прекрасно знает, как это тяжело – открыться, вывернуть душу наизнанку. За ожиданием он интересуется, где хранится чай, заверив, что самостоятельно заварит себе горячий напиток. Заливает кипяток – ждёт. Засыпает сахар – ждёт. Размешивает – ждёт. Делает первый глоток и, услышав тяжёлый вздох, садится за стол, опуская кружку перед собой и приготовившись слушать. Сан начал издалека, с переезда. С того самого дня в новой школе, когда одноклассники придумали ему прозвище и заявили, что Чонхо не следует иметь с ним дело, не обращая внимание на то, что они являлись братьями. По ходу рассказа, голос грозился сорваться, а глаза предательски слезились. Ким слушал, мысленно делая заметки на моментах, которые стоит обсудить подробнее.       – А потом, вернувшись домой с букетом цветов, я застал его с другим альфой, - найдя заусенец на большом пальце, Сан принимается его ковырять, причиняя себе хоть и незначительную, но всё-таки боль. – И во мне как будто что-то надломилось. Злость и обида будто землю из-под ног выдернули. И этот… страх? А что дальше? Столько времени вместе, чтобы что?       – Твои эмоции абсолютно нормальны. Измена всегда бьёт по базовому чувству безопасности и доверию. Что тебя ранило больше всего: сама измена, потеря доверия или страх будущего?       – Всё вместе, словно снежный ком, прилетевший прям в голову, - Чхве шипит, когда сильнее оттягивает кожу на пальце. – А любил ли он меня вообще? Или все его слова и обещания были пустым звуком?       – Не забывай, что измена была его выбором, а не твоей ошибкой.       Дальше Чонин принялся задавать ряд вопросов, на которые Сан, задумываясь на некоторое время, отвечал.       – Я боюсь того, что закончу в одиночестве, - младший кладёт руки на голову, оттягивая волосы.       – Страх одиночества понятен, но отношения не построишь на страхе, ты же в курсе? – Чхве кивает, не отрывая рук. – Ты когда-нибудь рассказывал… Уёну, верно? – кивок. – Рассказывал ему о том, что тебе пришлось пережить измену? – хмурится, получая отрицательный ответ. – Это твоя первая ошибка. Думаю, он бы с пониманием к этому отнёсся, начал более сдержанно реагировать на твои приступы ревности. Тебе стоило делиться с ним своими переживаниями, тем, что тебя что-то не устраивает. Расставить границы. Судя по твоим рассказам, Уён весьма понимающий.       – Он потрясающий, - грустно ухмыляется, держа в голове улыбающийся образ Чона.       – Чего ты хочешь от отношений с ним?       – Того, чего не хотел ни с кем из предыдущих партнеров, за исключением Уджина – семьи, - слёзы, что он с усилием сдерживал, капают на столешницу, оставляя влажные следы.       – Вам необходимо поговорить, Сан, - Чонин накрывает руку друга своей, давая ощущение, что тот не один. – Тебе необходимо ему рассказать всё то, с чем ты поделился со мной. Всё то, что гложет тебя.

***

      Сан стоял возле дома, в котором жил Уён. После беседы с Чонином, он позвонил Хонджуну и попросил того вернуться обратно. Увидев друга, его настигла истерика, плавно перетёкшая в паническую атаку. Он буквально задыхался, пока друг держал его в своих объятиях. После того, как его начало понемногу отпускать, поделился тем, что ему сказал их школьный психолог. Оба пришли к выводу, что звонить или писать смысла не имеет, нужна личная встреча. Так бы в одиночестве Чхве принялся бы уже названивать.       Отстегнув ремень, альфа уже хотел покинуть машину, как заметил Уёна, нёсшего несколько сумок, судя по всему, с вещами. Открыв дверь автомобиля, что стоял на парковке ещё до приезда Чхве, закидывает в салон сумки, оставив на плече одну с ноутбуком. Сан не дожидается, что автомобиль проедет мимо, чтобы лично узреть, кого предпочёл Чон ему, проворачивает ключ, заводя машину, выворачивает руль, сдаёт назад и уезжает.       Чхве не может понять, сколько разных чувств в данный момент атакуют его, но злость, что вынуждает его впиться пальцами в руль, он отчётливо чувствует. За ней следует разочарование, но в ком? В Уёне или в нем самом? Он так боялся, что история повторится. Прошло сколько, неделя? А Уён уже перевозит свои вещи к новому парню. На что он надеялся? Что он будет ждать его? Что потерпит такое по отношению к себе? Сан ведь при всех обвинил его в измене. Стоит соответствовать обвинению?       Не замечает, как оказывается возле дома Кимов. Паркуется наспех, скорее всего, его будут материть жильцы, вернувшиеся домой, но ему плевать. очкастая гора 17:46 Вы дома?

белка

17:47

да, а что такое?

17:48

Хва только что покормил Минджэ, мы собирались поужинать и посмотреть что-нибудь

очкастая гора 17:48 Я буквально у вашего подъезда 17:49 Зайду?

белка

17:49

Конечно, но что, блять, случилось?

               Сан не отвечает, открывая дверь запасным ключом, что друзья любезно ему оставили, поднимаясь по лестнице к лифту. Зайдя внутрь, тянет палец к кнопке нужного этажа, замечая, как трясётся рука. Трясёт, пытаясь унять дрожь, и нажимает на кнопку. Он не знает, что сейчас скажет друзьям. Не знает, зачем вообще сюда приехал. Стучит по входной двери, не зная, спит ли ребёнок друзей или нет. Дверь тут же открывает встревоженный Сонхва, накидываясь на него с объятиями. За нежностями, следуют легкие удары по спине и причитания, что он плохой друг, дядя и человек в общем, раз заставил всех так волноваться.       – Какого чёрта, Чхве Сан?! – отпрянув, но не отпуская рук с его плеч, возмущается Сонхва. – Почему я всё узнаю от Хонджуна? – омега замечает, как напряжен Чхве. – Что случилось? Почему ты так неожиданно заехал? Ты же должен был поехать к Уёну?       – А, похоже на то, что он решил переехать к своему новому парню, - усмехается, беря друга за запястья и снимая с плеч его руки.       – Что?       – Что? – одновременно со своим мужем спрашивает Джун, уронив что-то в раковину.       – Ну, я подъехал весьма вовремя, застав его за переносом сумок с вещами в чью-то машину, - разувается и проходит на кухню, на которой стоял Хонджун. – Недолго он по мне горевал.       – Выключи свою вот эту похуистическую хрень, - сегодня день насилия со стороны Сонхва? От него прилетает подзатыльник. – Ты опять сделал выводы, не разобравшись в ситуации?       – А к какому выводу я должен был прийти, когда своими глазами видел, как он грузил свои вещи в чужую машину? – повышает голос, на что получает злобный взгляд со стороны омеги. – Извини.       – Не думал подойти и спросить? Ты вроде для этого и ехал к нему, чтобы поговорить! – возмущения сыпятся уже от Хонджуна.                Чхве не находит, что ответить. Он поддался импульсивности, в очередной раз. Но, с другой стороны, на что это было похоже? Тяжело выдохнув, Сонхва приглашает всех поужинать. Обсуждать новую проблему лучше на сытый желудок.                – Вот вроде человек с высшим образованием, - пережёвывая лапшу, бубнит Джун. – С людьми каждый день общаешься, а с собственным омегой не можешь поговорить.       – Судя по всему, он больше не мой и говорить нам не о чем, - Чхве ковыряется палочками в тарелке.       – Я обещал не использовать насилие к людям, - с громким звуком Хва ставит стакан с соком на стол.       – Да ты избил меня на входе и отвесил подзатыльник! – тычет столовым прибором в его сторону, возмущенно размахивая при этом руками.       – Это было в воспитательных целях, а сейчас мне просто хочется тебя побить!       – Интересные у тебя методы воспитания! С Минджэ тоже будешь их использовать?       – Минджэ я объясню, что нужно разговаривать, а не строить из себя чёрт знает кого! - Сан замолкает, понимая, что его друг прав.       – Спасибо за то, что накормили, но я, пожалуй, поеду домой, - не обращая внимания на удивленные взгляды Кимов, вытирает рот салфеткой. Убрав посуду в раковину, направляется в коридор, обувается и крикнув «до встречи» покидает квартиру.       Сев в машину и обдумав весь разговор с семьёй Кимов, решил, что он сделал выводы максимально поспешно, и что, действительно, нужно было подойди к Уёну и поговорить. На следующий день приезжает к дому Уёна, и, звоня в домофон, надеется услышать голос любимого, но натыкается только на тишину, когда звонок домофона прекращается. Его нет дома.                «Может, он на смене?» - с этой мыслью альфа достаёт телефон, находя контакт Чона, но не осмеливается набрать.       Но и последующие визиты не увенчались успехом. Сан приезжал каждый день, натыкаясь на всё ту же тишину.

***

               – Всё-таки, я был прав, - выдаёт Чхве, делая очередной глоток виски.       – Ты идиот, вот в чём ты прав, - отвечает ему Хонджун, что приехал проведать его по просьбе Сонхва.       Сан издает нервный смешок, опустошая стакан. Он не собирался напиваться, только скрасить свой вечер. После того, как Уён не вернулся, оставив всё свои вещи, квартира опустела. В ней стало невыносимо тихо. Не было больше того оглушающего слух смеха, не было сюсюканий с Бёль, что всегда забавляли Чхве. И холодно, стало отвратительно холодно. Никто больше не обнимал во время готовки, не прижимался к боку во время просмотра фильмов, не закидывал ногу во сне. Не было тепла. Чон Уён забрал с собой всё, в том числе и частичку самого Сана, оставив треклятого плюшевого дракона, что сейчас глядел на него своими вышитыми глазами.       За воспоминаниями, не сразу замечает, что его телефон издаёт звук. Подняв гаджет, натыкается на незнакомый номер.       – Слушаю, - под заинтересованный взгляд Кима отвечает на звонок.       – Если ты сейчас же не приедешь в клинику, я найду тебя при помощи Чонхо и буду долго и мучительно убивать, - рычит в трубку Ёсан.       – Что мне там делать?       – Ну, даже не знаю! Например, узнать о состоянии Уёна после того, как он был госпитализирован в отделение гинекологии с выкидышем, блять!       – Что? – подрывается, замечая испуганного друга, до этого сидевшего в телефоне. – В каком смысле с выкидышем?       – Я тебе ничего не должен объяснять, я и звонить-то не должен был! – уже кричит Кан. – Не приедешь, я и не скажу ему, что звонил тебе. Решать тебе, – звонок сбрасывается.       Сан, пребывая в недоумении, не знал, что сказать. Как сказал бы сейчас Уён, он тупой альфа. Как он мог не понять, что тот молочный аромат, исходивший от омеги последние недели, был ни чем иным, как признаком беременности. Почему он решил, что это запах кого-то чужого? Он понимает, каким дураком был, и всё, что его сейчас волнует это то, в каком состоянии Уён.       – Ты скажешь, наконец, что случилось? Или из тебя как обычно нужно всё выпытывать? – зная друга лучше, чем он сам, Ким достаёт из кармана ключи от машины.       – У Уёна случился выкидыш…       – Это я понял! Я не пойму, почему мы ещё не выехали?! – на вопрос Сан только подскакивает с места, на бегу накидывая куртку и кроссовки, то и дело норовя свалится на пол.       Что он наделал?